Передаю цель... - Чехов Анатолий Викторович - Страница 9

Кайманов оценил деликатность майора. Но кто может поручиться, что преступник, задержанный в Средней Азии, дал верные показания, что второй нарушитель пройдет здесь? Граница-то большая…

Машина свернула с шоссе и углубилась в покрытый белым кружевом лес. В глубине заиндевелой рощи их остановил часовой.

Фомичев назвал пароль, ответил на приветствие солдата, и «газик», поднимая свежий, поскрипывающий под колесами снег, покатил между белыми стволами берез, за которыми неожиданно близко показалось кубической формы строение с возвышающимися над ним заснеженными переплетениями пограничной вышки. Над крытой площадкой вышки мерно вращалась антенна.

Кайманов вслед за Фомичевым вышел из машины неподалеку от здания ПТН, откуда доносился какой-то гул, словно работал вентилятор, рассмотрел тоже кирпичный блок, как объяснил майор Фомичев — прожекторное отделение, из укрытия которого на край площадки выходили поблескивавшие в свете луны рельсы, оглянулся вокруг, подумав, что еще утром был под жарким мартовским солнцем Туркмении, а вечером попал в снежное царство.

— Ну, вот и приехали, — сказал Фомичев. — А вон и подполковник Аверьянов нас встречает…

Из-под деревьев навстречу Кайманову вышел высокий человек, по фигуре которого Кайманов безошибочно узнал Аверьянова.

Они обнялись и расцеловались. Встретил его подполковник так, как будто расстались они всего каких-нибудь две недели назад.

Лицо Аверьянова с глубокими складками у рта, стало, может быть, пообветреннее да погрубее, но светлые глаза смотрели с прежним выражением внимания, как будто установившиеся много лет назад отношения старшего и младшего, опытного и начинающего, остались до сих пор, несмотря на то, что и по званию, и по должности Аверьянов стал старше.

— Вводи в курс дела. Чем похвалиться можешь? — сказал Кайманов.

— Хвалиться, конечно, есть чем, — согласился Аверьянов. — Живем на берегу моря. Золотые пляжи! Дюны! Сосны! В общем, курорт! А только в ряде мест к самому морю выходит и шоссе и железная дорога. На берегу — рыбацкие поселки, причалы, дома отдыха. Летом да и в праздники собираются тысячи людей. Условия охраны границы, сам видишь, сложней не придумаешь…

Аверьянов не успел закончить фразу: на крыльцо ПТН выскочил сержант в защитного цвета бушлате, шапке-ушанке, строевым шагом направился к Аверьянову, вскинул руку к виску:

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться. Ясно вижу цель. Был импульс слабый, сейчас видно хорошо. Докладывает сержант Таиров.

— Если хорошо видите, действуйте.

— Есть, действовать!

Сержант сломя голову бросился в помещение. Донеслась его команда в переговорное устройство. В прожекторном отделении заработал двигатель. В мглистые просторы скованного льдом моря ударил ослепительно- белый луч.

Поземка, вихрившаяся у льда далеко внизу, вспыхнула в белом пламени живыми струями, скользящими и клубящимися на ветру. Кайманов невольно вспомнил прошлую ночь на заставе Воронцова, следы терьякеша на КСП, луч следового фонаря. Немало он повидал прожекторов и на южной границе, но такого, как этот, не встречал.

— Давайте и мы посмотрим, — сказал Аверьянов, — что там за цель.

Офицеры поднялись на вышку. Нетрудно было догадаться, почему ПТН установлен на высоком берегу: чем выше точка, тем лучше обзор, Но, как сказал еще в машине майор-инженер Фомичев, зимой не может быть таких крупных целей, как корабли,

pi

операторы включали станцию на ближнее расстояние — всего на несколько десятков кабельтовых. Поэтому-то особенно важно было вовремя распознать цель: слишком мало времени остается от момента обнаружения нарушителя до его задержания на ледяном поле.

Луч прожектора бил точно в то место, которое запеленговала станция, но никого там не было.

— За всю летнюю навигацию, — сказал Аверьянов, — операторы ни разу не ошиблись. Местные рыбаки и то усвоили: в самый туман выйдут в море, РЛС их обязательно засечет… Такого, чтобы как сегодня РЛС брала цель, а люди и следов ее не видели, еще не, было.

