Тайна третьего кургана - Алексеев Сергей Трофимович - Страница 5

– Ты сама подумай! – оборвал ее Шкуматов. – Я же тебе говорил: помахай-ка литовкой день на такой жаре – не до песен будет. Вот ты в колхозе не работала и не знаешь. А я с детства испытал! Язык на плечо, и едва ногами перебираешь… Не поют…

– Да не поэтому, – досадливо отмахнулась Алена. – Помолчи, если не понял. За дорогу надоел… Сначала они хорошо меня встретили, Павел Александрович. Я к ним навстречу вышла, на речку… Они пели… А когда я сказала, что мы археологи и приехали раскапывать курганы, они будто взбесились… И Фрося еще добавила: я, говорит, их на курганы свела. Так ее чуть не избили. Одна женщина даже за волосы ее схватила… Кошмар какой-то…

– Чего кошмар-то? – пробурчал Иван. – В деревне это обыкновенно.

– Давайте по порядку, ничего не пойму! – оборвал я.

– Ну что тут непонятно? – резко спросила она. – Они говорят: не позволим курганы разрывать, убирайтесь откуда пришли! Нехристи, богохульники и прочее… Я боюсь, они что-нибудь с Фросей сделают.

В деревне яростно лаяли собаки, и эхо билось над нашими головами, путаясь в вершинах бора…

С утра отправились на обследование могильника.

За завтраком мы обсуждали вчерашние события в деревне. Сергей озабоченно хмурился.

– Ничего особенного, – пожал плечами Стас. – Простые язычники. Идолопоклонство. Реликтовая община. В такой глуши – неудивительно.

– Язычники? – подхватил Бычихин. – Черт их знает, может, и язычники…

– Бросьте вы, – возразил Шкуматов. – Видел я их… Обыкновенные люди.

– У Овалова о язычниках ни слова, – пошутил я. – Он бы обязательно упомянул…

– Допустим, Овалов хоть и профессор, но не бог, – рассудил Бычихин, – а у язычников на лбу не написано.

– Короче, надо решать, что делать, – сказал я.

– А все давно решено, – спокойно ответил Сергей, – и даже не нами с тобой.

– Я боюсь… – несмело произнесла Алена. – Вы бы видели вчера их лица…

– Не бойся, если чего – так встретим, – заверил Шкуматов, – мужиков у них нету…

– Как нету? – не понял я.

– Ни одного не видел, – сказал Иван, – на шум бы обязательно пришли.

– Амазонки-язычницы? Оригинально! – засмеялся Стас. – Для сочинения «Как я провел каникулы» уже слишком. Не поверят.

Обследование мы начали с дальнего кургана. Я сразу же убедился в точности Овалова: схема расположения могильника совладала, но один курган оказался «лишним», тот самый, что стоял неподалеку от нашего лагеря. Все археологи давно привыкли к обратному: курганов всегда не хватало. То мелиораторы снесут и распашут холм, то на месте кургана построят что-нибудь или он попросту обвалится в воду вместе с берегом. Но чтобы оказались лишние – такого ни я, ни тем более Бычихин не помнили. Все-таки Овалов ошибся, и ошибся приятно для нас. Чем больше могильник, тем обширнее информация. Сам профессор раскопок проводил очень мало, но, путешествуя по Сибири и Дальнему Востоку, открыл много археологически любопытных районов. Это были редчайшие памятники древних культур самых разных эпох: стоянки первобытных людей, могильники, жертвенники, городища. Он составлял подробные описания, фотографировал, зарисовывал, будто специально берег Для нашего времени. Впрочем, в двадцатые годы, при жизни Овалова, было не до археологии. Профессор геологии, бывший преподаватель университета, по заданию Совнаркома искал в то время свинцовое месторождение и археологией занимался попутно. Тогда нужны были не ископаемые черепки, а пули.

Мы двинулись к лагерю, подробно изучая каждый курган и намечая разведочные рассечки. Я увлекся, и утреннее беспокойство начинало казаться смешным. Определив центральный курган, мы с Сергеем решили сегодня же начать его раскопки. День опять выдался знойный, одуряюще пах цветущий багульник, и на земле совсем не ощущался ветер, хотя вершины бора шумели над головами. Мы присели в тени, и только Алена продолжала бродить вокруг холма, нагибаясь и что-то высматривая.

– Павел Александрович! – неожиданно окликнула она.- Глядите, за курганами кто-то ухаживает!

Стас Кареев рассмеялся.

