Любовь к мятежнику - Хенке Ширл - Страница 59

— Ну что ж, он, без сомнения, оставил бесценный сувенир, — улыбнувшись, сказала Барбара, позвонив кухарке. — Сейчас время чая, а тебе просто необходимо иметь немного мяса на этих птичьих косточках, моя дорогая.

Мадлен слабо рассмеялась.

— Мы, Дево, может быть и маленькие, но выносливые. Со мной будет все в порядке, Барбара. Доктор Уизерспун уверяет меня, что аппетит скоро вернется ко мне.

— Чепуха, что мужчины понимают? Я хочу, чтобы ты выпила немного горячего очень сладкого чая, — сказала она, откалывая кусочки от сахарной головы, которую служанка положила передними. Чайный поднос был наполнен всевозможными пирожными, пудингами и кремами. — Ешь! — Она положила на тарелку сладостей и ждала, как мать, балующая своего ребенка, пока Мадлен не откусила.

Несколько минут, они сосредоточенно жевали, затем Барбара спросила:

— Ты хочешь ребенка Квинтина, Мадлен? Янтарные глаза Мадлен уставились в чашку, словно ища там ответа на вопрос.

— Это странно, но, несмотря на его грубости, оскорбления, измену нашему делу, — да, я безумно хочу его ребенка. Быть может, это все, что останется у меня от него, когда закончится эта проклятая война.

— Ты любишь его, верно? Нет, нет, не возражай. Я понимаю лучше, чем ты думаешь, как можно полюбить человека, с которым тебя разделяет пропасть. — Выражение бесконечной грусти появилось на ее лице, когда она подумала о Девоне.

— Значит, ты была влюблена?

Это была тема, которую прямолинейная и любящая пошутить леди Барбара еще никогда не затрагивала с Мадлен.

— О, десятки раз, но не настолько серьезно, чтобы решиться на брак, — ответила она, умалчивая о своей глубоко запрятанной боли. У Мадлен сейчас достаточно своих неприятностей, чтобы взвалить на нее еще этот груз. — Представляю как эта новость обрадовала старого Роберта, — добавила Барбара, желая сменить тему.

Лицо Мадлен стало каменным.

— Я могла полюбить мужчину, который не отвечает на мои нежные чувства, по мне по-прежнему ненавистна идея быть племенной кобылой славного имени Блэкхорнов. Все, что волнует Роберта, — его внук.

— Сделай назло ему, роди ему внучку, — сказала Барбара, вытирая рот салфеткой.

Мадлен улыбнулась:

— Да, это доконало бы его. С тех пор как Квинт сбежал и за его голову назначили цену, Роберт неизменно пребывает в состоянии рычащей злости. Даже Эндрю не удается успокоить его.

— Это едва ли удивительно, — пробормотала Барбара себе под нос.

Но Мадлен услышала и почувствовала себя обязанной защитить его.

— Я не понимаю, почему ты так неприязненно реагируешь всякий раз, когда упоминается имя Эндрю. И когда он заходит, ты бываешь с ним открыто груба. Он, в конце концов, лучший друг Монти.

— Да, Эндрю Блэкхорн просто образец совершенства. Я удивлена, что старый Роберт не сделал его своим наследником, когда Квинт убежал к мятежникам. Монти не раз упоминал об этом. Вот ты мучаешься вопросом, кто мог выдать твоего мужа, Мадлен. Кто от этого больше выигрывает, как не дорогой кузен Эндрю?

— Барбара! Это ужасно. — Мадлен со стуком поставила свою чашку.

— Разве?

— Да, — сердито ответила Мадлен. — А кроме того, как он мог сделать это? Он ничего не знал о плане спасения Соломона Торреса. В те дни он даже не приближался к нашему городскому дому. Барбара прикусила губу от досады:

— Мы знаем наверняка, что ты не делала этого.

— Я узнала о плане в тот вечер, когда был бал у губернатора Райта. — Спокойные, янтарные глаза твердо встретились с глазами Барбары.

— Ты все время знала, что он шпион мятежников, и молчала? Бог мой, нет сомнений, что ты любишь его.

— Довольно безнадежно, не так ли? Изменница по доверенности, если хочешь.

— Ты просто любящая женщина, а любовь не знает политики.

— Роберт живет и дышит политикой. О, Барбара, его просто гложет ненависть. Я, как ты, удивлена, что он не лишил Квинта наследства.

Барбару передернуло.