Донесся гул автомобилей. С площадки вышки было хорошо видно, как у самого берега остановилось несколько крытых грузовиков. Быстро разворачиваясь цепью, на лед скатывались лыжники, закрывая перчатками лица от ослепительного света, охватывая полукольцом район, откуда РЛС получила обратный сигнал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

По распоряжению подполковника луч прожектора медленно обшарил весь сектор наблюдения, выхватил уходившие в глубь снежной равнины аэросани, высланные Аверьяновым, чтобы отсечь возможного нарушителя со стороны залива.

Подполковник Аверьянов в переговорное устройство спросил радиста:

— Что сказал капитан Гребенюк?

— Только что капитан Гребенюк передавал, товарищ подполковник, в районе островка никого не нашли.

— Ну что ж, — сказал Аверьянов, — поскольку визуально ничего не установили, вернемся к технике…

Все, один за другим, спустились с вышки, вошли в помещение ПТН. Прямо против входа Кайманов увидел приоткрытую дверь, ведущую в небольшую комнату. В щель между косяком и дверью виден был угол накрытого к ужину стола, что было весьма кстати: хоть и на самой границе, и во время «обстановки», а Кайма- нова все-таки встречали по всем правилам.

Но вошли все не в эту комнату с накрытым к ужину столом, а в операторскую, и Кайманов не обиделся: хороши были бы начальники, если бы вместо выяснения, какая там цель, в честь дорогого гостя уселись бы за ужин.

Кайманов быстрым взглядом окинул операторскую — сравнительно небольшую комнату, уставленную агрегатами и приборами. Перед экраном локатора — сержант. Рядом, склонившись над планшетом, — солдат. И всего-то двое, а держат под контролем огромный участок границы…

Аверьянов взял журнал дежурного, вслух прочел запись:

«Цель неопознанная, обнаружена в четыре часа восемнадцать минут, пеленг сорок семь градусов, удаление от берега восемь кабельтовых. А последняя запись — обозначает положение цели совсем в другом месте сектора наблюдения… Посмотри еще ты сам, Геннадий Михайлович…»

Фомичев сел на место оператора, быстрыми и уверенными движениями подрегулировал станцию, на мгновение приник к резиновому тубусу, защищающему от света экран, тут же отстранился и встал со стула, уступая место подполковнику.

— Цель в районе островка вижу ясно. Курс и пеленг определены правильно, последнее ее местоположение на планшете нанесено точно.

— Вызывайте вертолет, — распорядился подполковник. — Благо ночь лунная и пока что обещанный буран не пришел. Район обнаружения цели блокировать до рассвета, с рассветом будем действовать по обстановке.

— Покажи, Дмитрий Дмитриевич, присланные нашим округом фотоснимки отравленных нарушителем проводников, — попросил Кайманов.

— Вот смотри, — расстегивая планшетку и передавая пачку фотографий, сказал Аверьянов. — Целая фотовыставка покойников. Затевается, видимо, серьезное дело, коль и пособников не щадят… Думал ли ты, что иной раз проведешь поиск, и не знаешь, кого ты ищешь, кого задержал? Может быть, такого, что раз в десять лет через границу идет!..

— Как не думал, — отозвался Кайманов. — Бывает, предполагаешь, кто может быть, а чаще и не знаешь, кого возьмешь… А в смысле фото — картина впечатляющая, — рассматривая снимки, отпечатанные в двух- трех экземплярах, сказал Кайманов. — А я еще немного сердился на младшего лейтенанта Пинчука, нашего самодеятельного детектива, что тратит зря время. А выходит, хорошо, что он этих двух топтунов сфотографировал еще при жизни… Вот здесь они — живые, а здесь — уже мертвые.

— Пока не вижу, для чего эти фото могут понадобиться, — сказал Аверьянов.

— Точно не скажу, но на всякий случай, — ответил Кайманов. — Если не возражаешь, по одному экземпляру оставлю у себя…

Глава пятая

НА ЛЕДЯНОМ ПОЛЕ

Прежде чем выйти на лед, Кайманов решил кое-что уточнить у майора Фомичева и подполковника Аверьянова.

— Насколько мне известно, — сказал он, — РЛС у вас тут стоит для того, чтобы засекать корабли.