Жизнь коротка - Желязны Роджер Джозеф - Страница 125

Словно по сигналу шофер подвел омнибус к загону. Зашипел сжатый воздух, распахнулись дверцы багажного отделения, и водитель начал доставать вещи.

Вся поклажа была обмерена и взвешена заранее, чтобы ослам не пришлось нести ничего слишком крупногабаритного или тяжелого. Большинство туристов легко уложили свое имущество в седельные сумки. Лишь, разумеется, обе узкоголовые, раскрасневшись будто от дыхания ночного демона, тщетно пытались все рассовать. Рэднал хотел было помочь им, но потом передумал: сами виноваты, пускай платят штраф за использование грузовых ослов.

Девушки, однако, сумели уложить вещи, хотя их седельные сумки раздулись словно питон, только что проглотивший детеныша безгорбого верблюда. Зато несколько других туристов беспомощно копошились возле переполненных сумок, не зная, куда деть невлезшие вещи. Надеясь, что улыбка на его лице выглядит не очень хищной, Рэднал отвел несчастных к весам и взял по одной десятой единицы серебра за каждую единицу лишнего веса.

— Грабеж! — возмутился смуглый узкоголовый. — Да известно ли вам, кто я такой? Я — Мобли, сын Сопсирка, приближенный принца Лиссонленда!

Он выпрямился во весь свой немалый рост — почти на тартешский кьюбит выше Рэднала.

— Значит, вы тем более можете себе позволить истратить четыре и три четверти, — ответил Рэднал. — Серебро ведь идет не мне лично, а на содержание Парка.

Не прекращая ворчать, Мобли расплатился, подошел к ослу и с изяществом, которого Рэднал от него не ожидал, вскочил в седло. В Лиссонленде, припомнил биолог, важные персоны имеют обыкновение кататься верхом на полосатых лошадях. Сам он понять этого не мог. Ему бы и в голову не пришло седлать осла вне пределов Котлован-Парка. Зачем, когда есть гораздо более удобные средства передвижения?

Виновной в превышении веса поклажи оказалась и пожилая тартешская чета. Они и сами-то были излишне полноваты, но тут уж Рэднал ничего поделать не мог. Супруг, Эльтзак вез Мартос, пытался возражать:

— Судя по домашним весам, мы в норме!

— Ты, должно быть, не так смотрел, — сказала мужу Носкозев Мартос.

— Да на чьей ты, в конце концов, стороне?! — набросился он на жену. Она ответила ему криком.

Рэднал подождал, пока супруги поостынут, и взял положенную плату.

Когда туристы вновь сели на своих ослов, биолог подошел к воротам у дальнего конца загона, распахнул их и убрал ключ в сумочку, которую носил на поясе под мантией.

— Отсюда начинается территория Парка и вступают в силу подписанные вами обязательства. По тартешскому закону гид в пределах Парка обладает правами офицера действующей армии. Я не собираюсь пользоваться этим больше, чем требуется; достаточно, если мы будем следовать обычному здравому смыслу. Но я обязан вас предупредить, что располагаю необходимой властью. — Кроме того, в одной из его седельных сумок лежала ручная пушка, однако об этом Рэднал умолчал. — Пожалуйста, держитесь за мной и старайтесь не сходить с тропы. Путь нам сегодня предстоит несложный, заночуем там, где раньше был край континентального шельфа. Завтра мы уже пойдем по дну древнего моря, местность будет более пересеченная.

— К тому же там жарко, гораздо жарче, чем сейчас, — добавила широкобровая женщина. — Я была в Парке три или четыре года назад и вынесла впечатление, что там просто пекло. Имейте это в виду.

— Вы совершенно правы, свободная… э-э…

— Тогло зев Памдал, — представилась она и торопливо добавила: — Лишь самая отдаленная родственница, по боковой линии, уверяю вас.

— Как скажете, свободная. — Рэднал с трудом сохранил спокойный голос.

Наследственным Тираном Тартеша был Бортав вез Памдал. В отношениях даже с отдаленными его родственниками требовалась величайшая деликатность. Надо еще радоваться, что у Тогло хватило такта предупредить, кто она такая — вернее, кто ее родственник. По крайней мере девушка не похожа на человека, который сует повсюду свой нос, а потом жалуется в самых высоких кругах, где наверняка имеет друзей.

