Любовь к мятежнику - Хенке Ширл - Страница 68

— Возвращайтесь в дом, пока вас не увидели, ваша светлость, — сказал он со спокойной решимостью.

Он хотел вскочить в седло, но она схватила его за руку, заставляя или повернуться и посмотреть на нее или отбросить ее руку.

— Не уезжай, не попрощавшись. — Ее голос сорвался.

— Ну, хорошо, до свидания. Разве от этого хоть немного легче? — спросил он печально.

— Я и не хочу, чтобы было легко. — Она стояла, расправив плечи, царственно держа голову, когда встретилась с его мучительно-тоскливым взглядом.

— Ты титулованная англичанка, почти помолвленная с титулованным англичанином.

— Веймоут — выбор Монти, не мой.

— Он виконт, ужасно богат, и, судя по тому, что я слышал о нем в Саванне, неплохой человек. Ты не могла бы поступить правильнее, чем выйдя за него замуж. — Каждое слово стоило ему мучительной боли, и он знал, что она понимала это.

— Не думаю, что могла бы… Я могла бы выйти за тебя.

— Никогда! Я не могу просить твоей руки, Барбара. У меня ничего нет. Ты видела, как моя собственная семья относится ко мне. Я нежеланный гость в доме дяди Роберта.

— Роберт Блэкхорн скоро умрет от своего сплина.[7] Черт с ним.

— Даже если так, его жизнь или смерть ничего для нас не изменит, — сказал он, беря ее руку и целуя нежную белую кожу на внутренней стороне запястья. — Ты знаешь, то, что мы только что делали, не должно повториться. Это вообще не должно было произойти.

Понимая, что он пытался сделать прошедшей ночью, когда она пришла к нему, Барбара спросила:

— А что, если я с ребенком?

Его лицо стало каменным.

— Я пытался предостеречь тебя. Нам повезло в прошлом году.

— Но, что если…

— Это будет не первый внебрачный ребенок, усыновленный лордом королевства. Не пытайтесь шантажировать меня, ваша светлость. Это вам совсем не пристало. Идите к Веймоуту.

— Я не хочу Веймоута!

— Тогда найдите другого, которого одобрит ваш брат. Это только терзает нас обоих, и поэтому бессмысленно. — Он вскочил на Смутьяна, чувствуя ее руки, хватающие его за сюртук.

Она держалась за широкий алый манжет его рукава, в то время как лошадь пританцовывала, ощущая напряжение между двумя людьми.

— Я люблю тебя, Девон Блэкхорн.

— До свидания, ваша светлость.

Мадлен не слышала их слов с того места, где она стояла, застыв, но она поняла их страдания, когда Девон уехал, а Барбара медленно опустилась на землю, сдерживая слезы до тех пор, пока он не скрылся из виду. Мадлен тихо подошла и, опустившись на колени рядом со своей подругой, по-матерински ласково обняла ее.

— Это так больно. Я знаю… я знаю… — прошептала она, когда Барбара начала всхлипывать.

Миссис Ошлви обычно поднималась рано, особенно с тех пор, как отвратительная новая госпожа начала надзирать за всем и совать нос во все дела по дому. Плотно позавтракав, она отдала распоряжения ленивым горничным второго этажа тщательно вымыть и вычистить гостевую комнату, которую по настоянию Мадлен предоставили этому дикарю-метису. Как только кухонная прислуга сказала ей, что он уехал на рассвете, она решила не теряя времени уничтожить все следы его присутствия в Блэкхорн-Хилле. Когда мистер Роберт встанет на ноги, он по достоинству оценит это, она уверена.

Решительным шагом она направилась вдоль длинного широкого коридора к крайней комнате в северном конце дома. Открыв дверь, она фыркнула от отвращения. Дикарь оставил постель в таком беспорядке, словно развлекался в ней с дюжиной проституток! Возможно, он приводил сюда одну из рабынь или служанок. Она хорошенько отколошматит девчонку, если узнает, кто это был. Такой факт к тому же послужит хорошим поводом устыдить госпожу за то, что принимала в доме против воли мистера Роберта такого, как Девон Блэкхорн. Начав шнырять по комнате, она подумала о своей нерадивой племяннице Фоби. «Поделом скверной девчонке. Распутничать в Саванне… Она заслужила того, чтобы ей перерезали горло в порту».

