А.Н.О.М.А.Л.И.Я. Дилогия - Лестер Андрей - Страница 115

– Живее! – сказал Бур.

Я не представлял, как смогу попасть в полковника, не ранив Анфису, но понимал, что еще секунда – и будет поздно. И закричал. В то же мгновение в моей поднятой руке появился пистолет.

– Полковник! – неожиданно крикнул кто‑то сзади.

Я обернулся и выстрелил в человека, бежавшего на меня. Потом повернулся к полковнику, но опоздал. Его не было в кресле. Анфиса стояла у стола и кричала «Ваня!», а полковника не было. Спустя какую‑то мельчайшую долю секунды я увидел его справа от меня, однако отреагировать не успел, и Бур выхватил пистолет из моей руки.

– Отлично! – сказал он в веселом возбуждении. – Отлично! Заткнись, сука! – Попятившись, он схватил Анфису за волосы и рванул к себе.

– Сюда! – приказал он мне.

Я подошел. Полковник был громаден. Зрачки его сузились и расширились.

– А теперь смотри в глаза! Поиграем.

Он приставил пистолет к моему виску.

– Как ты думаешь? Выстрелит? – спросил он. – С одной стороны, я очень плохой человек. Даже спички не двигались, если я оставался с ДЕТЬМИ один. То есть может и не выстрелить. Но с другой стороны, стреляю‑то не я, а кто‑то из ДЕТЕЙ. И вроде бы никто из них не видит, что пистолет уже у меня. Думают, что это ты, Иван, с оружием в руках освобождаешь принцессу. А значит, должны сделать так, чтобы он стрелял. Да‑а… Вопрос… А сейчас мы узнаем на него ответ…

Не успев договорить, Бур дернулся и издал такой звук, как будто рванул без разминки штангу весом килограммов в двести. На меня брызнула кровь.

Приблизительно на уровне моих глаз в шее полковника торчала ложка с заточенной ручкой.

– Это ты сука! – крикнула Анфиса, пытаясь провернуть ложку. – Ты, а не я!

Бур махнул своей медвежьей лапой, и девчонка отлетела к окну, ударившись затылком о подоконник. В этот же момент он рванул меня к себе, обхватил мою шею рукой и едва не переломил ее.

– Так что, Иван, попробуем? – зарычал он, снова приставляя пистолет к моей голове. Голос его звучал, как‑то булькая, словно он разговаривал, полоща горло.

Я закрыл глаза, стиснул зубы, пытался вспомнить какую‑нибудь молитву, но не мог.

– Адамов! – вдруг прорычал полковник.

Я открыл глаза. В комнату входил широкий страшный человек с тяжелым взглядом, в котором я не сразу узнал мужа Надиной подруги.

– Брось его, Витася, – тихо сказал Адамов, приближаясь.

Бур вскинул пистолет, но я изо всех сил ударил по его огромной руке, и прозвучавший выстрел расколол стенку шкафа метрах в полутора левее Адамова. Почти одновременно с этим, не успев понять, что произошло, я ударился об стол с такой силой, будто выпал на него со второго этажа, а в комнате раздался рев, звук глухих ударов и стон титанических усилий. Приподняв голову, в полутьме комнаты я увидел сплетение тел на полу, потом мимо мелькнула светлая тень сарафана: Анфиса наклонилась, подняла что‑то с пола, – и раздался еще один выстрел.

Через секунду, опираясь на руку, в сторону отползал Адамов. Бур стоял на коленях и, тяжело дыша, сжимал в правой руке окровавленную ложку, вырванную им из своей шеи.

– Не надо! – крикнул Адамов.

Но Анфиса не послушалась. Она обошла полковника спереди и несколько раз выстрелила ему в грудь. Убедившись, что патроны закончились, девчонка бросила пистолет на ковер. Потом зачем‑то начала быстро‑быстро расчесывать свои волосы пальцами.

Я выпрямился, но голова сильно кружилась. Подошел к Анфисе и положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, но руку не сняла.

Бур лежал на боку. Широкий человек стоял над ним.

– Адамов, – прохрипел еле слышно Бур, – ил черный, очень черный… И очень тяжелый…

Потом зрачки его расширились и остались такими уже навсегда.

– А где мальчишки? – спросил я.

