Легче перышка - Данн Хелен - Страница 21

Зазвонил телефон. Себастиан? Беру трубку, сердце колотится с бешеной скоростью.

— «Браунс Блэк». Орла Кеннеди слушает. — Голос немного дрожит.

— Орла?

Это Финн. Могла бы догадаться и сразу. С каких это пор Богу есть до меня дело? Готова поспорить, Себастиан вычеркнул меня из своей маленькой черной записной книжки. И снизу пометил: «Все понятно. Больной брат. Наверное, гены». Вот так вот.

— У тебя все в порядке? Такое впечатление, будто ты бегала и запыхалась.

— Что тебе, Финн? Я занята. До вечера нужно сделать еще три пресс-релиза. — На самом деле только один, но если я об этом скажу, тогда будет не похоже, что я — уполномоченный зам.

— Тут кое-что произошло.

— Ты цел? Что ты делал?

Что скажет мама? За ним нужно постоянно следить.

— Я-то цел. Честно. Ничего серьезного, но не могла бы ты по пути домой купить мешки для пылесоса?

— Мешки для пылесоса?

Пластырь не нужен? И парацетамол? Лед? После травмы нужно хорошенько выпить.

— Ну да, для пылесоса.

И тогда Бог создал мужчину, и все пошло наперекосяк.

— Я поняла, Финн. Но зачем они тебе?

— Ну, это для «Легче перышка».

— Что-что?

— Многие клиенты говорят, что хотели бы увидеть на твоем сайте перечень упражнений, которые можно распечатать, чтобы выполнять эти самые упражнения.

И тогда Бог решил наделить мужчину умом. Но в процессе работы на минутку отвлекся.

— Сколько?

— Гм, двое. Сесилия и Эми. Новенькая. Ни разу не появлялась, пока ты бывала онлайн. Но вчера я заметил ее, когда заглядывал на сайт. Очень милая. В моем вкусе.

— Мешки для пылесоса, — напоминаю я. — Нельзя ли поживее? Некоторые, между прочим, работают.

— Ну да. Я просто подумал, что идея хорошая, но не захотел морочить тебе голову и решил сделать все сам. Я купил книгу «Накачай мышцы пустыми бутылками», в ней есть упражнения, которые можно выполнять с предметами домашнего обихода. Я хотел нарисовать задохлика, выполняющего эти упражнения, и поместить на сайте.

— А мешки для пылесоса?

— Ну, намусорил немножко.

— Как?

— Сейчас расскажу. — Он делает паузу.

Ну почему Финн не может рассказать напрямую? К чему весь этот драматизм. Точно так же он вел себя, когда ему было восемь, он тогда оторвал ногу у моей Барби. А потом сказал, что ее сбил автомобиль, за рулем которого сидел Супермен.

— Ну, я подумал, что сначала нужно попробовать самому, и решил начать с банок с фасолью, которые использовал как гантели. Можно даже с обезжиренной фасолью. Очень хорошо отжиматься от кресла. Но меня немного занесло…

— И?

— Я экспериментировал с ходьбой по лестнице. Ну, понимаешь, у тебя же нет в квартире лестницы. Я подумал, что многие сталкиваются с этой проблемой. Ну, я искал, на что бы наступить.

— И?

— Не вышло. Кто думал, что в коробке так много кукурузных хлопьев? Указывать нужно на упаковке.

— Что?

— Что не выдерживает вес взрослого человека. Кто-нибудь мог пострадать. (Скорее всего мама.) Так ты купишь мешки для пылесоса? И проверь электронную почту. Эми сказала, что хочет тебе написать.

— А ты сам не можешь купить?

— Ну, мог бы, только последние деньги я потратил на книгу с упражнениями. Между прочим, сестричка, нельзя ли оприходовать у тебя эту книгу?

— Что? — взрываюсь я.

— Орла, тебе нужно расслабиться. Посмотри в зеркало, отражение тебе улыбается? Нет. Поэтому я стал буддистом — в жизни слишком много проблем. — Моя проблема сидит передо мной. — Если хочешь, вечером я научу тебя читать мантры.

— А я могу научить тебя упаковывать вещи. Прощай, Финн, — швыряю трубку и снова берусь за пресс-релиз.

