Тень Хранителя - Фун Дэннис - Страница 11

Наступило напряженное молчание. Лампи прокашлялся и натянуто улыбнулся.

— Добро пожаловать, Роун, проходи.

Кира и Энде усмехнулись, оценив его усилия, но Роун лишь чуть кивнул в знак приветствия. Если бы он отвел взгляд от Волка, тот мог бы расценить это как слабость, а внутренний голос подсказывал, что ему во что бы то ни стало нужно проявить силу.

Неловкость положения отчасти сгладил брат Жало. Он встал и подошел к Волку. Соединив смуглые ладони, он терпеливо ждал, пока Волк сделает тот же ритуальный жест. Глядя на то, каких усилий это стоило Волку, с каким напряжением он контролировал свои движения и голос, Роун прекрасно понял, в каком затруднительном положении оказались братья. Но слова, которые они произнесли, впечатлили его гораздо меньше.

— Именем Друга и именем пророка мы клянемся хранить тебе верность, Роун из Негасимого Света. Мы будем следовать за тобой в сражениях и проливать свою кровь. Мы будем служить тебе так же, как мы служим Другу, брат Роун.

Это обращение словно осколком разбитого стекла резануло Роуну слух. Помимо его воли слова сами слетели у него с языка:

— Я никогда не стану братом!

Энде вздохнула, и все это заметили. Кира с силой сжала Роуну руку, как будто хотела заставить его взять свои слова обратно.

Волк сжал кулаки.

— Если ты не будешь братом, — прорычал он, — зачем же нас сюда пригласили?

— Чтобы вы объединились с нами, и мы вместе свергли бы власть Города.

— Мы не присоединяемся, — прошипел Волк, — мы руководим. А ты был рожден, чтобы вести нас вперед, брат Роун.

В разговор вмешался брат Жало.

— У тебя могут быть свои причины ненавидеть братьев…

— На руках братьев навсегда останется кровь моего народа.

Роун почувствовал, что у него зачесался похожий на звезду шрам, который ему оставили хроши. Он как-то беспокоил его с того момента, как юноша вошел в комнату.

— Да, это так, — согласился брат Жало. — Наши действия нанесли тебе и твоему народу непоправимый вред. Но то, что мы сделали, было предначертано пророчеством. Падение Негасимого Света стало добровольной жертвой. — Не отводя взгляда от груди Роуна, он добавил: — Не мы одни запятнали свою честь тем, что проливали кровь невинных людей.

Неужели Жало уловил подсознательное чувство вины — той старой раны, которая постоянно бередила Роуну душу? Или он был знаком с хроши? С Мизой? Может быть, он узнал, как поступили с ним хроши в отместку за убийство их сородича?

Перехватив взгляд брата Жало, Роун опустил руку. Опровергнуть это косвенное обвинение он не мог.

— Мы приняли тебя в наши ряды. Мы тебя обучили и подготовили к посвящению в братство. Ты успешно прошел все его этапы. Признаешь ты это сам или нет, но ты уже стал братом.

Роун бросил в сторону брата Жало жесткий взгляд.

— Я не завершил последнее испытание. Я отказался.

Жало был готов к такому ответу. По выражению его глаз, по сардонической улыбке Роун понял, что сказал именно то, чего от него ждали.

— Ты отказался принести в жертву двух фандоров. Но вместо этого ты пролил кровь пророка, и это событие знаменовало тот факт, что ты стал предводителем. Святой готовился передать тебе власть. Последнее указание, данное нам пророком, сводилось к тому, чтобы мы освободили Дальние Земли, защитили живущих там невинных людей от когтей Города. Эта наша цель, как он говорил, совпадает с твоей.

— Ты видел здесь детей, Роун, — подтвердила его слова Кира. — У нас есть два убежища на севере. Мы спасаем всех, кого можем. А за последний год благодаря братьям нам удалось спасти больше детей, чем раньше.

Брат Волк еще не оправился от вызова, который бросил ему в лицо Роун, но кивнул и протянул свой меч юноше.

— В отсутствие нашего пророка я руководил братьями. Теперь я уступаю свое место тебе.

— Я не займу твое место, — настаивал Роун на своем. — Будет лучше, если наши действия в Дальних Землях возглавишь ты.