17

По распоряжению Адамова полковника вынесли на улицу.

За ним на второй этаж поднялись трое здоровенных парней, одного из которых я видел в прошлое воскресенье в доме Чагина. Тогда он остановил меня на лестничной площадке и не хотел пропускать. На этот раз здоровяк с уважением протянул мне руку и спросил:

– Ну как ты, братишка?

– Нормально, – ответил я, слегка покачиваясь.

Они завернули тело в брезент, наклонились и крякнули: «Тяжелый!»

– Не поможешь? – обратился ко мне один из парней.

– Нет, – твердо ответил я. – Не хочу. Я достаточно с ним обнимался.

– Понимаю, братишка, – сказал мой знакомый. – Ничего, братишка, отдыхай…

На улице было жуткое и вместе с тем радостное оживление. Пылали избы, в которых полковник держал гражданских, что называется, на развод. Бойцы из Тихой протянули шланги и ручным насосом гнали воду из резервуаров рядом с баней, заливая пожар. Им удалось отсечь пламя от столовой и большого деревянного дома, над которым еще час назад развевался синий флаг с красной полосой по диагонали. Теперь флага не было.

Бойцы из Тихой выводили пленных, запрягали лошадей в телеги, разбирали какие‑то завалы перед мастерскими.

– Дядя Ваня! – крикнул откуда‑то Миша и тут же появился из‑за Кругляша, помчавшись ко мне с такой скоростью, что я испугался, что мальчишка запутается в собственных ногах.

Он подбежал, и я на ходу подхватил его под мышки и поднял вверх и прижал к себе.

– Спасибо, малыш! – говорил я ему.

– Дядя Ваня! – говорил он мне, одновременно плача и смеясь.

– А где Гриша и Петя? – спросил я его.

– Они там, с Анжелой, – показал Миша, немного успокоившись. – Пойдем туда?

– Пойдем, – сказал я. – Только давай‑ка я вначале найду Анфису. Я обещал привести ее в Москву за руку, понимаешь… Как бы она опять куда не сбежала. Она шустрая.

18

Катя и Жанна сидели на бревнах со своими детьми. Жанну за плечи обнимал Смирнов, бывший Инстаграм. Неподалеку Анфиса накладывала повязку на глаз Дивайса.

– Куда они теперь? – спросил я, ковыряя бревно ногой.

– Заберем в Тихую, – сказал Адамов.

– А дети?

– И детей, конечно, заберем.

– И Гришу?

– И Гришу.

– Тяжело ему будет.

– Тяжело ему сейчас. А будет нормально, – ответил Адамов.

– А можно мне Мишу к себе взять?

– Если он согласен, какие могут быть возражения? Ты что, успел забыть, по каким законам люди в Тихой живут?

– Наверное, да, успел, – сказал я, глядя на дым, путающийся в верхушках огромных тисов. – А это правда, что вокруг этого инкубатора Щит?

– Правда.

– И вы никак не могли с ним совладать?

– Никак, – ответил Адамов.

– И что, никакие сигналы, ничто не проходит? Воздействие, Антивоздействие и все такое?

– Никакие. Анжела была удивлена.

– Надо его изучить, этот ил.

– Может, и надо, – ответил Адамов. – А может, и нет. Пусть Анжела решает. И дети. Им виднее.

– А как вы нас нашли? Вам Надя позвонила?

– Нет, меня нашел Чагин. После того как ты от него ушел, он почему‑то об Анфисе вспомнил. И совесть его заела. Стал ее искать, попали на Надю, она сказала, что ты уехал в Орехово‑Зуево. А мне этот городок знаком, – улыбнулся Адамов. – Я его когда‑то, много лет назад, взорвать хотел. Шутка, конечно. Хотя, может быть, и зря не взорвал? Что ты так смотришь? Я же это, как его… Не в прямом смысле, а…

– Фигурально?

– Вот‑вот, фигурально. Старость уже, склероз, слова забываю, пора найти занятие поспокойней… Я, друг мой, сразу догадался, где Анфиса, но искали‑то мы не только ее, поэтому немного задержались в Орехово. Тебе, кстати, привет от местной молодежи! Они сразу тебя вспомнили. Приглашают на Клязьму налима ловить. Я пообещал, что ты приедешь. Приедешь?