Легче перышка - Данн Хелен - Страница 43

Как похудеть — совет № 28

Испытай отвращение

Утро, среда, еще нет девяти. Я позвонила на работу и сказала, что заболела. И это почти правда. Меня трясет от одной только мысли о том, что сегодня Антея впервые появится в роли Орлы Кеннеди. И мне до ужаса стыдно, что я не могу позвонить моей матери и обо всем ей рассказать. Под глазами появились мешки. После нашего последнего телефонного разговора, когда она положила трубку, взволнованная и счастливая оттого, что ее единственная дочь появится на телевидении, я практически не спала. Она призналась Финну по телефону, что это почти так же здорово, как стать бабушкой. Он ничего не ответил. Я была в ужасе, узнав что он провалил свое задание. Вот ведь буддист проклятый, черт его побери. А буддисты не должны лгать. Разве не он все последние месяцы говорил мне, что мысли и слова, которые основаны на обмане, уводят нас прочь от нирваны? Что они плохие. Финн плохой. Он обманул нашу мать. Но Финн придумал оправдание своему поступку: он подчеркнул, что, рассказав правду, он причинит ей боль, а значит, отдалится от нирваны. Он не может так поступить. Я пыталась заставить его, сказала, что, скрывая от нее истинное положение дел, он причиняет зло мне. А это тоже плохо, но он даже бровью не повел. Потом он вдруг стал прагматичным. Финн сказал, что у наших родителей есть только маленький переносной телевизор, и, возможно, они не смогут как следует разглядеть, что на экране не я, а Антея.

— Ты ведь могла сказать ей сама, — привел он разумный довод.

— А ты, черт возьми, мог бы платить зато, что живешь здесь, — парировала я не менее разумно.

Полчаса назад пришла Лиз, она принесла плюшки и крепкий пенистый кофе в пластиковых стаканчиках. Она сказала, что нужен сахар. Патти тоже предложила прикинуться больной и присоединиться к нам, но я сказала, что в этом нет необходимости, хотя я была очень благодарна за предложение. Подумать только, совсем рехнулась. Благодарю стажера за то, что она решила прогулять из-за меня работу.

В углу комнаты громоздятся коробки из «Белья-Невидимки». Перед ними на полу разложены шесть стопок трусов, сортированных по размеру, осталось только засунуть их в пакеты из под сандвичей Марио и отослать каждому зрителю, который захочет их купить. Рядом с нами лежит старомодный калькулятор и большой рукояткой сбоку — арифмометр. Для того чтобы цифры просуммировались, нужно покрутить ручку. Все выглядит так, словно мы серьезно подготовились к ведению бизнеса.

Финн сидит в моей комнате. Он постелил льняную салфетку на одну из книжных полок, поставил туда Будду из зеленого оникса, и медитирует на него. Финн сложил ладони и держит их перед собой. Пальцы теребят «четки для нервных». Могу представить себе маму, которая за Ирландским морем в данный момент держит в руках свои четки и молится о том, чтобы «мое» участие в телешоу прошло успешно.

— Орла, смотри. Начинается. — Лиз берет меня за руку. Входит Финн, садится на колени рядом с моим креслом и берет меня за другую руку. Появляется заставка. Показывают Стивена и Сьюзи в саду. Вот они улыбаются и пьют кофе. Бродят по лужайке. Смеются над нелепой формой пастернака. Беседуют с сэром Элтоном Джоном.

— Теперь я понимаю, почему на этом месте все уходят на работу, — шепчет Лиз. — Это все так скучно.

— Тс-с-с, — шикаю я на нее.

Неожиданно на экране появляется студия. На заднем плане стоят огромные вазы со светло-вишневыми герберами и лимонными розами, рядом — чаша с экзотическими фруктами. Через овальное окно видны «Глаз Лондона» на берегу Темзы — колесо обозрения, и здание Парламента.

На переднем плане в пурпурном мягком кресле-качалке сидит Стивен и просматривает план передачи. Сбоку на экране светится график выхода программы в эфир.

