Долгий поцелуй на прощание - Рутледж Виктория - Страница 103

— А Майк был здесь, когда ты вернулся?

Гарри оторвался от готовки и хлопнул себя по лбу:

— Боже, вот я тупица. Он кое-что оставил для тебя. Прости, я должен был тебе сказать. — Он передал ей записку, нацарапанную на обороте счета за газ. — Я не читал, честное слово.

Кэт развернула листочек.

— Ничего, если бы и прочел. Майк обычно не затрагивает личных подробностей.

Как она и ожидала, записка была краткой и деловой.

«Спасибо за поддержку. Ушел домой разбираться с ситуацией. Скоро позвоню. НЕ ГОВОРИ МАМЕ».

Кэт сложила записку и сунула в боковой кармашек сумки. Она не думала, что Лаура тоже уже дома. Тогда в парке ее отчаяние было почти осязаемым. Казалось, под спокойной поверхностью бешено крутились сотни колесиков и шестеренок. Кэт всегда считала, что брак Лауры и Майка был очень важной составляющей ее жизни. И ей не хотелось вторгаться в их дела небрежно, будто заскочив по дороге домой из магазина.

Еще одна проблема на ее голову. Кэт убеждала себя, что ничего не может сделать, но в глубине души чувствовала кислый привкус паники.

— Плохие новости?

— Гм, не знаю. Я думала, брак Майка — как бетонная плита. Похоже, я заблуждалась. Я считала, что Лаура такая же тупая корова, как и он.

Тут Кэт прикусила язык. Это было не то, что она думала, ее слова прозвучали раздраженно и наплевательски. Почему она не умеет сдерживать свой сарказм? Откуда это всепоглощающее желание всех забавлять?

Еще один результат тлетворного влияния Лондона на ее характер. Кэт подвинула рукопись ближе к себе.

— Как, по-твоему, хорошо или плохо, если имя героини невозможно выговорить? — спросила она Гарри, пока предыдущая фраза не успела зависнуть в воздухе.

— Что за имя?

— Не могу произнести. Одно из дурацких ирландских имен — сплошные согласные. Тдж? Трж?

— Знаешь, — ответил Гарри, размахивая шампуром, словно дирижерской палочкой, — когда я читал «Ловушку-22», я не мог выговорить имени главного героя. Про себя я называл его просто Джоном. Наверно, это нарушало замысел автора, но мне было удобно. — Он сложил пустые шампуры на блюдо. — С девушками тоже срабатывает.

— Прости?

Кэт с изумлением заметила, что выпила весь бокал, и налила еще. Гарри свой едва пригубил.

— Ну, понимаешь, — Гарри покраснел, — можно встречаться с одной девушкой, но про себя называть ее другим именем. Именем другого человека.

Кэт надулась.

— Вы с Дантом просто шокируете. Вам еще везет, что кто-то соглашается встречаться с вами. Ты не пьешь? А вино очень… как бы сказал Дант?

— Заглотибельное.

— Да, заглотибельное. Я не думаю, что мы возьмем это печатать, — Кэт пробегала глазами последнюю страницу. — Тут в конце три непроизносимых имени, а герои сидят на лугу и обсуждают лунное затмение.

— А что, это можно выдвинуть как предлог для отказа?

— Нет, в отказах обычно пишешь: «Представляется совершенно невозможным отдать должное этой многообещающей рукописи в связи с перенасыщенностью книжного рынка Великобритании». Но когда «Эклипс» выпустит специальную серию про войны гоблинов, нам придется придумать какое-нибудь новое оправдание.

— Интересно, а это будет срабатывать с девушками?

— Что? — Кэт пристально посмотрела на него. — Ты будешь их бросать, потому что «не можешь воздать им должное в условиях жесткой конкуренции на бурлящем рынке» вашей с Дантом личной жизни? — Кэт нацарапала несколько строк про переполненный рынок на обороте рекомендательного письма. — Ну, попробуй. Не гарантирую результатов.

— Ну, может, ты и ошибаешься, — ответил Гарри. Он засек на таймере время — один час. — Мне нужно устроить весеннюю чистку в отделе застарелых романов. Мне через месяц исполняется двадцать восемь. Пора определяться в жизни.

— Не вытирай руки о штаны, — автоматически сделала замечание Кэт. — Что-то ты сегодня разоткровенничался.

— Возраст. Тебе не понять.

Он отпил глоток вина.

— Я вполне зрелая для своих лет! — возразила Кэт. Она подумала о Майке. Он был старше Гарри, женат, а до сих пор не мог пройти мимо дорожного конуса и не пнуть его. Пока женат. Кэт вздохнула. — Когда же цыпленок оптимально пропитается чесночным ароматом?

— Примерно в восемь. Есть время сыграть в гонки. — Гарри потер руки. — Дам тебе фору на старте, раз уж ты девушка.

