Демон Теней - Миланова Елена - Страница 74

Когда всё прекратилось, я кое-как встала на ноги и в трясучке возвела перед собой руку. Осколки завибрировали, но и только. Я снова подняла руку, но осколки вновь лишь затанцевали на земле, не поднимаясь. Я раздражённо провела рукой по лбу и, плюнув, повернула назад, теряя надежду, что там могу увидеть портал.

Увидев сияние портала впереди, я тут же прибавила шагу, а как попала назад, то упала на кровать и не могла подняться.

Следующая неделя, что на удивление было воспринято среди студентов не очень бурно, как если бы это было пару месяцев назад, из-за того, что мы все ещё были в школе, была в напряжении. Мы тщетно пытались попасть к Марине, но Марья Олеговна была непреклонна, и мы уходили каждый раз поражёнными в библиотеку, где продолжали непонятные поиски, но уже не среди книг о замках.

Помимо бесплотных попыток попасть к Марине и зависания в библиотеке, я всё свободное время проводила у себя, где мучила осколки, что остались с первого раза, и мучилась сама. Но и там, и там – нигде не было успеха. Будто кто-то сговорился против нас. Но я не сдавалась. Не могла. Я упорно каждое новое утро начинала так, будто и не было прошлого дня. Но к чему всё это приведет – не понятно.

Хотя нет, вру – из книг мы почерпали пробелы в знаниях и вырвались почти по многим предметам в лучших, если до этого там не были. Но что есть прок с того, что я научилась замораживать предметы с помощью палочки? Ничего, если учесть то, что может произойти в ближайшие дни, часы и минуты с кем угодно из студентов.

С Артёмом за эту неделю, я лишь успевала, проходя мимо, кивать и улыбаться – всё. Это всё общение. Я не знала, что получится из того, что я пыталась сотворить каждый вечер в облаках, но мне очень хотелось, чтобы это получилось.

Устало бредя по коридорам, уже привычным за эту неделю маршрутом через медпункт, я в неверии замерла.

— Эмма, что ты тут делаешь? – окликнула меня Инна, оправив своё синее платье с длинными рукавами. – Ты давно одна ходишь… или Артём тебя не бережёт?

— Прости, что ты про Артёма сказала? – изумлённо глазела я на двоюродную сестру.

Инна рассмеялась, заправляя за ухо волосы.

— Ой, расслабься. Все уже поняли, что ты не встречаешься с Сашей.

— Но я не встречаюсь с Артёмом. Мы… мы просто друзья, уж ты-то мне поверь! – вознегодовала я. – Если бы я с ним встречалась, то думаю… не знаю, что бы было, но очевидно я одна бы не пошла поглазеть как дела обстоят с медпунктом.

Инна долго в меня вглядывалась, а потом у неё появилось то такое знакомое выражение лица, которое появлялась тогда, когда она всецело была на твоей стороне и верила единому твоему слову.

— А с Сашей тогда что? Вы что, расстались?

— Мы пара, - покачала я головой. А потом дала себе мысленного пенька. Что? Пара? Да это же был шанс, наконец, освободить его, а ты… эгоистка! – Всё как прежде, - Для убедительности я ещё передёрнула от неудовольствия плечами. – Другой вопрос, кто сказал, что – нет?

— А ты сама не догадываешься? Их две… вечно за блондиночкой бегали…

— Оу, всё ясно. – «Нужно что-то придумать, чтобы было ясно, врушка». – А почему ты тут стоишь? – сразу сменила я тему, чтобы не выдать себя.

— Я думаю из-за того, что понравится и тебе. – Она указала на табличку, затем обняла меня и побежала к позвавшим её девчонкам.

Я помахала им не без вынужденной улыбки и посмотрела на так знакомую табличку, пока не запрыгала, хлопая в ладоши от удачи.

«В связи с сокращёнными каникулами, которые вот-вот начнутся, а также пониманием того, что ничем не поможешь девочкам, кроме как их посетители, после каникул медпункт будет открыт вновь в прежнем режиме. Ваша, Марья Олеговна».

— Нет, я не думаю, что… это нам поможет в поиске. И вообще – ты пригласил её с нами? – говорил Саша, пока они с Филиппом шли с лестницы на второй этаж в библиотечном корпусе.

— Пригласил кого? – спросила я, появляясь перед ними. – Нашли что-нибудь сегодня? – На моих устах играла счастливая улыбка.

