Легче перышка - Данн Хелен - Страница 3

— Допустим, я попытаюсь похудеть, — нерешительно говорю я. — То есть я знаю все, что для этого нужно сделать. Перечитаю все книги и журналы. Знаю диеты по группам крови, по настроению и по всему, что мне не подходит. Знаю, сколько калорий в любом продукте, хоть сейчас спроси меня — отвечу.

— Как насчет «Плана К»? У нас одна секретарша попробовала и сбросила очень много. — Лиз расплывается в улыбке. Заметила, что я иду на попятный.

— Наверное, ты ни разу не ехала с ней в лифте, — отвечаю я. — Или не стояла рядом с подветренной стороны. «К» означает не только клетчатку, если помнишь.

— Протеиновая диета? Кажется, самая модная в Голливуде? Ее еще Дженнифер Анистон соблюдала.

— Тогда изо рта дурно пахнет.

— И Брэд Питт на ней женился. — Лиз задумчиво покачивает головой. — Послушай, а что это была за диета, на которой похудела Минни Драйвер? После фильма, для съемок которого ей пришлось поправляться? Кажется, диета была очень удачной. Она тогда во всех шоу-программах делилась секретом своей фигуры.

— Угу. Она сказала, что стала есть меньше, а двигаться больше.

— Не хочешь попробовать? — спрашивает Лиз. — Вроде бы все просто.

— Да она пошутила. Во всех книгах по диетологии пишут одно: чтобы похудеть, нужно меньше есть и регулярно заниматься спортом. Велосипеда она не изобрела. Это только с виду легко, на самом деле не все так просто. Сидеть на диете в одиночку очень сложно. — Прекращаю раздумывать над десертом. — Мне нужна компания, чтобы худеть вместе.

— Ну, я могла бы сбросить несколько фунтов…

— Лиз, я не об этом. Представь, что я буду чувствовать, когда ты сбросишь два фунта, а мне останется сбросить еще четыре стоуна. Нет. Мне нужна своего рода группа поддержки. Понимаешь, чтобы кто-то был в таком же положении, как и я. Есть же Общество анонимных алкоголиков. — И одними губами я шепчу официанту, который стоит над душой: — Крем-брюле… Лиз, может, поговорим о чем-нибудь другом. Диеты — это слишком скучно. У меня тоже есть новости. Сегодня звонила мама.

— Она звонит тебе каждый день, — вставляет Лиз и отдает десертное меню официанту со словами: — Просто кофе. (Предательница.) Черный. Без сахара. (Хамелеон.)

— А мне большую чашку кофе со взбитыми сливками, — смело говорю я. — Что? — перехватываю взгляд Лиз. — Я пока что только говорю о диете. Не могу же я начинать прямо сегодня. Тем более сегодня — среда. Диету всегда начинают в понедельник. Об этом знают все. (Лиз раздраженно кивает.) В общем, звонила мама и, как обычно, целых двадцать пять минут причитала о том, что она никогда не станет бабушкой. Ей не дают покоя мои биологические часы.

— Которые так никто и не завел. (Смотрю на нее волком.) Прости. И кто из твоих одноклассниц родил на этот раз?

Лиз очень хорошо знает мою маму. Моя мать Мари живет в Клонтарфе, в приморском городке к северу от Дублина, в доме из красного кирпича — там прошло мое детство. Она звонит каждый день, чтобы держать меня в курсе последних сплетен и проверять, не делаю ли я того, чего делать не следует.

— Дирдрей О'Грейди. Мы были в одной группе, когда мне было пять лет. — Я отодвигаюсь, чтобы официант мог поставить передо мной десертный прибор и крем-брюле. — У миссис О'Грейди шестеро внуков, и мама считает, что это идеальное количество отпрысков от двоих детей. Говорит, что миссис О'Грейди счастливица. На самом деле мама звонила из-за Финна.

— Сейчас угадаю. Подружка твоего брата беременна. Ну, зато на тебя мама больше давить не будет.

— Какая подружка? Вот скажи мне, ты видела хоть одну девушку, которая захочет терпеть двадцативосьмилетнего маменькиного сыночка, считающего, что мыло — это имя родственника из Корка? — Я протыкаю ложечкой крем-брюле и жду появления трещины, из которой покажется сочный и сладкий десерт. — Не угадала. Сейчас подскажу. Вот что сказала мама: за последние два дня он молился восемь раз и даже сходил на исповедь к отцу Эндрю. Она во всем винит себя.