Наступило восемь часов. Дант не появился. Кэт допила вино и открыла новую бутылку. Гарри с некоторой грустью на лице вынул цыпленка из духовки.

— Только взгляни на это. — Он отодрал кусочек поджаристой корочки и с хрустом стал жевать. — Лучшая цыпочка, которую мне доводилось приготовить.

Кэт таинственно хихикнула. Она уже достигла стадии хихиканья. Сказывалось вино на пустой желудок.

— Просто чудесно, — продолжал он. — Что ж, у Данта был шанс. Балбес. Доставай тарелки, Кэт.

Кэт вынула из посудомоечной машины две тарелки и поставила на стол. Потом пошла обратно в гостиную переменить диск. Гарри, в отличие от Данта, предпочитал играть в гонки, отключив саундтрек. Так ему лучше был слышен гул мотора. Из-за этого игра теряла для Кэт всякий смысл, хоть она серьезно нравилась Гарри. Поэтому они слушали «Невер-майнд»[48] очень громко. Кэт сменила его на «Револьвер»[49].

— Ножку или грудку? — крикнул Гарри из кухни.

Кэт наткнулась на подлокотник и рухнула в кресло. Нужно двигаться осторожнее. Она прекрасно знала, как ведет себя в пьяном виде. Сперва отключался участок мозга, следящий за тем, чтоб не все мысли обретали звуковую форму. Потом тот, который отвечает за связность мыслей и действий. Поэтому не надо думать о том, как ей нравится Гарри. Это может привести к осложнениям. И нет смысла притворяться, что думаешь о Гарри, а подразумеваешь Джайлса. Кэт уже знала, что это не так.

Она встала. Чтобы не шататься, пришлось вцепиться в полку. Хватит вина. Побольше еды. Это все уладит. Играя, Кэт не замечала действия алкоголя. Она справлялась с управлением лучше обычного. Если что и мешало ей, так это гладкая шея Гарри. Он лежал на полу рядом с Кэт, расстегнув вторую пуговицу рубашки. Случайно наклонившись к нему и вдохнув его запах, Кэт врезалась в переполненную трибуну. Она пыталась понять, есть ли у нее красные винные усы.

В кухне Гарри ловко разрезал цыпленка. С содроганием Кэт осознала, что он совершенно трезв. Он зажег свечи на столе. Теперь, когда кипы грязного белья потонули в полумраке, кухня впервые показалась ей почти сносной.

— Держи. — Гарри протянул ей тарелку. — Цыпленок, запеченный картофель, брокколи.

Душистые кусочки курицы плавали в озерках растаявшего масла. Кэт подумала, что у Джайлса случился бы сердечный приступ, если бы он это видел. Вероятно, самый настоящий приступ.

— Сколько же масла ты вылил на бедную птичку?

— А, с этими курами из супермаркета не нужно скупиться, — ответил Гарри. — Надо же придать им хоть какой-нибудь вкус.

Он наполнил свою тарелку и сел за стол.

— С тех пор как я сюда переехала, я поправилась. — Кэт рассеянно посыпала картошку солью. — Сперва ела, чтоб утешиться, теперь вот соседи угощают.

— Ты выглядишь теперь гораздо лучше. Мне не нравятся худышки. Не понимаю их. Они пилят тебя, требуют сводить в чертовски дорогой ресторан, а сами ничего там не едят. Или наедаются до отвала, после кофе бегут в уборную, а когда возвращаются, то от них так и несет освежителем дыхания. — Гарри помахал вилкой с кусочком цыпленка. — У меня две сестры, я дома в туалете всегда читал «Космо», так что эти штучки знаю.

Кэт старательно жевала, слушала «Битлз» и наслаждалась чесночным ароматом, способным враз исцелить грипп.

— Тебе нравятся «Битлз»?

Идиотский вопрос. Если он скажет «нет», это ее страшно разочарует.

— Угу. Хотя, наверно, не так сильно, как тебе.

— О, я их обожаю, — призналась Кэт. — Каждый альбом для меня — нечто особое. Но «Револьвер» — это аннул… анали… — язык пьяно споткнулся на слове, и Кэт вспыхнула. Должно быть, это звучало очень глупо. — Ну, обезболивающее. Знаешь, всегда, когда меня бросают, когда мне одиноко или грустно, я ставлю этот диск. И вспоминаю, как слушала его впервые. Мне было восемь. Все песни были незнакомыми. Они будили волнение ожидания — предчувствия взрослой жизни. Когда я услышала это, — она махнула рукой в сторону музыкального центра, — «Здесь, там и всюду», впервые, я подумала: «Ух ты, вот что значит влюбиться». Мелодия идеально подходит к словам. Конечно, в жизни никогда так не было. — Кэт осознала, что говорит, задумалась и остановилась. — У меня никогда не было двадцатичетырехлетнего Пола Маккартни, поющего мне песни.