Дневник, которого не было(СИ) - Зинина Евгения Евгеньевна - Страница 19

— Хм… С чего бы начать… — он задумался и смерил меня оценивающим взглядом, — Вряд ли приходится рассчитывать, что ты когда-либо обучалась грамоте…

— Учитель, я даже умею читать.

— Вот как? Хм, не часто к нам попадают такие фольбы, ты уже дважды удивила меня за один единственный день. Думаешь, это часто случается?

— Мудрые люди редко удивляются.

— Ты права, — он любовно разглаживал свои седые волосы. Я нахожу наше общение более приятным, чем я полагал сперва.

— Вы оказываете мне честь такими словами.

Он лишь устало махнул рукой.

— Ну ладно, хватит любезностей. Примемся же за дело.

Мой учитель оказался очень нетерпеливым, хотя и весьма скрупулезным, и обсуждал со мной все вопросы, которых у меня возникало множество. Хотя я не решалась задать и малую часть их, поскольку с каждым разом его раздражение все возрастало.

Но до чего же необычным, странным и интересным был эльфийский язык! Он был невероятно древним, сохранившимся практически неизменным от самых первых перворожденных, поскольку именно на нем можно было говорить с деревьями. Если я научусь понимать дерево, я освою его, так говорил старый учитель, но никак не наоборот.

Слова языка передавали не просто значение, но чувство от того, что я хочу сказать. Поначалу это понять было очень и очень трудно.

— Чувствуй мелодию каждого слова. Услышь ее смысл. Запомни ощущение, передаваемое каждым звуком, его переливы или громовой раскат, его дикую пляску или легкое дуновение. Слушай и чувствуй, иначе ты так и будешь говорить «эралвё» вместо «эралвё».

Мне очень хотелось сказать, что я и так не вижу разницы, он произнес это слово во второй раз в точности, как и в первый, но мне хватило ума промолчать и просто слушать дальше.

— Пусть эта мелодия звучит не в твоих ушах, а играет в твоих чувствах, на струнах твоих ощущений, звучит внутри, а не снаружи, — повторял эльф снова и снова.

В этом языке было куда больше слов, которыми можно было передать практически все на свете! Многочисленные обороты описывали любые оттенки радости и боли, счастья и страдания, любви и ненависти, а также множество различных закатов и дуновений ветра, сотни слов для описания воды, игры лучей луны и солнца в кронах деревьев и многочисленных песен.

Эльфы видели смысл в таких вещах, о которых люди даже и не задумывались, они понимали души живых существ, будь это растение, простой камень или игривый ручей, и ценили красоту мира, который нас окружает. Аладраэ видели прекрасное там, где человек просто пройдет мимо.

Ко всему прочему, я столкнулась с тем, что в этом древнем языке было много слов, значение которых я и вовсе не понимала, о чем боялась даже заикнуться. Некоторые явления были чужды людской природе.

Я удивилась, насколько разными могут быть два народа, эльфы и люди, удивилась я также и глубинам мудрости, которые приоткрыл для меня этот язык. Он раскрывал передо мной такие таинства природы, о которых люди и понятия не имели.

Моя бедная голова через несколько часов загудела и перестала вообще что-либо воспринимать, я, повторяя за ним слова, старалась изо всех сил точно передавать малейшую интонацию. Но он приходил в неописуемое бешенство от моего произношения и перед самым обедом выгнал меня вон.

Я с поклоном удалилась, краснея от потока красочных эпитетов, которыми он награждал меня, ворча мне вслед, и поспешила вниз, в город.

Мне еще предстояло найти помещения для рабов, хотя есть мне совершенно не хотелось, а голова просто раскалывалась от боли.

Мой интерес ничуть не охладел, я еще обязательно научусь — говорила я себе, сделаю все, что смогу, чтобы овладеть этим изумительным наречием. У меня пока и не получается, но все еще впереди.

Глава 17

Подземные будни

Когда я в этом милом платьице появилась на пороге большой столовой для рабов, мне захотелось провалиться под землю или просто убежать. Все рабы носили рубашки и сорочки простого покроя, женщины были одеты в грубые сарафаны, а то и вовсе в какие-то робы. Я стояла в дверях под их тяжелыми взглядами, загораживая проход, получая тычки от входивших, осыпаемая их недовольными возгласами. Я даже не решалась ни войти, ни выйти, до тех пор, пока подбежавшая Диона не схватила меня за руку и не втащила внутрь.

