Любовь к мятежнику - Хенке Ширл - Страница 53

— Кто это сделал, Квинт? — спросил Ноубл.

— Моя жена, — сухо ответил Квинт, вскакивая на Домино. Он взглянул на Соломона. — Посмотрим, какую службу сослужит нам эта униформа королевской милиции, пока еще весть о моем предательстве не облетела всю округу. — С этими словами он пришпорил вороного в галоп.

Беглецы растворились в темноте, когда выкрики Карузерса и его людей эхом покатились по воде.

Квинтин и его еврейский товарищ скакали на юго-запад, в сторону от города, затем сменили направление и поехали на север, по заброшенной дороге, которую, он был уверен, британцы из Саванны никогда не видели. Уже совсем рассвело, когда они добрались до обрывистого берега реки. Таверна Полли Блор ждала их. Соломон пытался удержаться в седле, пока Квинтин тщательно осматривал местность, окружающую постоялый двор.

— Я поеду первым. На Домино я смогу оторваться от любого преследования. Если все чисто, дам тебе знать. — Он помолчал. — Я очень сожалею о твоих кузенах, Соломон. Я бы взял их с нами, если б мог.

Торрес махнул рукой.

— У тебя не было выбора. Малахи и Авраам находятся там уже несколько месяцев. Они так слабы, что никогда бы не добрались до лодки. Удивительно, что я смог.

— Очень скоро ты подкрепишься чудесными жирными цыплятами. Конечно, это не будет кошерной пищей, но у Полли чистая кухня.

— Позже буду есть кошерную пищу и молить господа о прощении, — ответил Соломон.

Вскоре оба сидели в уютной уединенной комнате, и Полли суетилась вокруг них. Пока Соломон с жадностью уничтожал сочную цыплячью грудинку, она дрожащими руками обрабатывала рану Квинтина.

— Я не верю, что Мадлен выдала тебя, Квинт.

— Придется поверить, Полли. Она и Тобби — единственные, кто знал о наших планах по спасению Соломона. — Его глаза сузились, когда он вспомнил их сборища, приготовленная в соответствии с заповедями еврейской религии, ссору в саду и услужливую внимательность к ней его кузена Эндрю за столом прошедшим вечером. — Она преданная маленькая тори, — с горечью произнес Квинтин — Думаю, она надеялась стать вдовой.

Полли покачала головой, но промолчала Она уже видела раньше этот непримиримый взгляд в глазах Квинтина Блэкхорна и знала, что в таком случае его лучше не сердить.

— Дай мне свою рубашку и сюртук, дорогуша. Они все в крови. Я избавлюсь от них и принесу тебе чистую одежду.

— Полагаю, моя служба в королевской милиции навсегда осталась в прошлом, — усмехнулся Квинт, подавая ей испорченную форму.

— Что ты намерен делать теперь, Квинтин? — спросил Соломон. — У меня есть одна семья в Чарлстоне, которая предоставит мне убежище, даже подделает документы, чтобы благополучно миновать британские посты. Ты можешь поехать со мной и стать на путь истинный, — пошутил он, стараясь немного развеять мрачное настроение своего друга.

Квинт тоже засмеялся.

— Я слишком люблю моллюсков и свинину. Нет, у меня другие планы. Будучи в Южной Каролине, я познакомился с человеком по имени Фрэнсис Марион. Тактический гений, который разбирается в этой войне лучше, чем кто-либо из нашего командования на Юге. Я присоединюсь к нему на время войны В некотором роде я даже рад, что эта двойная жизнь для нас закончилась, мой старый друг.

В этот момент дверь в конце коридора скрипнула. Полли встала и сделала знак обоим мужчинам сидеть тихо Она направилась к двери в ее личные покои, но прежде чем успела дойти до нее, послышался стук и дверь распахнулась.

— Полли, дорогая, где ты? Я привел кое-кого познакомить… — Дев остановился на середине предложения, переведя взгляд на Квинта и Соломона. — Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил он, поглядев на красные борозды на плече Квинта. — В тебя стреляли?

Сделав глубокий вдох, Квинтин поднял пистолет, который он прятал под столом, и направил его на своего кузена.

— Входи, Дев, и вы тоже, леди.

Глаза Дева потемнели от недоумения. Он почувствовал ладонь Барбары на своей руке и предусмотрительно потянул ее, закрывая своим телом.

