Дневник, которого не было(СИ) - Зинина Евгения Евгеньевна - Страница 38

И еще раз нет, нужно было срочно что-то делать.

Я так решительно направилась в обратную сторону, что рабы шарахались от меня, как от самоубийцы, давая мне дорогу. Выйдя из коридора, я сразу натолкнулась на одного из стражей данаари, который, видимо, просто потерял дар речи от подобной наглости. Людей все еще загоняли из столовой в тот коридор, иногда помогая хорошими тычками.

— Мне нужно предупредить Танарта, что я вернусь позже, — собрав всю свою смелость, сказала ему я, даже, забыв поклониться.

Эльф задумался, поскольку слово «Танарт» вкупе с моей гордой осанкой, возымело свое действие. Затем неохотно кивнул и молвил:

— Только быстро, не то пожалеешь.

Я коротко поклонилась и стрелой полетела в Франиртил, где Мэльир без устали гонял своих взмокших учеников.

Увидев меня, он сразу понял — что-то случилось и это что-то совсем не приятного характера. Он быстро подошел ко мне, я же повисла на его руке, пытаясь отдышаться.

— Марта, — тренер обеспокоено взглянул мне в глаза, — Расскажи, что случилось.

— Они хотят остричь мои волосы, — я мотнула головой и русые волнистые локоны скользнули мне на плечи.

— Так… — Танарт нахмурился, — А я и забыл про этот день. Сколько у тебя времени?

— Уже не осталось.

Он на секунду задумался, затем усмехнулся.

— Не волнуйся. Идем за мной.

Мы прошли в оружейную, и Мэльир внезапно усадил меня на стол, отодвинув в сторону метательные кинжалы, а затем принялся заплетать мои волосы своей рукой на замысловатый эльфийский манер. Телендиры смотрели на нас, не узнавая своего Танарта, но, меняя оружие, снова приступали к занятиям. Привычные звуки наполняли зал, и мне подумалось, что в некотором роде я понимала этих воинов. К физической нагрузке, пению меча в руке, звону лезвий и к властному голосу Танарта привыкаешь так, что потом этого начинает сильно недоставать. Я смотрела на них и не понимала, отчего мои руки кажутся такими пустыми без оружия. Я ловила каждое движение учеников и чувствовала, как они наносят каждый удар, даже мои мышцы напрягались. Пальцы оружейника были гибкими и ловкими, он плел довольно быстро, но я все равно немного нервничала.

Разгладив мои волосы, Мэльир многозначительно сказал мне:

— Теперь они не осмелятся обрезать твои волосы, это плетение называется «нар'дарараш».

— Непредсказуемый в бою? — повернулась я к нему.

— Верно.

— А как называется твое плетение? — я принялась разглядывать мастерски заплетенные толстые косы, что были заплетены много дней назад, и с тех пор изрядно подрастрепались, хотя сами волосы мылись часто.

— Нар'фангир — это означает искусный в бою. У мужчин не так много плетений, как у женщин и они намного проще, но многие предпочитают собирать волосы в хвост или носить распущенными. Я тоже это делаю не всегда.

— Я бы так хотела научиться!

Танарт хлопнул меня по плечу и ответил:

— Ну что ж… Сегодня после тренировок у нас будет еще один урок. Идем, я сам отведу тебя туда.

Когда страж снова завидел меня, он в ярости зашипел:

— Я же сказал, что ты у меня пожалеешь!

— Это ты у меня пожалеешь! — прогремел позади меня голос Мэльира, который вошел в коридор вслед за мной.

Эльф поклонился ему со словами.

— Мои извинения, Танарт.

— Принимается. Это я задержал ее. А теперь упор лежа и пятьсот отжиманий, пока я еще добрый. Марта, а ты иди и скорее возвращайся.

Я поклонилась ему с легкой улыбкой, глядя, как стражник начал отсчитывать отжимания под ногой тренера, что он водрузил ему на спину, и побежала в комнату для стрижки.

Когда я тихо подошла к концу очереди, я услышала, звонкий и обиженный голос Зарики, что жаловалась подругам… на меня.

— Вы видели? Она пролетела мимо нас, и страж отпустил ее! Я же вам правду рассказываю, и Виления может подтвердить! Она ужинала с эльфами! Сидела там, как принцесса, они поили ее этим проклятым эльфийским пойлом, а я таскала ее грязные тарелки!