— Я? Не путай мои способности с возможностями Святого. Ему доверяли правители, он обеспечивал беспрепятственную доставку их товаров через территории Дальних Земель в Город, защищал их селения, решал возникавшие между ними противоречия. Теперь, когда мы больше не связаны с Городом, я не могу даже пресечь охватившую их панику. Они боятся нас так же, как Дария и его приспешников. — Волк смолк и даже фыркнул от возмущения. — Теперь они предпочитают связываться с контрабандистами, подкупать наемных убийц. Мне это становится противно, а дипломат из меня никудышный. Как бы то ни было, чтобы выиграть эту войну, нам необходимо отказаться от личных симпатий и антипатий и сосредоточить усилия на целях, которые нас объединяют. И если правители имеют дело с контрабандистами, тем лучше. Нам тоже понадобится один из них, чтобы проникнуть в Город. — Волк бросил на Роуна свирепый упрямый взгляд.

Юноша посмотрел на брата Жало и подчеркнуто обратился именно к нему:

— А есть ли такие правители, которые решились бы нас поддержать?

Брат Жало устало вздохнул.

— Есть один — правитель Селиг.

Рука Волка непроизвольно потянулась к рукоятке меча.

— Братьям не нужны союзники. В пророчестве сказано, что нападение на Город станет Божьей карой, которая промчится по нему очистительным ветром.

Роун слегка повысил голос:

— Братьев всего семьдесят пять человек. Да их перебьют еще до того, как они дойдут до городских ворот. Никакого «очистительного ветра» не получится. Мы будем сражаться, брат Волк, но лишь тогда, когда найдем возможность победить с наименьшим кровопролитием. Нужно, чтобы наступление на Город возглавил ты, потому что есть еще одно поле боя, где нам необходимо одержать победу, но там ты сражаться не сможешь. И если я не смогу одержать там победу, все наши усилия будут потрачены впустую. Отправиться туда неподготовленным я не могу, но, к счастью, есть люди, которые в состоянии мне помочь.

— Ты хочешь сказать, что собираешься заключить союз с теми, кто принимает снадобье? Голос Волка звучал грозно, так же выглядел и его меч.

Лампи храбро шагнул вперед.

— Наведи сначала порядок у себя, прежде чем в чем-то обвинять других.

Волк с негодованием посмотрел на Лампи.

— Как ты смеешь оскорблять братство?

— У нас есть основания полагать, — продолжал гнуть свою линию Лампи, — что брат Аспид был подослан к вам ловцами видений из Оазиса, чтобы шпионить за Святым и Роуном.

— Это невозможно, — прошептал Волк.

— Мои воины сейчас с ним, — спокойно и уверенно сказала Энде. — Он — один из братьев под вашим началом, и потому из уважения к вам я прошу у вас разрешения обыскать его самого и его комнату. Если мы найдем у него снадобье, вы, конечно, будете поставлены об этом в известность.

— Если вы найдете у него снадобье, он покойник, — прошипел Волк.

— Нет, — вмешался Роун. — Он нужен мне живым. Я не беру в союзники ловцов видений, брат Волк, но Аспид может располагать важными сведениями.

Волк свирепо взглянул на брата Жало, но тот лишь закрыл глаза и утвердительно кивнул. Ничего не говоря, Волк отвернулся в сторону и молча обдумывал слова Роуна. Вскоре он дал согласие, и Кира вышла из комнаты.

Волк искоса посмотрел на Роуна, в его взгляде одновременно отразились уважение и ревность.

— Ты знал об этом, как только мы сюда приехали. Вот почему сейчас Аспида здесь нет. Как это произошло? Откуда ты об этом узнал?

— У всех, кто употребляет снадобье, остается специфический запах.

— Получается, что ловца видений можно определить по запаху?

— Если бы все было так просто, мы все сравнялись бы в таланте с Роуном. — Энде перехватила взгляд Волка, и Роун заметил, что между ними существует молчаливое взаимопонимание. — Но у ловцов видений есть много шпионов, которые никогда не пробовали снадобье. Их обнаружить гораздо труднее. Поэтому тебе нужно внимательнее присматриваться к людям.

В помещение вошла Кира и еще четверо апсара, которые кольцом окружили брата Аспида. В комнате запахло жареным — если бы Волк решился на насилие, унять его было бы так же трудно, как норовистого дикого скакуна.