— Далее мы встретимся с человеком, который ушел на прогулку и вернулся только через двадцать лет. Да, мы познакомимся с Франком Картером, — камера переключается на престарелого мужчину в комфортабельном кресле, — который страдал такой сильной амнезией, что не мог вспомнить, где он живет. — Он улыбается Франку, который пожимает плечами, словно тоже не верит в то, что с ним произошло. — Через двадцать минут мы познакомимся с Орлой Кеннеди. — На экране появляется сидящая рядом с Франком Антея, которая аккуратно ставит стакан с апельсиновым соком на кофейный столик перед ними. — Женщиной, которая так сильно хотела сбросить лишний вес, что открыла собственный веб-чат под названием «Легче перышка». — Он бросает взгляд на Антею. — Посмотрите на нее теперь, дамы и господа, уверен, что вы не меньше меня удивлены тем, как она смогла добиться столь эффектной фигуры. — Антея кокетливо улыбается.

Гадина. Но он прав. Антея выглядит потрясающе. Распущенные волосы струятся по плечам. Великолепная шелковая грива. На Антее ядовито-красный костюм с четкой зауженной талией, которая выгодно смотрится на фоне желтых подушек у нее за спиной. Ее ноги в прозрачных черных чулках наклонены в одну сторону под точным углом в сорок пять градусов, как у выпускницы пансиона благородных девиц.

— Черт возьми, Орла, выглядишь сногсшибательно, — шепчет Лиз. — Вот это ноги! И как только ты на них стоишь, почему они не ломаются?

— Да, — завершает Сьюзи вступительную часть. — Мы узнали, что Орле так захотелось похудеть к свадьбе ее лучшей подруги…

— Это я, — вставляет Лиз. Она восторженно выпрыгивает из кресла. — Она сказала про меня. — Кружится и смотрит на меня. Ее глаза светятся радостью.

— … что она похудела на три фунта. Позже она ответит на телефонные звонки. Номера телефонов вы видите на экране. Это будет через двадцать минут.

Я беру пульт дистанционного управления и выключаю звук. В глубине души я предчувствую провал.

— Про мою свадьбу сказали по телевизору, — выпаливает Лиз. Она по-прежнему стоит передо мной. — Как думаешь, теперь «Хелло!» заинтересуется?

— Думаю, что мне нужно выпить, — выдавливаю я из себя.

— Но сейчас еще даже нет половины одиннадцатого, — возмущается Лиз.

— Причем выпить много. Сядь.

Я достаю из холодильника бутылку водки, беру два стакана, пакет пастеризованного апельсинового сока и спешно возвращаюсь в комнату.

— А где мой стакан? — спрашивает Финн.

— Я думала, ты бросил пить, — отвечаю я. Тут же мне вспоминаются лекции Финна о том, что люди пьют не для того, чтобы насладиться вкусом, а потому, что хотят снять напряжение. — Разве это не входит в твои пять или сколько там заповедей?

— Сейчас особый случай, — говорит он и бросается в кухню за стаканом. — Думаю, Будда простит меня.

Лиз и Финн пьют медленно. Я пью большими глотками, издавая булькающие звуки, чтобы заглушить неизбежную боль, которая вот-вот пронзит меня насквозь.

— Добро пожаловать, Орла, — говорит Сьюзи. — Рады видеть вас в нашей студии.

— Я тоже рада здесь оказаться, Сьюзи, и должна сказать. — Антея улыбается. Легкой, дружеской улыбкой. Изо всех сил старается выглядеть искренней. — Вживую вы выглядите намного лучше, чем на маленьком телеэкране.

Финн, Лиз и я в ужасе переглядываемся. И одновременно осушаем наши стаканы. Синхронно запрокидываем головы. По моей маленькой комнате проносится эхо одного большого глотка. Словно судорожная волна крика, пробегающая по стадиону.

— Э, спасибо, — говорит Сьюзи, поерзав в своем высоком кресле.

— Я хочу сказать, — продолжает Антея, — что каждый раз, когда смотрю ваше шоу — а я большая поклонница вашей программы, — камера переключается на Сьюзи, которая снисходительно кивает в ответ на комплимент, — я всегда думаю, что у вас восемнадцатый размер, но теперь я вижу, что, скорее, четырнадцатый или шестнадцатый. Я права? А пурпурный брючной костюм просто божественен. Отлично пошит. Так много всего скрывает.