— Сейчас угадаю. Финн — голубой?

— Хуже. Тебе везде мерещатся голубые.

— Значит, импотент?

— С какой стати он будет рассказывать об этом матери? Тогда с чего ей винить себя?

— Не знаю. Может, она молит Бога, чтобы вы оба сохранили себя для брачной ночи. Кажется, у вас с Себастианом это получается. Сдаюсь. — Лиз подносит чашку с кофе к губам. — Ему выписали штраф за парковку в неправильном месте? Он купил альбом Бритни Спирс?

— Нет, он стал буддистом. Финн Кеннеди, который был помощником при алтаре в приходе Святого Игнатия в Клонтарфе, стал буддистом. Только представь.

— Не могу. И что по этому поводу думает твоя мать?

— Угадай. Считает, что не выполнила долг матери-католички. Ей предложили отказаться от уборки в церкви, а ее положение в комитете по сбору средств при церкви Сент-Винсент де Поля теперь под вопросом.

— А отец?

— Наверное, воспользовался поводом, чтобы зависнуть в пабе. — В детстве я считала, что мой отец Дермот — моряк, поскольку каждый вечер он заявлял о том, что уходит «на яхту». Яхта оказалась названием паба в конце улицы. Когда я подросла, мне захотелось, чтобы однажды он действительно ушел в море.

— Но твоя мать не виновата, — протестует Лиз. — Финн взрослый человек и сам отвечает за свои поступки.

Я фыркаю при мысли о том, что мой брат может почувствовать хотя бы малейшую ответственность за что бы то ни было.

— Дело в том, что он узнал о буддизме через интернет-чат, а компьютер ему купила мама. Наверно, он месяцами сидел в Интернете и изучал, что такое Просветление. Она недавно получила счет.

— Вот оно что! — восклицает Лиз, наклоняясь ко мне, чтобы запустить ложечку в мой крем-брюле. Последний кусочек! Никакого уважения к старой дружбе! — А ты никогда не думала о том, чтобы создать свой интернет-чат, где можно говорить о диетах? Где можно было бы беседовать с желающими похудеть.

— А такие бывают? — Я нахожу идею сомнительной.

— Не знаю, должны быть. Если в онлайне беседуют о буддизме, то уж где-нибудь наверняка говорят о калориях. — Лиз серьезно задумывается. — А если нет, то почему бы тебе не создать такой чат?

Я чуть не опрокидываю чашку с кофе на льняную скатерть.

— Что-что? Мне показалось, ты только что предложила мне создать свой интернет-чат?

— Так и есть. Согласись, ты же знаешь все премудрости — уловки и советы, калории, какая диета лучше, какая хуже. И еще. — Она выдерживает многозначительную паузу. — Мой парень… мой жених, — улыбается, произнося непривычное слово, — знает, как делать веб-сайты и чаты. А я прорекламирую у себя в журнале…

— Ты же пишешь о финансах.

— Придумаю что-нибудь, — успокаивает меня Лиз, — ты же работаешь в пресс-бюро и отлично разбираешься в рекламе и во всем таком.

— «Браунс Блэк». Я занимаюсь рекламой инвестиционного банка, — четко произношу я. (Лиз, кажется, не замечает. Наверно, из-за того, что не ест сахар.) А не диетологических веб-сайтов, чатов или что там еще.

— Да ладно тебе. — Лиз раздраженно взмахивает руками. — Посмотри на это иначе. Ты можешь стать первым в мире миллионером, построившим свое состояние на диет-чате.

— Или первым в мире неудачником.

— Я тебя не понимаю, Орла. Ты говоришь, что хочешь похудеть и тебе нужна группа поддержки, а когда я придумываю, как лучше всего это сделать, ты начинаешь отгораживаться кирпичной стеной, — сердится Лиз.

— Неправда.

— Правда. Точно так же ты звонишь мне в понедельник и говоришь, что села на диету, а потом снова звонишь в пятницу и говоришь, что диета закончилась. Потому что во время обеда с журналистом тебя сильно потянуло на самые калорийные блюда. Как это у тебя называется? Сила Притяжения Калорий.

— Настоящий феномен, — бросаю я с вызовом. — У меня глаза стекленеют, стоит мне увидеть надпись «жареное» и «вареное». Я уже говорила об этом моему окулисту.

— И что он посоветовал?

— Заказывать салат. — Делаю паузу. — И когда я, по-твоему, буду заниматься этим чатом?