Жизнь коротка - Желязны Роджер Джозеф - Страница 144

— Я тоже надеюсь. — Рэдналу с трудом удавалось говорить ровным голосом. Когда Эвилия выпрямилась, принимая таблетки, ее левая грудь выскочила из туники. — Мне кажется, свободная, пуговиц у вас стало еще меньше, чем было после игры.

Эвилия поправила одежду. Впрочем, усилия девушки сошли на нет, когда она, отвечая, пожала плечами.

— Ничего удивительного. Те, что мне не оторвали, сами отлетели от постоянного расстегивания. — Она снова пожала плечами. — Это всего лишь кожа. Вы что-то имеете против?

— Ну зачем же так! — Он едва не рассердился. — Если бы вам не было плохо…

— Если бы мне не было плохо, я с удовольствием насладилась бы хорошим самочувствием, — кивнула Эвилия. — Но сейчас, Рэднал вез… — (Наконец-то она назвала его по имени с правильным использованием вежливого обращения.) Ее лицо исказила гримаса. — Но сейчас, надеюсь, вы меня извините… — И она опять поспешила в ночь.

Когда в туалетную кабинку пробежала Лофоса, Рэднал и ей предложил таблетки. Девушка проглотила их на ходу, практически не останавливаясь. Она тоже потеряла часть пуговиц. Рэдналу даже стало неловко, что он обращает внимание на подобные вещи, когда девушкам так очевидно плохо.

Сыграв партию в бой с Мобли — почти такую же вялую и неуклюжую, как первая, — он ушел к себе. Ему нечего было обсуждать с Лиемом или Пегголом, зная, что предстоит наутро. И тем не менее он довольно скоро заснул.

— Рэднал вез!

Тихий голос вывел его из дремы. Но не Лофоса или Эвилия пробудили его, обещая телесные наслаждения. В дверях на пороге стоял Пеггол вез Менк.

Рэднал резко очнулся.

— Что случилось?

— Эти две узкоголовые, которые не верят в одежду…

— Что с ними?

— Они обе ушли в туалет и не вернулись. Мой человек, стоявший на часах, разбудил меня, прежде чем пройти проверить, все ли с ними в порядке. Там их тоже не оказалось.

— Куда же они могли деться? — В каждой тургруппе найдутся остолопы, которые то и дело теряются. Но не среди же ночи!.. Потом другая мысль касательно причин их исчезновения пришла в голову гиду. — И зачем?

— Вот и меня это тревожит, — мрачно произнес Пеггол.

— Они не могли уйти далеко, — сказал Рэднал. — Дурехи даже не сообразят взять ослов. В их куриных мозгах… — Он замолчал. Если девушки не те, за кого себя выдают, кто знает, на что они способны?

Пеггол кивнул.

— Я вижу, мы думаем в одинаковом направлении. — Он ухватил себя за жидкую поросль под нижней губой. — Если все обстоит так, как мы опасаемся, многое будет зависеть от вас. Надо их найти. Вы знаете Низину, а я нет.

— Наше лучшее оружие — жиролеты, — указал гид. — Когда рассветет, мы прочешем пустыню в сто раз быстрее, чем это можно сделать на ослах.

Он еще что-то говорил, но Пеггол его не слышал. Впрочем, Рэднал не слышал и сам себя, потому что на улице раздался чудовищный грохот. Они выскочили из домика, протолкавшись сквозь милиционеров и оперативников, которые выбежали туда первыми. Сзади напирали туристы.

Никто не мог отвести глаз от пылающих жиролетов.

Рэднала вывел из столбняка крик Пеггола вез Менка:

— Надо звонить в Тартешем, немедленно!

Гид повернулся и, расталкивая туристов, бросился к радиофону. Янтарный огонек не зажегся, когда он нажал на рычаг. Рэднал нырнул под стол — посмотреть, не выдернулись ли какие-нибудь провода.

— Быстрей же! — заорал Пеггол.

— Проклятая штука не включается! — в ответ закричал Рэдцал. Он схватил радиофон. Внутри что-то загремело; раньше ничего подобного не было. — Он сломан!

— Его сломали, — констатировал Пеггол.

— Как же его могли сломать, когда в комнате постоянно находились Глаза-и-Уши и милиция? — спросил Рэднал, не столько возражая Пегголу, сколько изливая миру свои тревогу и беспокойство.

Но у Пеггола был ответ:

— Пока одна из этих крепалганских шлюх расхаживала здесь без одежды — а они бегали туда-сюда всю ночь, — мы могли не обратить внимания на то, что делала в это время другая.