— Тсс, Зарика, это, кажется она там, в конце, послышался зычный шепот другой женщины.

На меня сразу оглянулись.

— Она?! Да я и не собираюсь таиться! — вспыхнула та, — Ей сейчас стричь будет нечего, я ей все повыдергаю!

Девушка резко развернулась и хотела направиться ко мне, но подруги удержали ее.

— Успокойся, тебе что, жить надоело? Эти стражи тебя живо угомонят своими мечами.

— Я это так не оставлю, — сквозь зубы процедила Зарика и отвернулась.

Когда я вошла в длинную и темную комнату, освещенную несколькими факелами, я, наконец, увидела весь процесс своими глазами. В зале не было никакой мебели, лишь какие-то ящики стояли в самом углу. В противоположной стене виднелась тяжелая дверь, в которую и выходила длинная вереница людей, уже лишенных своих волос. На полу валялись отсеченные локоны, очередь двигалась довольно быстро, и было слышно, как люди вскрикивают от боли. Выглянув из-за спин женщин, я увидела одного из данаари, сидевшего на высоком стуле, что стриг бедных людей… короткой саблей, разворачивая очередного несчастного к себе спиной и молниеносным взмахом отточенного лезвия, отсекая «лишнее». Он явно пребывал не в духе, и занятие это доставляло ему откровенно мало удовольствия.

Долье досталось больше всех, похоже, эльф испытывал к ней особую неприязнь. Стальная рука грубо схватила женщину за жидкие сальные волосы, эльф вывернул ее голову так, что она рухнула на колени, и сабля с настоящим упоением обкорнала ее от уха до уха. Светлые волосы полетели на пол, а Долья — вперед по коридору от сильного тычка.

Но она не ушла. Она встала чуть в стороне, в тени и хотела посмотреть, как это сделают со мной. От ее взгляда мне стало очень нехорошо, глаза блестели в темноте от обиды и ненависти.

Я подошла к эльфу самой последней в очереди, его рука, жестко схватив меня за плечо, развернула к нему спиной, но он внезапно отпустил меня.

Его пальцы провели по моим волосам, и я услышала тихий и изумленный голос:

— Ты одинаково хорошо владеешь обеими руками, и они твердо держат меч! — сказал данаари, восхищенно разглядывая плетение, — Иди же, тренируйся, пусть не дрогнет он в твоей руке!

— Спасибо, — смущенно ответила я, обернувшись и встретившись с ним глазами, — Да будет крепка и Ваша рука, — сказала я на чистом эльфийском и у него отпала челюсть. Недаром я столько тренировалась на Фердисе!

Я поклонилась и вышла, он же провожал меня полными изумления глазами, так и не в силах вымолвить что-то еще.

Долья чуть не задохнулась от негодования и когда я спокойно проходила мимо нее, ликуя внутри, крепкий кулак чуть не угодил мне в ухо. Но я, вовремя заметив ее движение самым краем глаза, лихо нырнула под ее руку и опрокинула на пол самой обычной подсечкой. Она крякнула и тяжело плюхнулась на спину, подол юбки задрался, а глаза выражали такую смесь эмоций, что передать простым языком было просто невозможно.

— Ты недостойна называть себя воином, если нападаешь со спины.

Страж, еще находившийся в комнате, тихонько зааплодировал мне.

— Ты чтишь кодекс, — сказал он восхищенно.

— Да, Аладраэ, — ответила я.

Вернувшись в зал, я горячо поблагодарила Мэльира, и гордо ходила по залу, демонстрируя это восхитительное плетение, чем вызывала улыбки у тренера и его молодых учеников.

Но когда занятия кончились, и он отпустил измученных вконец телендиров, я подошла к нему и с какой-то легкой грустью сказала:

— Я сама не смогла бы заплести себя так, как ты. Тот эльф подумал, что это мои руки тверды.

— Я и так старался быть небрежным, как мог, — с улыбкой ответил Танарт.

— Мастерство не скроешь… — задумчиво ответила я, и тренер улыбнулся еще шире.

— Давай, я покажу тебе, как это делается.

Я долго возилась с его волосами, когда он начал обучать меня этому необычному плетению, черные пряди тренера, доходившие до бедер, были очень тяжелы и страшно запутаны после тренировки, но, в конце концов, кажется, у меня что-то начало получаться.