Дневник, которого не было(СИ) - Зинина Евгения Евгеньевна - Страница 60

Она звонко расхохоталась, облокотившись на перила, а затем сказала, едва сдерживая смех:

— Ты, наверное, сильно ударилась головой там, в зале медитации. Ты только посмотри на себя! Уродливый и самодовольный татир, мерзкая смертная оборванка… Еще раз говорю тебе — убирайся в свою нору!

Искры пламени, уже немного остывшие в глазах, теперь вспыхнули в два раза ярче и на какое-то мгновение я, казалось, потеряла способность видеть, пламя застилало все вокруг.

— Я потомок бессмертных магов Анадаратиров! — раздался вдруг голос такой силы, что башня загудела, и от его мощной волны внутри полопались какие-то сосуды, чудовищная волна магии заполнила меня изнутри полностью.

Ее лицо побелело, улыбки уже как и не бывало, Карна моментально юркнула в двери, затворив их и задернув тяжелые бархатные шторы.

Ах, какие симпатичные мраморные статуэтки украшали ее мрачную черную башню, каждая из них изображала Карну в разных величественных позах. Когда на площади появился запыхавшийся Хэльвиллен, я методично расстреливала их огненными шарами и остановилась уже на восьмой, снося их подчистую. Остальных зрителей уже и след простыл, самые смелые лишь выглядывали с боковых улочек.

— Остановись! Что ты творишь? — кричал мне Шаделар, но я не слушала. Статуэтками ее оттуда не выманишь.

Не получилось, значит, сломать меня физической болью, нужно бить мне прямо в сердце! Но у этой женщины не было смелости, чтобы ответить за собственные поступки. Вот же, сцапай меня дерд, как говорил Танарт, да что же это, неужели девушка, что когда-то была невестой самого принца, опустилась настолько, что, боясь вступить со мной в открытое противостояние, гадит мне под дверь! Бедняжка Сани не сделала ничего, кроме того, что сдружилась со мной, теперь из-за этого она лежит там беспомощная, истекая кровью от безжалостных ударов хлыста!

Нет, не выйдет у тебя отсидеться там, — подумала я и внезапно подняла обе руки. Губы начали читать сложное и непонятное заклинание, которое было мне абсолютно незнакомым. Я не знала, откуда во мне такие знания, но не могла совладать с чудовищной силой, вкладываемой сейчас в древние тексты.

— Оставь ее! — Хэльвиллен подошел ко мне и мягко взял меня за локоть, его голос стал каким-то вкрадчивым, слова будто таяли в моем сознании, мне было очень нужно его послушаться. Но силу уже было не остановить.

В глазах потемнело, разум затмила одна неистовая вспышка, и вот, на последнем слове заклинания, камень под башней Карны закипел, вспучился, брызнула во все стороны раскаленная лава. Одежда на мне загорелась, тлеющие лоскуты посыпались к моим ногам, по щиколотку стоящих в ослепительной лаве. Камень под ногами дымился и начал медленно, но неотвратимо проваливаться вниз.

Маг внезапно одернул руку, огонь уже успел сильно обжечь ее и отбежал от раскаленной земли, он с удивлением смотрел то на меня, то на башню, с шипением плавящуюся сейчас в озере лавы.

Затем, спохватившись, Шаделар бросился заливать образовавшуюся каверну с огненной землей ледяной водой. Как бы не так. Вода тут же закипала, в воздух поднялись клубы обжигающего пара. Башня уже начала оседать, сверху срывались мелкие камешки, мебель заходила ходуном, трещали перегородки, и гремела сыпавшаяся на пол утварь. Что-то оборвалось внутри и с треском рухнуло вниз.

— Остановись, — взмолился Хэльвиллен, едва сообразив создать вокруг себя ледяной щит, но магический заслон тут же начал таять, а случайные брызги, прожигая здоровенные дыры, едва ли не попадали ему на одежду.

Остановиться? Когда я сама превратилась в эту слепую ярость, когда настоящее пламя бурлило во мне, жидкий огонь бежал вместе с кровью!

Башня накренилась и натужно заскрипела, крыша провалилась вовнутрь, и раздался оглушительный грохот камней, срывающихся с купола.

— Остановись! Великий Даратир! Молю тебя! Я возьму, возьму свои слова назад! — послышалось откуда-то сверху и я подняла глаза.