Когда домоправительница уже готова была отказаться от поисков доказательств, она на что-то наступила. Фыркнув от отвращения при виде измятой простыни, она оперлась рукой о кровать и стала на колени. Не веря своим глазам, она ошеломленно уставилась на свою находку. Госпожа Ошлви знала, что изящные тапочки из голубого шелка, стоящие под кроватью, принадлежат леди Барбаре Карузерс. «Эта карузерская сука. Она заслуживает того, чтобы с ней обошлись так же, как с ее теткой».

Она еще раз взглянула на смятое постельное белье и представила этого бронзового дикаря в объятиях бледной белокурой англичанки. «Отвратительно», — фыркнула она, тем не менее ужасно довольная. Схватив тапочки, она вышла из комнаты. Все мысли об уборке начисто вылетели у нее из головы.

Ошлви направилась к комнате хозяина, затем заколебалась, размышляя, стоит ли его будить так рано. Он еще сильно болен, хотя будет счастлив узнать, что индейца больше нет под его крышей. Очень скоро здесь не будет и это шлюхи Карузерс.

Мадлен оставила Барбару, которая теперь немного успокоилась и пришла в себя. Подруга рассказала ей все о своих отношениях с Девоном Блэкхорном, начиная с кораблекрушения в прошлом году. Неудивительно, что Барбара сразу же невзлюбила Эндрю, будучи влюбленной в его брата, которого вся семья Блэкхорнов изгоняла из своего общества из-за его индейской крови. Раздумывая о том, как бы снова свести вместе несчастных влюбленных, Мадлен направилась к лестнице.

В этот момент она заметила миссис Ошлви, которая стояла у двери в комнату Роберта и сжимала что-то в руке. Мадлен повернула от лестницы и решительно подошла к домоправительнице. Увидев тапочки Барбары в руках старухи, она сразу же догадалась, где та нашла их. Самодовольная ухмылка на лице карги только подтвердила ее опасения.

— Я возьму это, — сказала она, быстро выхватив тапочки из рук экономки.

— Отдай их! — прошипела Агнес. — Я их нашла…

— Я знаю, где вы нашли их, и это ничего не значит. А если вы попытаетесь распустить свои отвратительные сплетни о моей подруге, чей брат в Саванне является близким другом генерала Превоста, — она остановилась чтобы особенно подчеркнуть эту мысль, — я не только уволю вас из Блэкхорн-Хилла, но также позабочусь о том, чтобы вы не нашли себе другого места никогда во всей колонии!

Глаза Агнес Ошлви сузились до свинцовых щелей.

— Ты не посмеешь. Я скажу мистеру Роберту.

— Мистер Роберт еще спит. Больной старик, чье сердце так слабо, он не сможет вынести дальнейших ударов. Вы ведь не хотите быть виновницей его смерти, не так ли, госпожа Ошлви?

— Хозяин в таком состоянии потому, что ты привела под нашу крышу этого дикаря.

— У доктора Уизерспуна совершенно иное мнение, поскольку он лечит лихорадку моего свекра в течение уже нескольких месяцев. И, более того, до тех пор, пока Роберт не поправится, все в Блэкхорн-Хилле подчиняются мне. Я ясно выражаюсь, госпожа Ошлви?

— Вполне, — процедила экономка сквозь зубы. Не говоря больше не слова, она повернулась и бросилась вниз по коридору к лестнице.

Теперь, когда ссора закончилась, Мадлен почувствовала, что колени ее дрожат. Это, конечно, была не первая ее стычка с Агнес Ошлви со времени возвращения в Хилл, но никогда еще так много не было поставлено на карту. Если бы экономка преуспела в том, чтобы опорочить репутацию Барбары… Мадлен отправилась в комнату, где спал Девон, чтобы убедиться, что там не осталось больше никаких улик после бурного расставания влюбленных.

Июль 1781 года

Биггинская церковь, Южная Каролина

Квинтин стоял в маленькой залитой солнцем комнате, уставясь на письмо. Прочитав его, он убедился, что его рука не дрожит. Еще раз он перечитал его.

Марион, сидя за грубым дубовым столом в кухне госпожи Смазер, отхлебывал из стакана противную тепловатую водку и внимательно смотрел на своего капитана. Он знал, что письмо пришло от жены Квинтина. Фрэнсис надеялся, что это поможет устранить разрыв между ними, ибо знал, что Квинтин любит жену, даже если сам не сознает этого.