Грёзы о Закате(СИ) - Васильев Владимир Иванович - Страница 41

Добрался до сундука, открыл крышку. Аккуратно сложенный постиранный камуфляж лежал сверху. Справа — бельё из тонкого батиста. «Вот тебе и крестьяне» — подумавши так, Алесь сунул руку в заветный кармашек. Мамин крестик, простенький, старенький, был на месте. «В конце концов, хватит его в кармане таскать. Куплю цепочку. Надеюсь, никому в голову не пришло искать тайник. Там же не только документы, но и деньги». Алесь, сидя на полу, вытащил верхнюю пару белья и камуфляж из сундука и прислонился спиной к стенке сундука. Что-то звякнуло в карманах камуфляжа. Алесь вытащил из внутреннего кармана горстку монет и оторопело уставился на них. Золотые номисмы, чёрт бы их побрал. Он закрыл глаза — и память его не подвела: последний «сон», что он помнил, был связан с размышлениями о том, что он обманул извергов. Весьма был рад тому, что закопал меч, оставленный ему извергами, а позже подарил тот меч Радиму. Меч, всего навсего, — меч. Но ножны таили в себе датчики и иную непонятную хрень, и их предназначение стало ему очевидным давным-давно: сигнализация и передача информации. Кому? Извергам. Зачем? Для отслеживания преступного элемента. Впрочем, он успокаивал свою душу, считая себя незначительным и не стоящим особого внимания человечком… Размышлял он об этом во дворе усадьбы Ведислава. Прежде, чем отправиться к волхву, он рассовал по карманам деньги: для подарков. Часть монет раздал, часть осталась. Этак-то он сидел и размышлял, и затем что-то произошло. Он потерял сознание и очнулся только сейчас. Надо полагать, изверги проявили милосердие и вернули его на то же место, с которого некогда изъяли его. Или же они его вновь подвергли наказанию? Но он же ничего или почти ничего не совершил в те былинные времена! А как они его нашли? Скорее всего, вшили в него какой-нибудь чип или иную более продвинутую дрянь. Для них такие штуки ничего, конечно, не стоят.

Забыв о своей физической немощи, Алесь попытался резко встать — и тут же рухнул на пол. «Спокойствие, только спокойствие» — повторив дважды эту незабвенную фразу, он привстал на колени, и через мгновение его рука нащупала большой свёрток под бельём на дне сундука. Большой и довольно тяжёлый. Достал. Распаковал. Развернул «комби» серого цвета и начал извергать матерные словеса. Излив душу, он глядел на изобилие «роялей», оставленных ему извергами, среди которых красовался и новый меч в ножнах. Наказанием здесь не пахло. Воняло другим: соучастием в уму непостижимых преступлениях.

Алесь сложил фигу и громко произнёс известный посыл со словом трёх звуков: фиг вам!

Услышав шаги Сергеича, Алесь замотал «рояли» в комби и накрыл свёрток камуфляжем. «На редкость честный мужик! Даже не полюбопытствовал, что в моих вещах. В наши дни такие только в провинции» — за этой мыслью последовала иная, более тревожная.

— Сергеич, — спросил он, как только его спаситель переступил порог светёлки, — Сегодня я, можно сказать, заново родился. Хочу знать точную дату моего рождения.

— Изволь, сударь. Пятое июня тыща девятьсот шестого года.