– Родичи наезжают! По воскресеньям. Садятся в машину времени – и сюда!

– Вы заметили, что на курганах не растут деревья! – продолжала Алена, игнорируя веселье Стаса. – Вот здесь я нашла пни, кто-то рубил…

Я подошел к Алене. Она указала на пучок мелких, как грибные ножки, пеньков срубленных кедерок. Я осмотрел весь курган и обнаружил гнилушки от пня толстенной сосны. В самом деле, кто-то время от времени очищал курганы от деревьев, хотя вокруг густо поднимался бор.

Я взял тонкий металлический щуп и в нескольких местах

осторожно проткнул могильную насыпь. Каждый раз щуп упирался во что-то твердое. Наверняка это были каменные плиты ограды и могильных ящиков. Для верности я отошел от кургана и по рукоятку трижды загнал щуп в песок.

– Не бойся, тут камней не может быть, – успокоил меня Сергей, – камни сюда поднимали с реки.

К середине дня мы пришли к последнему кургану, что был недалеко от палатки, и когда обмеряли его, то оказалось, что он больше по размерам, чем центральный. По известным правилам от центрального, самого древнего, всегда располагались по сторонам курганы помоложе и поменьше. Но Еранский могильник оказывался перепутанным.

– Да, старик, – задумчиво проговорил Бычихин. – Тут действительно какая-то особая культура… Но меня раздирают жуткие противоречия! Иван, тащи сюда щуп!

Шкуматов подобрал щуп и направился было к нам, но вдруг остановился и замер, глядя вдоль тропы.

– Давай, давай! – поторопил Сергей. – Чего ты?

– Показалось, будто прошмыгнул кто-то. – Иван нес щуп, а сам все оглядывался назад.

– Когда кажется, креститься надо, – пробурчал Сергей, втыкая щуп в землю. – У тебя, служивый, тепловой удар…

Щуп легко уходил в землю, не встречая препятствий.

– Мне никогда не кажется! – обиделся Шкуматов. – У меня мощное боковое зрение. Если хотите, я спиной взгляд чую. Вот пойду сейчас и поймаю!

Он пригнулся и нырнул меж деревьев, ловко лавируя и прячась за стволы.

– Эх, щуп коротковат, – пожалел Бычихин, – надо длинный из лагеря принести…

– Ребята, смотрите, тут скорлупки от яиц, крашеные! – воскликнула Алена. – Пасхальные яйца!

Скорлупа пошла по рукам, вертели, рассматривали…

– Стой! – вдруг раздалось в лесу. – Стой, стрелять буду! Орал Шкуматов. Мы с Кареевым сорвались и побежали на голос. Немного замешкавшись, следом ринулась Алена. Я вылетел на тропу. Иван кричал где-то в стороне от лагеря. Мы бросились туда. Шкуматов стоял за палатками и что-то высматривал между сосен.

– Женщина! – Глаза Ивана лихорадочно светились. – Xотите – догоню и приведу? А бегает здорово! Я к ней метров на двадцать, подкрался. Гляжу – высматривает чего-то из-за Дерева…

– Фрося, наверное, – отдышавшись, предположил я.

– Да нет! Та же в шапке ходит, а эта с косами и в сарафане, – объяснил Иван.

– Чего орал-то? – спросил я, глядя в просвет тропы. – И из чего ты стрелять собрался? Из пальца?

– Это я так, для острастки. Психологический прием, – смутился Иван.

– Ну, детективы, кого взяли? – Бычихин всадил щуп в землю. – Где этот неприятельский лазутчик?

– Да вот, говорю, не зря же они курганами интересуются,- объяснил Шкуматов. – Говорю, охранять надо, дело серьезное.

Бычихин неожиданно расхохотался.

– Да вы что, в самом деле? Местные жители проявляют обыкновенное любопытство, а вы думаете черт знает что! Орете, ловите!.. Может, еще колючей проволокой могильник обнести и взвод охраны поставить?.. Дети собрались. Стеснительность – характерная черта всех аборигенов, пора бы знать.

– Ничего себе! – сказал Шкуматов. – Зачем тогда ползать, если любопытство?

– Значит, у них такой обычай, – отозвался Стас. – Одни в замочную скважину подглядывают, другие ползают.

– Люди не хотят, чтобы мы делали раскопки, – вмешался я, – пока лишь это известно точно.

– Одним словом, мужики, давайте обедать и начнем расколки, – решительно сказал Бычихин. – Так мы неделю еще басни травить будем.