Елка и терн. Тетралогия (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 350

Элвары чуть сдвинулись, загораживая меня, и проследовали к столику неподалеку. Устроились так, чтобы нас не было видно. И напрягли уши. Тёрн сдвинул брови – и вгляделся в отца. А потом присвистнул – и открыл мне разум.

– Ёлка, у него проблемы.

– Это и ясно. А какие?

– Слушай.

И в моем разуме зазвучали чужие слова.

– Верочка уже на третьем месяце. Вы понимаете, что так долго продлиться не может?

– Я понимаю. Но мне еще нужно время.

– Я не позволю, чтобы мой внук рос ублюдком! Ты ее соблазнил! И ты мне за это ответишь!

Маска словно упала с лица женщины. Хотя какая это женщина? Гиена! В человеческом теле.

– Я на тебя всех натравлю! Женька тебя в порошок сотрет! А менты возьмут, что осталось! Особенно если я скажу, что она была еще несовершеннолетней!

– Но…

– А мне плевать! Моя дочь ребенка вне брака растить не будет! Выбирай! Или ты сам все сегодня расскажешь жене, или это сделаю я! Завтра же!

Тёрн смотрел на женщину с плохо скрываемым омерзением. И та, видимо, почувствовала взгляд элвара. Полуобернулась, наткнулась на ледяные фиалковые глаза, на брезгливость на лицах Винера и Реллона – и видимо, поняла, как она выглядит со стороны. Быстро встала.

– Я тебя оставляю, Боренька. Подумай. Нам лучше дружить.

И выпорхнула, оставив после себя запах дорогих духов. Только мне он показался трупным смрадом. Отец бросил взгляд туда же, куда и она – и окаменел. Наткнулся на мое лицо.

– Лёля…

Я вздохнула, встала из?за столика, подошла к отцу – и плюхнулась рядом с ним. Вслед за мной расселись элвары.

– Ну что, догулялся? Уж сколько раз твердили миру… Но мышь найдет дорогу к сыру!

– Ты что себе… – чуть было не вскипел отец. Но рука Винера, тяжело опустившаяся ему на плечо, перекрыла путь возмущению.

– Спокойно, Борис Сергеевич. Мы хотим помочь.

Я кивнула.

– Ругать тебя уже поздно. А вот помочь – можно. Реллон, будь лапкой, тащи сюда кофе. Мне – латте.

– а мне глясе, – тут же заказал Тёрн. Винер кивком подтвердил заказ. И перевел взгляд на отца.

– Водки.

– Перебьешься. Тебе еще домой ехать. Ему – черный. Чтобы мозги на место встали.

Реллон испарился, чтобы возникнуть у стойки с официантками. А отец опустил глаза.

– Лёль…

– Ёлка.

– Ёлка?

– Неважно.

– Неважно. Ты все равно не поймешь.

– А ты попытайся. Авось легче станет. Тем более, что часть разговора мы уже слышали. И уверены, что шантажировать – некрасиво. Чем она тебя держит?

Отец опустил глаза, вздохнул – и заговорил.

***

Ольховский Борис Сергеевич. Почти пятьдесят лет от роду. Женат. Двое детей. Успешный бизнесмен.

Увы, от болезни 'бес в ребро' не застрахован никто.

Да, такое случается не со всеми. Но часть мужчин вдруг осознают, что жизнь?то проходит! А они в ней ничего толком и не попробовали! В такое время они и уходят из семей. Потом, конечно, каются, но поздно, все уже поздно. Именно на это время и приходится больше всего инфарктов и инсультов. Когда в погоне за удовольствиями господа забывают, что телу?то уже далеко не двадцать…

Вот и Борис Сергеевич не избежал приступа 'кошачьей лихорадки'. Вышел весной на улицу, а там птички поют, деревья цветут, девушки в коротких юбках гуляют – хвост задрал – и понеслось! Только пыль из?под копыт!

Верочка Евгеньевна Любич была действительно на два года моложе меня. Календарно. А с моим папахеном пересеклась на очередной вечеринке 'только для своих'.

Там?то все и началось.

Девочка, видимо, пошла в мамочку. Приметила моего отца, оценила по шкале полезности (не старый, не жирный, спортивный, дети взрослые, алиментов платить не придется, кошачья лихорадка в наличии, можно брать) – и пошла на приступ.

Да так удачно, что они с отцом протра… простите, пролюбили друг друга аж три месяца. А потом папочке заявили 'Я беременна!'. И начался персональный кошмар моего отца.

Верочка звонила, писала СМС?ки и сообщения на мейл, буквально заливала его соплями и слезами – и требовала развода! И тут же свадьбы!

А отец разводиться не хотел.

То есть – вообще.

– Почему – требовательно спросила я. – В силу привычки?

Отец грохнул кулаком по столу.

– Ёлка, я дурак! Да! Но вы все?таки моя семья! Я Аньку люблю! А что я с этой дурой буду делать?! Да она твердо уверена, что самое великое достижение человечества – это нейл?дизайн!

– Ого, какие ты слова знаешь?

– Нахватался поневоле.

– И чуть мать до истерики не довел.

– Она не…

– Она пока ничего не знает. И какое?то время не узнает. Сейчас мы поедем домой, и отошлем ее на пару дней поправить здоровье. Лучше – вместе с тобой. А ты нам дашь все телефоны этих стервоз. Ага?

– Не понял?

Я чуть ногой не топнула. Умный он больно! Что тут непонятного!? Предлагают решить проблему!? Так бери! Пока дают добровольно!

– Ёлочка, он так не привык. К тому же ты его ребенок. Помолчи, пожалуйста…

Муж мягко улыбнулся мне – и перевел взгляд на моего отца.

– Борис Сергеевич, Лёля права. Дайте нам шанс разобраться с вашей проблемой? Через три дня мы вам позвоним. А пока отдайте телефончик. Вот так… Сейчас вы поедете домой, возьмете жену и на три дня уедете поправлять здоровье куда?нибудь в лес. Здесь же есть рядом здравницы?

– В 'Жемчужину', ? подсказала я. Хорошее место, три дня покоя, вкусное питание и легкие лечебные процедуры, типа массажа и бассейна.

Отец еще колебался. Тёрн шевельнул бровью – и я надавила.

– Пап, пойми, мне скоро уезжать. Но как я вас таких оставлю?

– Каких – таких?

– растерянных. Запутавшихся. Ты хоть понимаешь, что мама с ума сходит? Ты весь то в делах, то с этими… работницами раздвинутых ног! Она тебя дома не видит! Она думает, что она тебе не нужна. И о разводе тоже думает.

– Она..

– Да. Она уже со мной говорила на эту тему.

– Ёлка, осторожнее…

Да, соврала. Ну и что? Папаше полезно понервничать! Ради разнообразия – из?за матери!

– И она… – на отца было просто жалко смотреть.

– Пока еще нет. Пап, она уверена, что без нее тебе будет лучше. Вот и возьми три дня отпуска. Надо же ее разубедить?

– Позвоните и закажите домик, – бархатным голосом профессионального искусителя предложил Тёрн. – Это недолго. И отдохните пару дней. Вы можете это себе позволить! Вы живете не ради денег. Это всего лишь средство. А цель?

Отец очумело помотал головой.