Искушение - Джойс Майерс - Страница 11

– На прудах в Мэне образуется лед толщиной в десять дюймов, – словно ничего не случилось, Габриель продолжал свой рассказ. – Когда начинаешь его пилить, нельзя останавливаться, иначе пила вмерзнет в него. Тогда ее придется вырубать топором. В этом случае денег не заработаешь. – Он взглянул на Дженни и подмигнул ей, словно прочел ее сексуальные мысли. Лицо девушки залилось румянцем. Легкая улыбка тронула губы Габриеля, но он спокойно продолжал свой рассказ. Дженни едва сдерживала смех. – Глыбы льда должны быть аккуратными, ровными, квадратными, чтобы их можно было уложить в ледник рядами. Обычно их пересыпают опилками или древесным углем. Таким образом их хранят все лето. Семья, на которую я работал, из поколения в поколение торговала льдом. Они отправляли глыбы даже в Индию.

– Я слыхал от одного парня, что на лесоповале можно заработать звонкую монету, – вставая и потягиваясь, сказал один из братьев Мейхен, Джеки. – Эй, Мик, дай сюда скрипку. – Он с шумом выбрался из-за стола. Вскоре из другой комнаты донеслась знакомая мелодия песни «Красная роза».

– Большой риск ходить по тонкому льду в десять градусов мороза, – продолжал Габриель. – Однажды я возвращался с работы и провалился.

– И теперь ты здесь рассказываешь нам сказки, мой мальчик? – спросил сидевший напротив него Мик. – Ну-ну, продолжай выдумывать.

– Вместо того, чтобы идти по дороге, я решил сократить путь в поселок и пошел через кедровую топь. На мне были снегоступы. Эта дорога короче на три мили, если только вам не встретится слабый лед, как это случилось со мной. Я провалился по самую макушку. – Габриеля передернуло от неприятного воспоминания. Он улыбнулся ошеломленным слушателям.

Неожиданно для самой себя Дженни судорожно вздохнула.

– И что было дальше? – спокойно спросила она, будто ее совсем не интересовал ответ. – В такой мороз, о котором ты говоришь, человек быстро замерзает до смерти… превращается в ледяной столб.

– Конечно. Так быстро, да? – Он щелкнул пальцами. Они смотрели друг другу в глаза, словно никого, кроме них, не было за столом.

– Боже мой, бедная Фиамма! – снова пробормотала София, сжав руки.

На этот раз Саверио понял, что расстроило его жену. Он посмотрел на племянника неодобрительно.

– Когда мне удалось выбраться из воды, я решил, что мне пришел конец, – задумчиво сказал Габриель. – Я побежал как сумасшедший. И так пропотел, что вокруг меня образовалось густое облако пара, сквозь которое я с трудом различал дорогу домой. После этого случая я всегда носил с собой шест.

– Ох, Габриель! – Дженни закрыла глаза, – прогоняя страшное видение. – Однажды я наткнулась на мертвого человека, вмерзшего до пояса в лед на озере. Он бы так и остался до весны, если бы мой отец не вырубил его и не отвез домой, его семье. Такое же могло случиться и с тобой…

– Да. Ну и что? – Он говорил равнодушным тоном, хотя, когда он посмотрел на нее, его глаза сверкали. – Тогда мы не знали друг друга, поэтому тебе должно быть все равно. – Дженни слегка улыбнулась. Ей вовсе не было все равно. Но она не собиралась признаваться в этом даже себе.

– Это ужасно… для тебя, твоих родителей, бедной Фиаммы, – в кухне повисла тишина.

– Ангел пролетел – заметила София.

– Скажите мне, – живо спросила Дженни, меняя тему разговора, – за какую работу в городе женщинам платят прилично? Пока я буду ждать дядю, мне надо на что-то жить.

– Женщин принимают на работу на табачную фабрику, вышивальщицами в мастерские. Я предпочитаю работу на дому. Мои девочки делают цветы на продажу из проволоки и бумаги, которую я им приношу, склеивают коробочки, даже самые младшие работают, полируют пуговицы, – оживленно отозвалась София.

– Я работала горничной в английском посольстве в Стокгольме. Может быть, найдется работа в доме…

– Скоро придут леди из благотворительного общества и женщина – миссионер. Возможно, они подскажут тебе, куда обратиться. На что ты будешь жить, пока не найдешь работу? – София пожала плечами.

