«Попаданец» в НКВД. Горячий июнь 1941-го - Побережных Виктор - Страница 16

Как же я офигел, придя с Яшей в свой первый рабочий день в отдел. Захожу и понимаю – все, конец, пропал! На меня смотрит моя «кормилица» – Олеся! Именно она и оказалась «лучшей частью коллектива». Я что-то говорил, смеялся, спрашивал и отвечал, но, хоть убейте, не помню ни одного слова! Только тогда я окончательно понял, что она мне нужна. Нужна, как сама жизнь. Не будет рядом со мной этой синеглазой белорусской ведьмочки, не будет ничего. Уже потом мне пришла в голову мысль о том, что мне ее банально подставили мои начальники. Еще в госпитале, а заметив мой интерес к ней, то и здесь. Да и черт с ними! Плевать, подставили – не подставили! Она есть, и это – главное! Все остальное – ерунда. Каждый вечер мы гуляли по Москве, ходили в кино, целовались, как школьники, на последнем ряду. Как я жалел, что ни в прошлой жизни, ни в этой господь не дал мне ни голоса, ни слуха! Я бы пел для нее ночи напролет! Но и без песен все было чудесно! Такими темпами я скоро перейду в разряд «женатиков», и я этому рад! Еще бы не война…

Очнувшись от приятных воспоминаний, заметил, что мне что-то говорит Женька Анохин. Уловив его последнее слово, переспрашиваю:

– Как, как?

– Да говорю же, на станции Золотоноша задержали странного типа. Двигался в сторону фронта. Вещей при себе почти не было, так, мелочь всякая, не заслуживающая внимания. Подумали, что он моряк, постоянно «братву» вспоминал. Когда задержанный понял, что его ведут в особый отдел, то оказал сопротивление. В результате: двое красноармейцев из патруля убиты, тяжело ранен старший патруля, лейтенант Кужегетов, а сам неизвестный – убит. При осмотре тела обнаружили несколько наколок, причем цветных, ключи со странным брелоком и прикрепленным к ним цепочкой непонятным предметом, спрятанные в кармашке на трусах. Вот, посмотри, к донесению рисунки приложены.

Посмотрев на листок, я обомлел. Автомобильные ключи с брелоком-пультом и флэшка. 8-гиговая, «Apacer». А на наколках – группа крови с резус-фактором и Хищник.

Еще один! Я поднял глаза на Женьку и прошептал:

– Где Транеев?

– Не было еще, а что?

– Мы ЭТО и искали! Я к Меркулову!

Подхватив донесение и рисунки, я побежал к начальству. Уже выскочив в коридор, спохватился и, вернувшись назад, убрал все бумаги со стола в железный ящик, заменяющий мне сейф. А то опять Транеев орать будет, про секретность напоминать!

Меркулова на месте тоже не было. Лейтенант, выполнявший роль его секретаря, сказал, что Меркулова сегодня не будет. Выйдя в коридор, я задумался. Идти к Берия, как мне и говорили? Банально боюсь. При встрече он не показался мне «палачом», но… И не пойти не могу. Ясно было приказано, к кому и когда обращаться. Придется идти. В глубине души надеясь, что наркома не будет на месте, направился к кабинету Берия. Оказалось, что он у себя. Доложился секретарю и уселся на диван в приемной. Блин, аж потряхивает. Интересно, сколько же еще есть «попаданцев»? И кто был этот? Почему он направлялся к фронту, а не обратился в любой отдел НКВД? Почему стал сопротивляться, да еще так жестко? Пока размышлял обо всем этом, секретарь зашел в кабинет Берия и через пять минут пригласил зайти.

Войдя и закрыв за собой дверь, я доложился:

– Здравия желаю, товарищ народный комиссар. Согласно полученному приказу сообщаю вам об обнаружении объекта и предметов из будущего. – И, подойдя к столу, положил перед ним бумаги. Предложив мне присесть, он внимательно прочитал донесение, рассмотрел рисунки и вопросительно взглянул на меня.

– Товарищ Берия, одна из наколок, с буквами и цифрами, обозначает группу крови и резус-фактор, в данном случае II группа с отрицательным резус-фактором. В моем, вернее в том, времени такие наколки обычно делали люди профессий, связанных с риском: пожарные, военные, милиция и т. п. Вторая наколка, которая полностью подтверждает происхождение убитого, это вот эта. – Показав ее на рисунке, я продолжил: – Это герой одного очень популярного фантастического фильма. Пришелец с другой планеты, прилетевший на Землю поохотиться на людей. Многие делают наколки популярных персонажей фильмов, это именно тот случай. А предметы, прикрепленные к ключам, кстати, ключи от автомобиля, так вот, один – это носитель информации. Подключается к компьютеру. Объем информации, который может поместиться на носитель, очень большой, примерно несколько тысяч книг. А второй – пульт дистанционного управления сигнализацией автомобиля. И еще. Не думаю, что убитый был связан с морем, скорее с преступным миром, – закончил я.

– Поясните ваше предположение о связи убитого с преступниками. – Берия, блеснув стеклами в пенсне, резко наклонился ко мне.

– Дело в том, товарищ нарком, что в 90-х годах в стране творился откровенный бардак, как я уже рассказывал. «Блатной» жаргон повсеместно внедрился в жизнь. «Братками» и «братвой» обычно называли друг друга либо преступники, либо люди, говорящие о них. Конечно, не всегда, но в большинстве случаев это так. Тем более что к одному из патрульных неизвестный один раз обратился – «командир». Это тоже характерно для человека из криминальной или околокриминальной среды. Очень часто именно так они обращались к сотрудникам милиции. Да и наколки… Они не «зоновские», но и не связанные с морем. Скорее погибший был связан с байкерами. Так назвали мотоциклистов, объединенных в клубы, скорее даже в своеобразные банды.

Лаврентий Павлович задумчиво смотрел на меня. В какой-то момент я почувствовал себя насекомым на столе препаратора. Было полное впечатление, что Берия именно сейчас решал, что со мной делать дальше – оставить жить или… Наконец, приняв решение, он сказал:

– Хорошо, товарищ Стасов. Очень хорошо. Сейчас идите в отдел, никуда не отлучайтесь. Свободны.

Вскочив, я на секунду вытянулся и направился к нам в отдел. Сказать, что ребята были в азарте, – это не сказать ничего! Весь коллектив дружно перерывал старые донесения в надежде, что могли пропустить еще что-то. Увидев меня, все так же дружно уставились на меня в ожидании вестей. Рассказал о моем визите к наркому, уселся за стол и, достав бумаги, тоже принялся за работу. Но вникнуть в написанное никак не получалось. В голове крутились идиотские мысли о «попаданце». В какой-то момент мне стало жутко. Я представил, что произойдет в том случае, если кто-то вроде меня попадет к немцам. А если он при этом будет специалистом по истории и технарь, то совсем плохо. Уцепившись за эту мысль, я довел себя до состояния, больше всего похожего на банальную истерику. Спасло меня от внешних ее проявлений только возвращение Транеева. Как оказалось, он уже был у Берия, поэтому с порога заявил:

– Стасов, Анохин, Сидоров – на выход! Срочно выезжаем на аэродром, летим в Золотоношу. Зильберман – остаешься за старшего. Все, пошли.

Через полчаса мы уже ехали на аэродром. По дороге Транеев в общих чертах рассказал о предстоящем нам. Помимо того, что нам нужно забрать «артефакты», нам предстоит дополнительно допросить оставшихся живыми патрульных и еще «кое-что», как смутно обронил командир. Еще через час мы уже лезли в ТБ-3, а к вечеру подъезжали к Золотоноше.