Стукнула аппарат… нет, скорее залезла туда неким маленьким инструментиком… пять сердцебиений — и готово.

Рэдналу потребовалось бы больше пяти сердцебиений, но он не диверсант. Если Эвилия и Лофоса — шпионки… Внутри у него все похолодело. Его использовали, с помощью своих тел заставили поверить, что они заурядные развратные дурочки. И добились успеха! Ему хотелось облить себя водой и отскрестись добела; казалось, он никогда не сможет отмыться.

— Надо проверить, как там ослы, — сказал Лием вез Стериз.

Он выскочил из дома и обежал вокруг догорающих жиролетов, рванул закрытую от песчаных крыс дверь… Раздался взрыв, полыхнул огонь. Милиционер упал и не поднимался.

Рэднал и Голобол бросились к нему. Одного взгляда было достаточно. С такими ранами Лием больше никогда не поднимется.

Гид осторожно вошел в хлев и сразу почувствовал неладное, но лишь сердцебиением позже осознал — тишина! Ослы не переминаются с ноги на ногу в своих стойлах, не жуют солому и вообще не подают никаких признаков жизни.

Он заглянул в ближайшее к выбитой двери стойло. Осел лежал, и его бок не вздымался и не опускался. Рэднал заглянул в следующее стойло, потом в следующее… Все животные были мертвы — кроме трех, которых вообще не оказалось на месте. Один для Эвилии, подумал гид, второй для Лофосы и третий для их припасов.

Нет, они не дурочки…

— Это я дурак, — сказал он вслух и бегом направился в дом сообщать дурные вести Пегголу вез Менку.

— Да уж, ситуация, — покачал головой Пеггол. — Хорошо еще, что через десятину прилетит группа дознавателей. Отправимся за беглянками на их жиролете. Кстати, там и пушка стоит; если не сдадутся — прости-прощай… О боги, надеюсь, они не сдадутся!

— Я тоже. — Рэднал склонил голову набок и прислушался, на лице его возникло подобие улыбки. — А это не шум ли жиролета? Почему раньше срока?

— Понятия не имею, — пробормотал Глаз-и-Ухо. — Подождите-ка… понимаю! В Тартешеме попытались с нами связаться и, не получив ответа, выслали машину немедленно.

Шум мотора и роторов нарастал. Рэднал поспешил наружу встречать прибывающих. Черный силуэт жиролета казался огромным на фоне неба — как и намекнул Пеггол, это была военная машина, а не обычный транспортник. Пилот заметил огни, обозначавшие площадку, и пошел вниз.

Глядя, как аппарат идет к земле, Рэднал вспомнил вдруг Эвилию и Лофосу, со смехом бегающих по площадке… и теряющих пуговицы. Бросившись к посадочным огням, он отчаянно замахал руками:

— Нет! Нет! Подождите!

Слишком поздно. Поднимая клубы пыли, жиролет коснулся земли. Гид увидел вспышку под посадочной стойкой, услышал взрыв. Стойка сломалась, жиролет начал заваливаться набок. Лопасти ударили в землю, раздался громкий треск, и что-то тяжелое просвистело мимо головы Рэднала. Еще бы чуть-чуть, и его голова тоже полетела бы прочь.

Жиролет упал, и его тут же охватило пламя. Оказавшиеся в машине в западне Глаза-и-Уши закричали. Рэднал хотел им помочь, но не мог сделать и двух шагов — не подпускал жар. Вскоре крики прекратились. Пошел крепкий запах обугленной плоти. Машина продолжала гореть.

К Рэдналу подошел Пеггол вез Менк.

— Я пытался остановить их… — хрипло произнес гид.

— Вы сообразили раньше меня. Я не увидел опасность — а следовало бы, и этот позор лежит на моей совести, — ответил Пеггол. — Там были мои друзья. — Он ударил себя кулаком по бедру. — Что теперь, Рэднал вез?

Теперь смерть, когда хлынут океанские воды, мелькнуло в голове у гида. Чисто автоматически он принялся перечислять очевидное:

— Ждем зари. Навьючиваем на себя воды столько, сколько сумеем унести, и идем на поиски пешком. Одного человека оставляем здесь — ждать, когда пришлют жиролет. Туристов отправляем вверх по тропе; может быть, они успеют спастись.

— Что ж, резонно, попробуем, — сказал Пеггол. — Что-нибудь еще?

— Молимся, — добавил Рэднал.

Они хмуро кивнули друг другу, и в это время, пробившись сквозь кордон Глаз-и-Ушей, к ним подбежал Мобли, сын Сопсирка.