Местность, по которой брели ослы, была лишь немного ниже уровня моря и практически не отличалась от унылой окружающей Парк равнины — сухая, с низкорослыми колючими кустами и редкими пальмами, торчащими наподобие метелочек для пыли на длинных рукоятках.

Ландшафт говорил сам за себя, и Рэднал только заметил:

— Начните под ногами рыть яму, и через несколько сотен кьюбитов наткнетесь на соляной слой — как и повсюду в Низине. Море здесь высохло быстро, и слой довольно тонкий, но он есть. Именно так геологи очерчивают границы древнего моря, занимавшего территорию нынешней Низины.

Мобли, сын Сопсирка, вытер рукой вспотевшее лицо. Если Рэднал, как все тартешцы, укрывался от зноя одеждой, на Мобли были лишь ботинки, кепочка и пояс с кармашками — для серебра, может быть, для маленького ножа или зубочистки или какой-то иной ерунды, которую он считал совершенно для себя необходимой. Мобли был достаточно смуглым, чтобы не тревожиться о раке кожи, но и ему жара не давала покоя.

— А сохранись в Низине немного воды, Рэднал, — сказал он, — Тартеш был бы куда более приятным местом!

— Вы правы, — ответил биолог. Он давно смирился с тем, что иностранцы используют его семейное имя с ничем не обоснованной фамильярностью. — Зимой было бы теплее, а летом прохладнее. Но если Барьерные горы снова рухнут, мы вообще потеряем всю огромную территорию Низины и несметные богатства, которые здесь скрыты: соль, другие минералы, оставленные высохшим морем, и месторождения нефти, недоступные через толщу воды. За многие столетия тартешцы привыкли к жаре.

— Я бы не стала так смело это утверждать, — улыбнулась Тогло. — Вряд ли случайность то, что наши кондиционеры продаются по всему свету.

Рэднал кивнул.

— Верно подмечено, свободная. Однако плюсы Низины с лихвой окупают все неприятные стороны климата.

Когда они добрались до края древнего моря, солнце еще стояло в небе, медленно опускаясь за горы на западе. Туристы с облегчением слезли с ослов и начали разминаться, потирая натертые ягодицы. Рэднал организовал их на подтаскивание древесины, сложенной на металлических стойках вдоль одной стороны лагеря. Костер он разжег с помощью кремниевой зажигалки, предварительно спрыснув щепу из бутылочки с горючим.

— Способ для лентяев! — с улыбкой признал биолог.

Как и его умение обращаться с ослами, сам факт быстрого разведения костра произвел на туристов сильное впечатление. Рэднал достал из поклажи пищевые пакеты и бросил их в огонь. Когда они стали лопаться и повалил пар, гид выудил их при помощи специальной вилки на длинной рукоятке.

— Прошу! Снимайте фольгу, и перед вами тартешская еда — может, не пиршество для богов, но вполне достаточно, чтобы утолить голод и отсрочить неминуемую с ними встречу.

Эвилия прочитала надпись на своем пакете.

— Это же военные рационы! — подозрительно протянула она. В группе раздались стоны.

Как все тартешские свободные, Рэднал отслужил положенные два года в Добровольной гвардии Наследственного Тирана и патриотично стал на защиту родного снаряжения:

— Повторяю, они очень питательны.

Содержимое пакетов — ячменная каша с бараниной, морковью, луком, молотым перцем и чесноком — и впрямь оказалось недурно на вкус. Чета Мартос даже попросила добавки.

— Увы, — произнес Рэднал, — поклажа ослов ограниченна. Если я сейчас дам вам по пакету, кто-то может остаться голодным.

— Но мы хотим есть! — возмутилась Носко зев Мартос.

— Вот именно, — поддакнул Эльтзак.

Супруги уставились друг на друга, удивленные редким единодушием.

— Извините, — твердо повторил Рэднал. Никогда раньше у него не просили добавки.

Он посмотрел, как со столь непритязательной пищей управляется Тогло зев Памдал. Девушка как раз смяла пустой пакет и поднялась, собираясь выбросить его в мусорный бак. У нее была грациозная походка, хотя саму фигуру скрывала просторная мантия. Как свойственно молодым — и даже не столь уж молодым — людям, Рэднал на миг погрузился в фантазии: это с ее отцом он спорит о цене невесты, а не с Маркафом вез Патуном, который ведет себя так, словно его дочь Велло испражняется исключительно серебром и нефтью…