Елка и терн. Тетралогия (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 207

Каракатица явно была старой и опытной. Двумя руками она цеплялась за выступ скалы в центре поляны. Видимо, там она и поджидала добычу. Обычно у каракатицы серая с зелеными полосками и пятнами окраска. Не наступишь – не заметишь. Это сейчас она дерется – и по ее телу словно пробегает волна оттенков. М?да. Ветеранша. И клюв здоровущий. Запросто голову акуле прошибет.

А человеку?то…

А чем человек хуже акулы? Что еще за дискриминация!? Каракатица – не шовинистка, сожрет любого!

Два больших круглых рыбьих глаза сверкали то голубым, то розовым, то серебристо?зеленым огнем. Как всегда, каракатица, старая охотница, пыталась своими хватательными руками, усеянными прорвой присосок, подтянуть врага поближе, к челюстям – и прокусить ему череп. Человек не сдавался. Уворачивался от щупалец, с невероятной ловкостью, нападал, но почему?то не убегал. Или понимал, что бессмысленно?

А каракатицы вообще – преследуют добычу?

А… ламинария ее знает! Выберусь – засяду в библиотеке! А то пока у меня всех познаний – фильмы?ужастики про кальмаров и омаров. И те – еще в том мире просмотрены.

Каракатица махнула щупальцем, пытаясь захватить хвост противника, получила по нему копьем, едва не вышибла оружие из руки противника – и пустила в ход чернила.

Несколько секунд мы просто ничего не видели. А потом чернильное облако рассеялось. И мы обнаружили, что головоногая таки поймала своего противника за хвост и за руку.

Еще четыре более коротких руки попытались окончательно спеленать человека.

Дальше я уже не ждала.

Еще не хватало!

Что можно применить против рыбы в море?

Ну, я же боевой маг! А значит, могу угробить кого угодно и где угодно! Талант у нас такой, на факультете!

– Ёлка, а если это враг?

– Расспросим и пришибем.

– Я просто обожаю твою логику.

Я выпрямилась во весь рост – и прицелилась. Каракатица нас не заметила. Зато заметил человек – и на миг остолбенел. Это стоило ему спеленутой второй руки. Больше медлить было нельзя – и я активировала заклинание.

Столб кипятка прошелся четко по скале, обварив каракатице щупальца и, по?моему, часть туловища. Я прицелилась еще раз, но головоногая дожидаться повторной обработки не стала. Хищница отцепилась от скалы и попробовала спастись бегством. На миг ее тело опять окуталось чернильным облаком. Или скорее – попыталось. Она слишком уж недавно плевалась чернилами, истратила слишком чернильной жидкости, и облако получилось очень прозрачным. Так что я прицелилась – и еще раз фуганула струей кипятка. А что, вареная каракатица, кстати – съедобна?

Нам еще долго до дома шлепать. Хорошо бы и подкрепиться. Суп из осьминога я точно ела. Значит, и эту можно. А что? Море соленое, подсаливать не требуется, столб кипятка ее отлично проварил… и вообще, знали бы вы, что может слопать студент за неделю до стипендии! Каракатица – это еще деликатес.

Но до обеда мы добраться не успели. А что! И очень даже обед! Мы последний раз завтракали как бы не в пятнадцать минут шестого. А сейчас девять утра.

Ну, ладно. Второй завтрак.

Спасенный человекорыб (рыбочеловек?) отлепился от агонизирующей каракатицы – и направился ко мне. Мы, в свою очередь, выползли из?за камней – и побрели к нему.

Передвигался он легко, грациозно и стремительно. Наблюдать было одно удовольствие.

То ли дело мы – ползаем по морскому дну со скоростью улиток.

А рыболюд уже завис перед нами. Вблизи он все?таки оказался ближе к рыбам, чем к нам. Шикарный хвост уже не так напоминал селедочный. Скорее карасевый. И был покрыт крупной серебристой чешуей. Голубое сияние распространяли множество мелких… как их называют?то? Рачки? Крабики? Кажется, я даже название знала. Сифонофоры. Но вот к какому отряду и классу они относятся…

Темный лес.

Крупный плавник тянулся вдоль спины рыболюда, на шее виднелись складки жаберных щелей… сюда бы декана нашего факультета иноформки. Он бы от радости в обморок хлопнулся. Найдена новая раса разумных! Сенсация!

А у меня была задача попроще – объясниться с этим другом.

Под водой это сделать очень затруднительно. К тому же я ни слова не знаю из его языка. А он – из языка людей. Жестами пообщаться?

Ага, это когда люди одной национальности. А то в Азермоне, например, любимый жест бразильцев, когда они возводят руки к небу, означает – 'проклятие Богов на твой дом'. А если в Гварде, глядя в упор на собеседника, погладить себя правой рукой по тыльной стороне левой ладони, это будет означать: 'Ты мне нравишься'.

Я попробую показать 'плывем в Милотан', а он решит, что я его послала по всем четырем азимутам. Если не чего похуже.

Рыболюду надоело молчать первому. Но рта он не открыл. Видимо, пришел к тому же выводу, что и я. Разговаривать нам будет затруднительно. Поэтому он просто приложил пальцы к вискам – и взглянул мне в глаза.

Глаза у него были шикарные. Большие, круглые, слегка выпученные, как у рыб, потрясающего синего цвета.

А потом они чуть затуманились – и я отчетливо ощутила эмоции, идущие от рыболюда. Что ж, все верно. Можно говорить на разных языках. Но чувства и ощущения понятны всем.

–  Помогай воспринимать! – я попыталась пихнуть элвара, но промахнулась – и полностью сосредоточилась на ощущениях.

Ага. Веселье. Словно человек на прогулке. Потом – опасность! Страх! Ярость! Недоумение – 'неужели все закончится именно так!?'. Решимость драться до последнего. Безнадежность отчаянной схватки.

Потрясение от моего вида. Изумление. Шок. Осознание спасения. Любопытство. Дружелюбие. 'Я не причиню вреда'…

Я вздохнула и покосилась на элвара. Потом демонстративно взялась за виски. И Тёрн в свою очередь начал проецировать эмоции.

Спокойствие и уверенность – рабочая обстановка. Надо делать свое дело. Страх, ярость – землетрясение, попытки выбраться. Облегчение – выход найден. Спокойное любопытство – путь к гавани, который рано или поздно закончится. Вспышка острого любопытства – впереди что?то происходит. Интерес – узнать, что именно. Вспышка инстинкта – помочь своим. Помочь, не зная, друг это – или враг. Да и неважно. Важно – не дать человеку глупо погибнуть.

Рыболюд поглядел на нас ясными глазами.

Судя по всему, он понял. И широко улыбнулся. Улыбка у него была почти человеческая. Только губы – синеватого оттенка, а зубы – слишком мелкие, острые, белые и по?моему их было больше, чем у людей. Но я же не полезу ему в рот, пересчитывать зубы!?

Еще не хватало!

Пусть этим не иноформке занимаются. Вот лично Меренга – и считает. Интересно, найдет ли она эту нацию – озабоченной? Если у них из всех… эээ… половых признаков – только хвост.