— Тебя, Эмма. – отозвался тут же Саня, толкая Филиппа в бок. – Уже два месяца всё приглашает тебя провести каникулы у себя. – Он театрально закатил глаза. – А что ты вся светишься?

— Филипп, это правда? – изумлённо глядела я на друга. Тот решительно кивнул. Я в порыве удовольствия обняла его. – В общем, мы после каникул сможем навещать Марину. Всего-то две недели потерпеть… как вам такое?

Мальчики вытаращились на меня во все глаза, а потом также как и я стали скакать, но вокруг меня, что-то напевая.

— Но, - решила угомонить я. – Что насчёт запретной секции? Вы придумали, как быть?

Мальчики переглянулись, моментально став серьёзными.

— Ну, если, только нарушив десятки школьных правил… - ответил за них Филипп, а Саша тут же кивнул, скрещивая одновременно руки на груди.

— Ну, поздно пить боржоми, - слегка истерично рассмеялась я. – Другого пути всё равно не будет.

— А как это звучит! – протянул мечтательно Саша. – Нарушать правила – одно удовольствие.

Филипп закатил глаза.

— Получать по тыкве – тоже весело, но это мазохизм!

— Но это опасно… - заметила я, переводя взгляды с их довольных лиц.

— «Опасно» - вот это звучит, - глядя на Сашу, пробормотал Филипп, и мальчики многозначительно переглянулись.

— Черт с вами! – лишь сказала я, отворачиваясь и шагая в сторону замка.

Я снова стояла перед руинами стекла. Глазам было от одного взгляда больно смотреть на это. Разломанная мечта в настоящем виде выглядит именно так, поняла я. Это печально.

Два раза вздохнув и размявшись, я приготовилась к новым часам пытки. Даже не используя мощные потоки силы, у меня на руках тут же нарисовались побеги, как родимое пятно. Стали светится.

Руки снова стали вести себя как кисточки и под ними поднимались осколки, соединяясь, восстанавливаясь, воссоздаваясь… замок рос, увеличивался как в высоту, так и длину и это было, как и в прошлые разы очень красиво, но я знала насколько и хрупко одновременно.

Звук поставленной на место детали тут же переменился в треск. И снова осколки стали сыпаться градом на меня, не переставая жужжать.

В этот раз я глядела на всё с разочарованием в глазах. Я уже не пряталась, так как осколки не трогали меня, а огибали, падая на землю. Это было хоть какое-то утешение от игр с осколками стёкол. А затем мне на глаза попался очень красивый и хрупкий на вид осколок. Он приманивал меня, и я сделала к нему шаг навстречу. Он был похож на сердечко, и я поймала его указательным и большим пальцами, разглядывая близко перед глазами.

Он действительно был особенным! В нём было что-то, что заставило всё стёкла замереть, будто их заморозили, и лишь я и это стёклышко имели право на движение. Стёкла стали кружиться вокруг, стоило лишь мне пошевелить осколок в руке, в медленном танце, а потом ускоряться и ускоряться… Слышались раскаты грома и стал капать дождь, от чего я изумлённо выронила стёклышко, но оно полетело вверх и засияло как звездочка.

Теперь я знала, что нужно делать.

Уверенно поднимая руки, а с ними многие осколки, которые видоизменялись на глазах в более прочный материал, я с ещё большим упорством стала возводить стены, колонны и всякие маленькие детали, как цвет стекла, размер колонн и много чего ещё. Это было так же, как и раньше и иначе одновременно.

Стены росли медленнее, окрашиваясь в ванильный оттенок, а облака быстренько срывались с места и подлетали к растущей твердыне, заполняя башни, проникая через все эти огромные окна. На самом деле, в замке не было дверей – были только арки, проходы и окна, много-много окон.

Прошли секунды, затем минуты – а твердыня всё не рушилась. Я ходила по всем комнатам, разглядывая каждую деталь и наслаждаясь видом. Это было невообразимо! Какие высокие колонны, какие лёгкие на вид!

Затем я добралась до главного зала, до того самого, что я назвала «чертогами», где был красивый фонтан с двумя русалками, у которых из кувшинов в руках лилась вода. Также туда вели все ходы твердыни, заставляя подняться по лестнице к этому фонтану под золотым и огромным куполом. Я улыбалась, глядя в потолок, всматриваясь в золотистые, словно мазки, завитушки на стенах и потолке, образующих цветочный узор. Мне это нравилось. Я была удивительно довольна, несмотря ни на что. Я смогла это сделать, смогла.