Дневник, которого не было(СИ) - Зинина Евгения Евгеньевна - Страница 55

Я даже и не заметила, что несколько вопросов он задал на эльфийском наречии, я ответила без запинки, ничуть не смутившись.

— Ты превосходно говоришь на древнем языке! — сказал, наконец, Шаделар, — Я потрясен! Никак сам Тариэль учил тебя?

— Да, но откуда Вы знаете?

— Услышав пророчество этого Хакалиша, он рассмеялся и сказал, что если и появится в пещерах Даратир, что встанет на сторону эльфов — он сам научит человеческого мага языку деревьев. Видимо, он остался верен своей клятве… И надежде тоже.

Я промолчала. Потому что знала, что Тариэль действительно верил. Хоть и никому не показывал этого. Я еще немного подумала, затем решилась спросить:

— Вы тоже верите в это? То есть, верите, что именно мою судьбу Танталин связала с судьбою эльфов?

— А у тебя еще есть какие-то сомнения? К тому же этому сопутствовало слишком много случайностей, — Хэльвиллен вдруг вскинул руки к небу, — Ты только представь себе, какой же мощью нужно обладать, чтобы привести потомка ангелов к эльфам и сплести его судьбу с судьбами детей Талиана! Это божественный умысел, я в этом полностью уверен.

Когда я на минуту представила, меня и впрямь поразило множество как бы случайных событий, что привели меня сюда, к темным эльфам. Что заставили меня принять их уклад, проникнуться их проблемами и тревогами, фактически принять их сторону в бесконечной войне. Не выкинуть ни одного звена из этой цепи. Такое под силу только богам, желающим сохранить жизнь в созданном ими мире.

Я опять ненадолго задумалась, и Хэльвиллен не нарушал хода моих мыслей, лишь иногда внимательно посматривал на меня своими фиалковыми глазами.

— Иногда мне кажется, что это благо, — наконец сказала я, — Не знать свою судьбу. Жить и принимать то, что тебе дается. Когда же тебе открывается часть замысла, ты лишь понимаешь, что стоишь на пороге чего-то еще большего, и теперь от тебя зависит также куда больше.

— А ты намного мудрее, чем я ожидал. Пусть же моя мудрость хоть немного поможет тебе на твоем пути. Ты знаешь лишь часть своей судьбы, но я вижу, что ты боишься сделать неверный шаг. Есть кое-что подвластное Богам, но есть и кое-что, что в нас им неподвластно. Поступай так, как считаешь нужным, как говорит тебе твое сердце — это и будет единственно правильный путь. Это судьба нелегка, но не смотри со страхом в будущее и не ныряй за болью в прошлое. Знай, что ты там, где и должна быть и по-другому быть не может. И только ты сможешь исполнить возложенные на тебя задачи.

Маг провел меня в центральную часть крепости, показав мне свою башню, попросив не стесняться, если мне что-либо потребуется. Потом мы прошли во внутренний двор, откуда попали прямо на площадь фонтанов, где у воды на подушках сидели молоденькие хорошенькие эльфийки, изучающие какие-то свитки. При виде меня они принимались хихикать и шептаться друг с другом. Одна из них крикнула что-то обидное, я разобрала лишь слово «татир».

Хэльвиллен только вздохнул.

— Многим еще далеко до настоящей мудрости, когда ты начинаешь видеть суть мира и его замысел — ты уже не станешь насмехаться над его созданиями. Обладание мудростью — это тяжкая ноша, скажу я тебе. Многие здесь всерьез считают, что только магия может открыть душе истинные знания, но на самом деле это не совсем так.

— А воины вообще считают это недостойным занятием, — улыбнулась я.

Маг засмеялся.

— Да, я, конечно, об этом слышал. Но это лишь означает отказываться от самого себя, магия живет в каждом из нас, мы — не люди, у которых это довольно редкий дар. Но нам подчиняется лишь стихия воды, а магам людей подвластны все четыре. Знаешь ли ты, что дар Анадаратиров передается в людском роду только через два поколения и потомки ангелов, как и мы, бессмертны?

Я лишь покачала головой. Он внезапно сказал:

— Я слышал, что ты не знаешь, кем были предки твоих родителей. Я попытаюсь поднять все летописи о Даратирах и найду мага, чей дар передался тебе. Завтра твое обучение начнется здесь, — он указал на самый верх белоснежной башни, возвышающейся над нами, — В Трайнире. Приходи, когда лучи солнца, коснутся первого торила — это серебряные шары над башнями Затана. Не опаздывай.