— Не могу себе представить, как можно жить с этим старым мерзавцем. Как ты выносишь его.

— Временами бывает нелегко, но новость о ребенке немного смягчила его.

В этот момент открылась дверь и вошел Монти, великолепный в своей красной униформе.

— А, очаровательная госпожа Блэкхорн. Я хотел засвидетельствовать вам свое почтение, прежде чем покину вас на вечер. — Он церемонно прикоснулся губами к руке Мадлен, затем поцеловал сестру в щеку. Не жди меня, киска. Я вернусь поздно. Славная игра намечается сегодня у майора Саутли.

— Пожалуйста, будь немного осмотрительнее в игре, Монти, — мягко сказала Барбара.

Он снисходительно усмехнулся:

— Горшок котел сажей корил. Мне кажется, я припоминаю, как наша дорогая мамочка что-то писала мне о тебе и нескольких игорных домах в Лондоне…

Брат и сестра обменялись сдержанными взглядами, затем Монтгомери Карузерс, седьмой барон Рушкрофт, официально поклонился обеим дамам и вышел из комнаты.

— По сравнению с его долгами мои просто пустяк, и к тому нее я заставляла раскошеливаться нашу дорогую мамочку. Здесь же для нашего фамильного состояния, кажется, наступили тяжелые времена.

— Он по-прежнему настаивает, чтобы ты была повнимательнее к полковнику Веймоуту?

Мадлен знала, что брат Барбары подталкивает ее в направлении самого подходящего холостяка в Саванне.

— Виконт Лейсестер каждое утро поет мне дифирамбы. Бог мой, мне больше нет нужды слушать заутрени в церкви, — смущенно сказала Барбара. — Полагаю, с практической точки зрения мы бы прекрасно подошли друг другу. Он богат, скоро продаст свой патент[5] и возвращается в Лондон, где сотни девушек из знатных семейств будут, без сомнения, из кожи вон лезть, чтобы заполучить его. Он в самом деле находит меня восхитительной.

— И если ты выйдешь за него замуж, решится проблема с долгами Монти?

Мадлен видела ответ на гордом, прекрасном лице Барбары. Какую боль, должно быть, доставляет ей слабость брата.

— Я этого, конечно, не сделаю. Я хорошо видела, к чему привел брак моих родителей. Ах, какая выгодная партия! Он соответствовал всем требованиям — политическим, экономическим и общественным… Они ненавидели друг друга.

Мадлен почувствовала, как боль железным обручем сжала ей сердце. Ей слишком хорошо было известно, к какой ненависти и страданию может привести брак по расчету. Она ласково похлопала сжатые кулаки Барбары.

— Тебе не обязательно выходить замуж за Веймоута, Барбара.

Внезапно Барбара поняла, что говорит Мадлен, и осознала свой ужасный эгоизм.

— Ради бога, прости меня, мой друг. Я заговорила о вещах, давно погребенных в моем прошлом, и причинила тебе боль. Давай-ка забудем обо всех неприятностях на этот вечер и немного поиграем в вист.

Глаза ее весело заблестели, когда она подвела Мадлен к карточному столику, расположенному в другом конце комнаты.

— Мы будем играть на булавки. Между прочим, эти карты прибыли прямо из Англии, и за них не было заплачено ни пенса пошлины!

Они начали играть, смеясь и болтая о всяких пустяках, и Барбара скоро выиграла у Мадлен двенадцать очков, поскольку та была новичком в игре.

Наконец Мадлен набралась смелости и сказала:

— Я бы очень хотела отослать письмо моему мужу, Барбара. Я попыталась использовать связи, которые имею с его друзьями — мятежниками. Никто не доверяет мне.

— Ты хочешь сообщить ему о ребенке? — сочувственно спросила Барбара.

— Да… но более того я хочу узнать, что он жив и здоров.

Барбара задумалась, а Мадлен в это время, наконец, выиграла очко.

— Монти регулярно принимает здесь офицеров и чиновников. Я очень многое слышу. Дай-ка мне сообразить, какая информация может помочь тебе отправить записку Квинтину Блэкхорну, где бы он ни находился.

Апрель 1781 года

Внутренние районы Джорджии

Девон Блэкхорн устал от войны, устал от вони и крови, устал от бессмысленных жертв, когда народ раздирает себя, словно бешеный зверь, который в муках вырывает свои внутренности. Он пнул ногой холодный пепел хижины и выругался.