— Я привез Барбару к Полли для того, чтобы она переоделась в подходящую для города одежду. Едва ли ее подпустят к резиденции майора Карузерса в обносках Женщины-Пантеры.

Квинтин разглядывал загорелую блондинку в цветастой коленкоровой юбке и рубашке мускогской девушки. Несмотря на необычную одежду и просто заплетенные волосы, она была истинной красавицей, которой, он уверен, не было равных даже в лондонском обществе.

— Вы родственница майора Монтгомери Карузерса? — Он заметил сходство в их голубых глазах и аристократических чертах.

— Майор — мой брат, — ответила она. — Мой корабль потерпел крушение на пути в Саванну, где я должна была встретиться с ним.

— Счастлив уверить вас, что он пребывает в добром здравии, — сухо ответил Квинт. — Видите ли, именно майор пытался подстрелить меня минувшей ночью, когда я помогал Соломону бежать с одного из тюремных кораблей у Тайби.

Барбара изумленно ахнула, но Девон лишь смотрел, на мгновение онемев.

— Да, Девон. Твой кузен отрастил рога и хвост. Я — американский шпион, или, по крайней мере, был им до тех пор, пока моя жена не выдала меня брату этой леди. В этот момент британцы повсюду ищут меня, без сомнения, назначив хорошую награду за Квинтина Блэкхорна, живого или мертвого.

Лицо Девона превратилось в гранит, когда он осознал, что Квинтин убийственно серьезен.

— Почему? Ради Бога, почему? Назло Роберту? — спросил он гневно и с отвращением.

Квинтин вздохнул, когда Соломон осторожно вытащил оружие Девона у того из-за пояса и подвел кузена и Барбару к круглому дубовому столу у камина.

— Нет, Дев, при нашей взаимной с отцом ненависти, досадить ему — недостаточная причина, чтобы рисковать своей частью, состоянием, своей шеей, — сказал Квинт, осторожно двигая раненым плечом, чтобы не дать ему еще больше онеметь.

— Тогда почему?

— Ты сам сказал как-то: это гражданская война. Хорошие люди есть с обеих сторон.

Девон негодующе фыркнул:

— Вы себя называете патриотами, а между тем вступаете в союз с самым презренным европейским деспотом и оказываете открытое неповиновение власти законно избранного парламента.

— Многие члены которого протестовали в связи с тем, как обходятся с колониями. Мы уже достаточно сильны и самостоятельны, чтобы отделиться от метрополии, Дев. Франклин провел годы в Лондоне, убеждая прислушаться к голосу разума. Ни ему, ни мне не было легко избрать этот путь.

— Но ты все же избрал его. Лгал и обманывал всех, кто тебе доверял. — Глаза Девона стали почти черными от гнева. Боль предательства горько жгла.

— Я очень сожалею об этом, Дев. Тысячу раз я хотел признаться тебе… Но я хорошо знаю тебя. Ты бы вынужден был исполнить свой долг.

— А ты не мог этого допустить.

— Нет, и поэтому выполняю свой, — философски сказал Квинт. Он повернулся к Полли и направил на нее пистолет. — Принеси-ка веревку из того шкафа, Полли. Сожалею, что заставил тебя спрятать нас, но ценю твое гостеприимство. А теперь, будь умницей и свяжи моего разъяренного кузена и эту леди. Я проверю веревку после того, как ты сделаешь это Полли с готовностью подчинилась, и Квинтин удостоверился, что она действительно надежно связала пленников. Приказав ей собрать им в дорогу побольше еды, он связал и ее.

— Ну что ж, нам пора, Дев, Полли, леди Барбара, — сказал Квинтин, стараясь избегать обвиняющих глаз Дева. Но прежде чем он засунул кляп в рот Дева, его кузен сказал последнее слово:

— В следующий раз, когда мы встретимся, Квинт, стрелять буду я.

Глава шестнадцатая

По дороге из «Золотого Лебедя» в Саванну Барбаре отчаянно хотелось, чтобы Девон сказал что-нибудь, нарушил мрачное молчание, но он оставался неразговорчивым и задумчивым. «О, Дев, что же будет с нами?» Неужели он вот так просто оставит ее с Монти и уедет, даже не оглянувшись? Она понимала, что не просила ни о чем большем, когда в первый раз пришла к нему, но во время их пути в Саванну они постоянно занимались любовью. Она так привыкла спать рядом с ним и просыпаться в его объятиях. И вот теперь, после нескольких недель, ее время с Девом подходило к концу.