На самом верху башни стояла Карна, от ее напыщенности и гордости не осталось и следа. Она была перемазана сажей, явно только что выбравшись из-под обломков, рваная одежда свисала с ее тела тряпьем не хуже, чем у любой рабыни здесь, в глазах читался неописуемый ужас. На руках и лице виднелись здоровенные ушибы и царапины.

Проблески сознания вдруг вернули меня к реальности и я, с трудом овладев собой, резко прекратила поток чудовищной силы, сжав кулаки так сильно, как только могла. Несколько долгих мгновений волны силы еще раскачивали меня, затем схлынули, исчезнув в воронке в самом моем сердце. Лава вдруг зашипела и мгновенно почернела, застывая, новые клубы горячего пара взметнулись вверх. В воздухе закружился черный пепел, оседая повсюду, на домах, улицах, любопытных эльфах, что рискнули высунуть из домов свои головы, делая их лица такими же черными, как и их волосы. Первый этаж башни сгорел и расплавился в лаве полностью. Второй ушел только наполовину. Из башни, что так и застыла, сильно накренившись, будто пытаясь завалиться на скалу, придется теперь выбираться только через окно.

Когда Хэльвиллен облил меня водой, я нисколько не обиделась, с благодарностью кивнув ему — моя одежда давно уже тлела. Кажется, я заполучила несколько довольно сильных ожогов, но это пока не беспокоило меня.

Так и не разжав свои пальцы, чтобы силе не вздумалось хлынуть опять, я снова посмотрела на растрепанную жрицу.

— Твои извинения мне не нужны, — медленно сказала я, стараясь, чтобы она расслышала каждое мое слово, — Ты покалечила невинную женщину, ты ее и вылечишь.

Карна сжала свои пухлые губы и молча кивнула, опустив взгляд своих роковых глаз, пытаясь скрыть сверкнувшую глубокую ненависть.

— Ты была невестой принца, — продолжила я, — Но ты не стоишь и мизинца на его руке.

Эльфийка открыла рот, но тут же закрыла его, когда Хэльвиллен показал ей что-то знаками. Жестами Аладраэ могли сказать друг другу что угодно, и любой эльф в совершенстве владел искусством передачи своих слов на этом безмолвном языке. Но сейчас я даже не могла догадаться, о смысле этих загадочных знаков.

Что сделано, то теперь уже сделано. Пламя в моей крови быстро остыло, неистовая ярость укрощена, лишь едкая сажа горечи, похожая на этот кружащийся пепел, и сожаления от того, что я позволила ей овладеть мной, занимала теперь все мои мысли.

Хэльвиллен был единственным, кто смотрел на меня теперь без страха, но с уважением, остальные поспешно убирались с моего пути, боясь даже смотреть в мою сторону. Слухи распространялись в Ореноре с ошеломляющей скоростью, тем более только слепой не увидел бы зарево пожара.

Когда Карна закончила лечить потерявшую дар речи рабыню и скрылась за дверями моей комнаты, мы остались втроем. Я боялась поднимать на мага глаза, и тихо сказала Шаделару, а может даже и самой себе, что у меня не было и мысли рушить чью-то башню, я просто не смогла справиться с этой мощью.

Маг, странно улыбаясь, лишь многозначительно сказал:

— Ивор.

Я вопросительно взглянула на него и он, загадочно сверкая глазами, продолжил.

— Ивор является твоим действительным прапрадедом, именно тебе передался дар нашего заклятого врага, который чуть не погубил всех нас. Я нашел это в летописях еще вчера.

Вот хитрец! Готова поклясться, что он намеренно пытался разбудить во мне эту силу, конечно, он не ожидал столь шокирующего результата.

— Я не хотела причинять никому вреда… — повторила еще раз я, — Моя ярость испугала меня. Мне так жаль, что я дала ей волю… — мой голос совсем поник, я не знала, что могут со мной за это сделать. В голове вертелись всякие мысли — одна хуже другой.

Я тихо подошла к Сани, женщина даже нашла в себе силы улыбнуться, лежа на подушках, рубцы затянулись, было видно, что со страху жрица хорошо поработала с ее ранами.

Хэльвиллен неторопливо подтанцевал к нам и присел рядом, заглянув мне прямо в глаза. Фиалковый водоворот его взгляда немного успокаивал меня. Он выдержал небольшую паузу, за которую я передумала все что угодно, вплоть до казни, но его слова немало удивили меня и даже вызвали легкую улыбку.