– До тех пор я буду заботиться о ней, ребятишках и старушке. У меня еще есть деньги и у Дженни осталось восемь долларов. Этого достаточно, чтобы какое-то время продержаться, но мало, чтобы добраться до Калифорнии. Завтра я схожу поищу работу и скоро…

– Я должна тебе двадцать долларов. Я верну тебе долг, когда заработаю. И ты сможешь уехать, – твердо сказала Дженни.

– Выбрось это из головы. Просто отдай эти деньги тому, кто будет нуждаться в них. Слышишь, малыш плачет.

Эллис долго и с наслаждением сосал грудь Мареллы, кузины Габриеля, у которой недавно родился ребенок. Его животик надулся, стал круглым, словно мячик. Потом Дженни перепеленала малыша и уложила спать в коричневую гофрированную коробочку, устланную стеганым пуховым одеяльцем, вынутым из ее плетеной дорожной корзинки.

Медея и Ингри крепко спали на деревянной кровати. Когда все разошлись, Дженни прилегла рядом с ними, но ей не спалось. Она поднялась с постели. В квартире было тихо, свет погашен. Девушка подошла к окну, выходящему на улицу, и высунулась, опираясь на подоконник. Над нею проплывали освещенные лунным светом облака.

«Надо выйти на улицу, вдохнуть свежего воздуха, прислушаться к ночным шорохам, ощутить аромат ночи».

Дженни поправила одеяльце Эллиса, постояла рядом с Ингри и выскользнула за дверь. Габриель нашел ее на крыше их шестиэтажного дома.

ГЛАВА 6

– Как ты выбралась на крышу? – в голосе Габриеля слышалось беспокойство.

– Я тихонько прошла на цыпочках мимо спящих в первой комнате и поднялась по пожарной лестнице, что на фасаде. Разве нельзя?

Дженни очень устала и говорила тихо. От бессонницы ее глаза стали огромными. Перед внутренним взором проплывали картины прошедшего дня, ее первого дня в Нью-Йорке: лица, многоэтажные здания, толпы людей на шумных вечерних улицах, переполненные кафе и бары, бистро, куда они зашли перекусить и собраться с мыслями, прежде чем идти к родственникам Габриеля.

– Мне нужно найти работу, пока не кончились деньги, – Габриель налил ей вина из принесенной с собой оплетенной бутылки. Дженни подняла бокал, любуясь игрой лунного света в темно-красной бархатной глубине кьянти. Осторожно отпила глоток, откинулась назад и вытянулась на скате крыши.

– Я позабочусь о тебе и о детях, Дженни Ланган. Дозволь мне чувствовать себя сильным и нужным, пока ты не найдешь своего дядю.

– Я больше не позволю тебе содержать нас… меня, Медею, – она нахмурилась. В ее потемневших синих глазах блеснула тревога.

Габриель выпил до дна бокал и наполнил его снова.

– О Медее нечего беспокоиться. В Нью-Йорке ее ждет хорошая жизнь. Она сможет прокормить себя и даже тебя, предсказывая судьбу и продавая всякие снадобья и мази. Лай только женщинам узнать, что прибыла предсказательница с родной стороны. Уверен, что слух об этом уже пополз из дома в дом. Скоро они слетятся сюда стаями, как вороны, в своих черных шалях и с деньгами… пенни, центами, серебряными долларами. Особенно по воскресеньям, по дороге домой из церкви. Они будут приходить к Медее, чтобы узнать свою судьбу, спросить совета, найти утешение. Ее приемы хорошо известны и привычны им. Они с уважением будут внимать ее мудрым советам. Вот увидишь, – Габриель присел на корточки рядом с Дженни. – Я хочу поцеловать тебя. – Она не ответила, и он нежно поцеловал ее.

– Нет, Габриель, не начинай все сначала. Мы не должны делать этого, – Дженни встала и шагнула к пожарной лестнице. Ее шелковистые волосы были распушены и отливали золотом в лунном свете. Он схватил ее за плечо, резко повернул к себе и снова поцеловал долгим настойчивым поцелуем. Он прижался к ее губам, проведя языком по небу. Его сильное трепещущее тело требовательно прильнуло к ней. И она в его объятиях стала податливой и покорной.

– Я не хочу, – слабо протестовала она. – Я имею в виду… думаю, что хочу тебя, но… Я не должна. Я приехала в Америку, чтобы начать новую жизнь, стать лучше. Ты заставляешь менять решение, ломаешь мою жизнь и, возможно, губишь мое будущее. Пожалуйста, Габриель, отпусти меня. Я должна думать о детях, а ты – о Фиамме. – Его объятия ослабели, и Дженни вырвалась из его рук, отошла и прислонилась к стене небольшого сарайчика в углу крыши.