В глубине души я понимаю, что это пустая трата времени. Как часто журналисты интересуются рынком ценных бумаг болгарского производителя вязальных игл? Даже в «Файненшл таймс» об этом не писали, а всем известно, как они мучаются в поисках материала, чтобы заполнить страницы. Тем не менее мне за это платят. Пытаюсь припомнить какой-нибудь анекдот про вязальные иглы, и тут передо мной возникает Свен. Сегодня пятница, свободный день, но на нем костюм-тройка в светлую полоску, скромный темно-синий галстук и белая рубашка. Из нагрудного кармана выглядывает и колышется ярко-желтый платочек.

— Свен, куда-то собрались?

— Невозможно угадать, когда фотограф захочет сделать твой снимок. Лучше всегда быть наготове, — бросает он мне в ответ, а сам как бы невзначай рассматривает мое блеклое платье в цветочек. — Как считаешь?

Я медленно киваю.

— Посмотри сюда. — Он сует мне в руки газету. — Видишь эту статью? — показывает пальцем на крохотный текстик в календарной рубрике, где публикуют самые забавные истории. — Это мой кузен.

На снимке в центре зала коммерческих операций сидит мужчина. Вокруг него столпились коллеги, которые бреют ему голову.

— С виду неплохой человек, — неуверенно говорю я. Вряд ли он в своем уме. Бриться при всех.

— Он попал в газету.

— Угу.

Внезапно фабрика по производству вязальных игл начинает волновать мое воображение. Я перекладываю бумаги на столе. Как будто мне не терпится заняться делом. Но Свен не понимает намеков. Чтобы избавиться от него, я читаю статью рядом со снимком. Его кузен обрил себе голову в благотворительных целях.

— Почему? Ну почему он в газете? Почему я не могу туда попасть? — кричит он и ударяет по газете ладонью. Взглядом показываю на его шевелюру. — Из-за глупой детской выходки мой кузен попадает в прессу, а я никак не могу туда попасть!

— А вы делаете что-нибудь в благотворительных целях? — спрашиваю я. — Как ваш кузен.

— В благотворительных целях? Я — инвестиционный банкир, побойся Бога! — вдруг вскрикивает Свен. — У меня есть репутация! Тебе известно о сделках, над которыми я работаю? Это же революционные сделки! — По-моему, сюда больше подходит слово «скучные». Он берет пресс-релиз, над которым я работаю. — Ты внимательно это изучила? Вязальные иглы. Я фондирую вязальные иглы. Сколько человек умеют ими пользоваться? (Что ж, моей маме только покажи узор.) Пленительное занятие. Журналисты должны в очередь ко мне становиться. Ты — пресс-атташе. Организуй.

Я с расстановкой произношу каждое слово. Медленно. Очень медленно.

— Я не могу диктовать журналистам, о чем им следует писать, — отвечаю я, — никто не может. Я отправляю им факты, а они уже принимают решение. Но если хотите знать мое мнение, ваши сделки вряд ли привлекут к себе внимание, поскольку мало кто сможет понять их. То есть если хотите провернуть крупную революционную сделку с британской компанией вроде «Маркс энд Спенсер», то об этом, возможно, напишут в британских газетах.

— Кто-то спрашивал твое мнение? Я сказал, чего я хочу. Я предупреждаю тебя, Орла. — Тычет в меня пальцем. — Если не опубликуешь обо мне статью, тебя скоро уволят.

— Я стараюсь, как могу, — спокойно отвечаю я. — Надеюсь, что нам обоим от этого станет легче. А теперь, если вы не против, я займусь работой. — Возвращаюсь к пресс-релизу.

— Я не делаю пустых обещаний, — сквозь зубы говорит Свен, разворачивается и уносится.

У меня появляется нервный тик. Я только что вбила еще один гвоздь в собственный гроб. У вязальных игл нет ни одного шанса попасть в прессу. Даже в еженедельник «Вязание на спицах». Даже если я потребую оказать мне ответную услугу. Я знаю, отчего ему так не терпится попасть в газеты. Мечтает, чтобы о нем писали во всех газетах и журналах. Затем раздуется его рыночная стоимость. Затем раздуется его премия. Что и требовалось доказать. Задача простая. С такой даже я способна справиться, человек, дважды проваливший экзамен по математике. Вдруг на меня накатывают депрессия и отчаяние. Решительность исчезает, и в поисках тайных запасов я запускаю руку в ящик стола. Выгребаю растаявшие шоколадные батончики, мягкие и хлюпающие, выбираю самый большой. В предвкушении дрожь пробегает по всему телу, и я начинаю разворачивать обертку.

— Ты что делаешь? — Я замираю, услышав голос Патти. — Батончик «Марс» помогает работать, отдыхать и набирать вес.