Елка и терн. Тетралогия (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 218

Сирениды конечно, могут дышать воздухом. В этом отношении они скорее амфибии, чем рыбы. Но вот двигаться на суше им неудобно. И пикник с шашлыками устроить – тоже.

– Ёлка, чем у тебя только голова забита?

– главное – ни обо что ей не треснуться, а то ценные мысли рассыплются.

– а они там есть?

– Определенно, есть.

– Осталось стырить и принесть?

– Откуда ты этого нахватался? А еще король называется?

– На вашем факультете и не того нахватаешься.

– Ну и ладно. У нас все лечится…. Ты главное, обследования вовремя проходи. Чтобы потом не было мучительно больно.

Остановка была настолько внезапной, что я отцепилась от лошади, по инерции проплыла метра три вперед – и вписалась в спину одного из сиренид.

– что случилось?

Сирениды словно не слышали меня. Они чутко поводили головами, совсем как их морские коньки, вращали глазами, высовывали языки, словно пытаясь уловить что?то незаметное…

А потом тот сиренид, в которого я вписалась, произнес одно слово:

– Ворролоуррр….

А в мозгу вспыхнуло ослепительно тихое и безжалостное:

– Они так называют гройнов.

Я выдохнула – и забыла вдохнуть. Гройны – в бухте Милотана?!

Нет!

Я живо представила себе этот кошмар.

Потопленные корабли. Отравленные воды. Разрушенные дома. Гибнущие люди. А рыбацкие кварталы? Им же теперь верная смерть! В море?то не выйти!

Впрочем, выход был.

Я дернула одного из сиренидов за плавник.

– Сколько их?!

Сиренид показал ладонь, на которой были растопырены шесть пальцев.

Шесть штук!?

Одного более чем достаточно. Одного гройна убивали десять человек. Убивали, используя рассчитанное Лери заклинание?тайфун. И потом от них и пепла не нашлось.

Что ж.

Кто сказал, что есть выбор между смертью и бесчестьем?

Я еще раз дернула сиренида за плавник.

– Вы сможете доставить наших друзей на сушу… потом, после битвы? Или сейчас – подальше отсюда?

Сиренид недоуменно поглядел на меня.

– Вы хотите повстречаться с гройном? Зачем? Он ядовит для людей.

Я пожала плечами.

– Мы клялись защищать. Поэтому я прошу вас увести отсюда наших друзей… и тоже уйти. Вы вернетесь, когда все будет кончено, ладно?

Похолодели ладони. Я предполагала, что рано или поздно умру, но хотелось бы попозже.

А, впрочем, это не мне выбирать. Но я хотя бы уйду достойно.

Тёрн схватил меня за плечо.

– я никуда не уйду, слышишь?!

– а кто тебя спрашивать будет?!

– Ты и будешь!

Я сбросила руку друга со своего плеча.

– Это – мой долг. А твой – сделать Элварион счастливой страной, в которой больше нет войн… твое величество.

Тёрн сверкнул глазами.

Но прежде чем он успел что?нибудь сказать, вмешались сирениды. Все тот же, с красным хвостом которого я тормошила, чтобы получить ответы.

– а что вы хотите делать с ворролоуррр?

– Убить, – коротко ответила я. – Троих, четверых – на сколько сил хватит. Нас тоже в живых не останется. Но это не важно. Вы уведете наших друзей?

Сиренид несколько секунд смотрел на меня.

– Это ваше решение?

– Да.

– а ваши друзья?

Я пожала плечами. Повернулась к ребятам – и коротко разъяснила проблему. Почему мы не идем дальше. Сколько там гройнов. Чем это нам грозит. Драться будем?

– Дурацкий вопрос, – обиделся Лютик. – Ёлка, еще раз – и ты точно в глаз получишь. Хоть и женщина.

– а ты поэт доморощенный. Так что – драться будем?

– Конечно.

– Спрррашиваешь – Эвин на глазах перетекал в промежуточную форму – полуволка – получеловека. Вроде и на двух ногах, но шерсть, клыки, когти, уши и полуволчья морда – тоже в наличии. Ночью увидишь – и ночной горшок уже не понадобится. Никогда. Если маги энурез не вылечат.

Это Эвин не нарочно. Просто ему так удобнее пользоваться всей своей силой.

Лерг пересчитывал накопители.

– Должны управиться. Ёлка, что ты хочешь с ними сделать?

– Мне плевать, лишь бы они убрались из бухты, – пожала я плечами. – Возможно… Ребята а давайте выбросим их на скалы?!

– Куда именно? – Эвин пока еще не понял. А вот Лютик – уже. К северу от Милотана находилась полоса неосвоенного побережья. Скалы, рифы, ни одного толкового участка плодородной земли. Почему так? А почему бы и нет? Рекультивировать – слишком долго и хлопотно. Вот когда население разрастется до такой степени, что или?или, тогда Его Величество и будет потрошить казну. А пока – незачем.

Изменять природные условия, рельеф, почву, растить траву и деревья, вообще окультуривать участки – дорогое удовольствие.

Если слевитировать гройнов именно туда – они так и останутся на суше. Хотя нам уже будет все фиолетово. Мы пойдем на следующий круг перерождения.

Моего плеча коснулись холодные пальцы. Я не вздрогнула. Просто повернулась – и взглянула в глаза… спасенному нами сирениду. Ведь и трех часов еще не прошло. А кажется, это было в другой жизни?

– Не торопиться… умерать, – он говорил на языке людей и поэтому его понимали все присутствующие.

– Каждая минута нашего промедления тут – чья?то погубленная жизнь там, – коротко ответила я.

– Не спешить. Мы предлагаешь… отдай гройн нам?

Я хлопнула ресницами. Открыла и закрыла рот. И родила:

– Да хоть всех! Но как?

Сиренид усмехнулся. А потом полез за пазуху – и достал крохотный кувшинчик на веревочке.

– Моя бабушка делать… давно, еще там… Дотронешься…

Ей?ей, увидь я это в мире техники – приняла бы за сувенир. Делают такие иногда, для ароматических веществ. Но этот кувшинчик был плотно зашит, залит чем?то темным и подвешен на тонкий длинный шнурок. Я послушно коснулась кончиками пальцев кувшинчик из какой?то плотной синей кожи.

И задохнулась от восхищения.

Мастера, боги, какие мастера! Да их надо приглашать в Универ, чтобы преподавали магию разума! Этот кувшинчик был… сокровищем! По?другому и сказать было нельзя. Он был по существу переходником между разумом животного (любого, от блохи до гройна) и человека (сиренида). Ни о каком подчинении не шло и речи. Просто амулет позволял переводить мысли одного во что?то простое и понятное для другого. Например, перевести кошкино 'Мяу! Жрать!' в понятное человеку 'Рыбки! Пора обеда!'.