Вот для чего нужны были эти шары. Так здесь отсчитывалось время.

Хэльвиллен проводил меня к моей комнате, и я вдруг поняла, что этот хитрец то и дело расспрашивал меня, а я так и не узнала о том, что меня интересовало. Ну что ж. Значит, всему свое время. Завтра сама все увижу.

Глава 40

Обреченные

Я еще плохо ориентировалась в каменном лабиринте огромной крепости, даже после вчерашней прогулки, и на следующий же день, чуть свет, за мной прислали рабыню, чтобы она проводила меня в зал медитации.

Нетрудно было заметить, что рабы здесь на глаза попадались довольно редко, эти люди еще более худые, чем я, выглядели больными и были запуганы до смерти, и тень ее жила в их уставших глазах.

Та же самая женщина с бессмысленным взглядом, которая вчера сопроводила меня в мою комнату, сегодня снова привычно принялась раскланиваться передо мной. Я сразу узнала ее. Она подала мне новое платье и юркнула за дверь, сказав, что будет ожидать… Госпожу. То есть меня.

Неужели она даже не видела, что я самый настоящий человек и в ее глазах я ничем не отличалась от эльфиек? Не знаю почему, но я решила поговорить с ней, хотя то, что я испытывала, больше походило на жалость, чем на сочувствие. И я знала, что моя совесть не успокоится, кто знает — я вполне могла оказаться на ее месте, сложись обстоятельства по-иному.

Не заставляя себя ждать, я оделась и вышла в коридор, женщина, ссутулившись, послушно ждала меня у стены. Она страшно вздрогнула, когда я, легко положила ладонь ей на плечо, пытаясь заговорить. Видя ее реакцию, я быстро отдернула руку и, вздохнув, спросила так мягко, как только могла:

— Как тебя зовут? — Женщина в изумлении подняла взгляд и тут же опустила его в пол, низко поклонившись мне.

— Я фольб, Госпожа.

Какое-то странное чувство охватило меня, мне вдруг так сильно захотелось помочь этой бедной женщине, это сильно напоминало то, что довелось пережить и мне, в том числе и то, что было стерто из памяти.

— Не называй меня «Госпожа», пожалуйста, — умоляюще потянула я, — Я тебя не обижу. Я такой же человек, как и ты.

Ее глаза, что она снова подняла на меня, расширились от чистого и неприкрытого удивления, и в них мелькнуло какое-то странное озарение. А я увидела в глубине этих влажных, полных боли озер, глубокий ум, который, возможно, и помог ей выжить здесь, изображая из себя бездушную и послушную рабыню.

Она быстро оглянулась, глаза так зорко и стремительно скользнули по балконам, что я только улыбнулась. Нет, людей до конца все равно не сломить. Но женщина все равно выглядела крайне испуганной, когда ее губы едва слышно зашептали:

— Меня зовут Сани, — затем ее голос стал чуть громче, — Мне сказали, что я буду прислуживать новой Адани.

— Это так… — ответила я отвернувшись и посмотрев куда-то вдаль, глаза в этом каменном лабиринте не находили за что зацепиться.

— Тогда… все эти слухи — правда. Вы — Даратир! О Вас только и говорят в последнее время! Не знаю, как им удалось Вас поймать, но я видела своими глазами, как страшно они пытали Вас!

Я немедленно развернулась к ней и каким-то глухим голосом спросила:

— Сани… Что они со мной делали?

— Так Вы не помните?! Хотя… такое я тоже предпочла бы забыть. Вы так кричали. Мы здесь всякого насмотрелись. Привыкли уже. Но про такие пытки даже я ничего не слышала! Сначала Вас приковали к огромной железной решетке и…

— Погоди… Я, пожалуй, не хочу об этом знать.

— Эт, конечно, как хотите. Я Вас понимаю. Но то, что после было — Вас бы позабавило. У нас такого отродясь не случалось, — в ее глазах заблестели злорадные озорные огоньки.

— И что же произошло?

— Ну вот, значит, лежите Вы на дыбе, а одна из Ошериш, красивая такая, колесо уж до половины затянула…