Обеденная была довольно большой, это была продолговатая пещера с длинными столами, расположенными между огромных столбов. Здесь было очень много людей, они рассаживались на деревянных скамьях и приступали к трапезе, бросая на меня странные завистливые взгляды. До чего же много у эльфов рабов! Женщин было несколько больше, чем мужчин, и я не увидела ни одного старого человека.

Слева был хеларис — так назывался длинный умывальник с проточным подземным ручьем. Перед обедом двое мужчин обычно разжигали под ним печь, чтобы вода была чуть теплой.

Когда мы умылись и сели за одним из столов, вокруг нас с Дионой сразу образовалось пустое пространство, сидеть с нами рядом не желал никто. Моя подруга только гневно прищурилась и равнодушно сказала:

— Махни на них рукой. Пусть.

На столах стояли огромные блюда с сушеным мясом и подземными фруктами.

Я взяла только горсть даэли, сразу напомнивших мне о встрече с темным эльфом в лесу. А затем я вспомнила свою семью, брата, веселого не унывающего мальчишку и свою маму… что всплывала перед глазами все под тем же белым саваном…

Как же далеко теперь был мой родной дом! Под толщей земли, за высокими суровыми эльфийскими стражами, за неприступными горами…

Такие родные сосны и серебристые туманы, журчание горного ручья, пение птиц, лучи восходящего солнца, что каждый день проливались в окна жидким золотом… Где теперь все это? Неужели так и останется только в моей памяти?

— Ты что, плачешь? — Диона вопросительно подняла свои брови.

— Нет… я только… Это просто…

Она придвинулась ко мне и легонько обняла меня за плечи, прошептав:

— Да плюнь ты на них, не обращай внимания! Они того не стоят.

Я улыбнулась ей, и постаралась успокоиться, хотя дело было совсем не в этом.

Дэльши я увидела сразу после обеда.

Моя подруга Диона ухаживала за больными рабами, она когда-то была помощницей лекаря в своей деревне, это и определило ее занятие здесь. Она оставила меня в длинной комнате полной каких-то стеллажей и ящиков и побежала исполнять свои обязанности. Низкое помещение было освещено несколькими факелами, потолок почернел от копоти. На полках лежали корзины, тряпки, прочие принадлежности для уборки, стирки и шитья, а также садовые и плотничьи инструменты. Точно такие же столбы, что я видела в столовой, располагались в ряд по центру комнаты, они служили опорами и имелись почти в каждом большом зале.

Рабы получали здесь инструменты и отправлялись на работу, несколько женщин толпились у большого стола, что располагался слева сразу за входом, где сидела крупная женщина с очень серьезным и недовольным лицом. Не сказать, что она была толстой, у нее были крупные черты лица и фигура под стать — с широкими плечами и бедрами, на роль лидера она подходила идеально. Я внезапно заметила, какие у нее были сильные руки, но рубцы на них от тяжелой плетки ужаснули меня. Видно было, что на старые, глубокие неоднократно ложились все более новые, бедная женщина пыталась защитить свое тело от ударов. Прямо под глазом имелся еще один длинный безобразный шрам, видимо, кто-то из надзирателей промахнулся. Но лицо неприятным делал вовсе не он, а тяжелый взгляд ее карих глаз, не предвещавший мне ничего хорошего. Короткие засаленные русые волосы торчали в разные стороны.

Лица женщин при виде меня резко изменились, некоторые не отрываясь, смотрели на платье.

Когда дэльши увидела меня, из ее горла вырвалось какое-то глухое рычание, она сделала вид, что прокашлялась и кивнула мне, чтобы я подошла поближе, указывая куда-то вправо.

— Явилась! — услышала я оттуда чудесный мелодичный голос и, оглянувшись, увидела красивую юную эльфийку, выплывающую грациозной походкой из-за одного из столбов. Наверное, риша, подумала я, когда увидела в ее руках хлыст, длинные пальцы поглаживали его по рукояти, — Мне бы наказать тебя за опоздание, но у меня другие приказы.