Сага о Падшем Ангеле. Война трех миров. - Лисович Иван - Страница 45

-Да ну? И кто же этот человек, если не секрет?

-Вообще-то секрет, но для тебя я сделаю исключение. Как-то пару недель назад, когда я еще копал информацию в монастыре, я зашел однажды в этот особняк. Мне нужны были кое-какие материалы. Я подошел к ее двери и уже хотел постучать, но услышал голоса. По своей привычке, я начал прислушиваться, чтобы уловить, о чем идет разговор.

-Ты что подслушивал? Хм... И что же там говорили? - заинтересовалась Лена.

-Неважно "что", важно "кто" говорил, - сказал Феррот.

-Хорошо, и "кто" же?

Феррот одной рукой приобнял девушку сзади, а другую положил на ногу чуть выше колена. Лена сидела с таким выражением лица, будто ничего не замечая.

-Афраэль и Сильфа. Вот только тон у последней был такой, что я бы на ее месте поостерегся так говорить. Конечно, понимаю, что они сестры, но все равно это уже перебор. Сильфа кричала на Афраэль, говорила, что та что-то делает неправильно.

Феррот довольно замолчал, продолжая рукой подниматься все выше и выше по ноге девушки.

-И это все? - спросила та.

-Да. Это все.

Лена не стала больше ничего спрашивать, обдумывая услышанное.

-А, пожалуй, твоя информация заслуживает внимания, - наконец сказала она, рассуждая вслух. - С Афраэль никто не имеет права разговаривать подобным образом. Значит что-то тут нечисто. Ты не должен никому рассказывать об этом. По крайней мере, пока мы не выясним, в чем дело. Они что-то скрывают, что-то важное, если не посвятили в это даже нас.

Феррот покивал головой, соглашаясь, и подвинулся еще ближе к девушке, прижавшись к ней вплотную.

-Знаешь, что самое интересное? - спросила она, когда наглая рука уже начала задирать юбку, оголяя стройные ноги.

-Нет, - ответил мужчина, не обращая уже почти никакого внимания на разговор.

-То, что если сейчас ты не уберешь свою руку, то будешь первым, кого я пришью из твоей орденской шайки.

-Так я же уже на вашей стороне, - сказал Феррот, но руку все-таки убрал, не решаясь испытывать нервы девушки.

-Да мне плевать.

Лена встала и с вызовом посмотрела в глаза своему собеседнику. Тот не отвел взгляда, а, наоборот, нахально уставился на самую аппетитную часть тела, выглядывающую из-за рубахи. Лена брезгливо фыркнула и вышла из гостиной, предоставив Феррота наедине с самим собой. Все, что она хотела узнать, она узнала. Теперь бывший тамплиер ей был не нужен.

-Ну ничего, еще приползешь! - зло прошипел он себе под нос и снова принялся за трапезу.

Когда с едой было покончено, Феррот встал и прошелся по гостиной. Роскошный интерьер XVIII века был весь покрыт паутиной. Мужчина подошел к комоду и взял с него старую фотографию в рамке. Он стер ладонью многолетний слой пыли и стал рассматривать лица. На черно-белом снимке была запечатлена семья, которая сидела на большом диване в этой же гостиной и приветливо улыбалась. Мужчина с женщиной, стоящие сзади, скорее всего, были владельцами усадьбы. А трое детей, мальчик и две девочки, их сыном и дочерьми. Феррот заметил, что обстановка в гостиной с того дня, почти что не изменилась, если только не считать висящую тут и там паутину. Мужчина поставил картину обратно на комод и снова присел обратно, закинув ноги на стол, за которым пару минут назад обедал.

Еще с детства Феррот мечтал о славе. В своем кругу друзей, ребенком, считал себя на ступень выше всех остальных. В школе, куда его отдали родители, был одним из самых первых в учебе. Но парень хотел большего. И по завершению обучения подался в монастырь Солла обучаться искусству войны, вопреки желанию родителей, которые хотели, чтобы тот стал чиновником в ратуше, считая эту профессию более подходящей для его мозгов. И вот на протяжении последних двух лет он боролся против демонов. Но вряд ли это можно было назвать борьбой, если последние полгода Феррот только и делал, что доносил о планах ордена ведьмам, тем самым стараясь обустроить себе тепленькое местечко в их окружении.

-Я в тебе разочарованна, мой дорогой друг, - раздалось сзади.

Находясь в таком окружении из одних только женщин, можно нетрудно перепутать голоса, если не видишь, с кем разговариваешь. Но этот мелодичный голос он узнал сразу. Убрав ноги со стола и соскочив с дивана, Феррот припал на одно колено и потупил взгляд, ибо перед ним стояла ни кто иная, как Афраэль - мать и главная повелительница теней. Мужчина был не настолько глуп, чтобы обращаться с ней так, как только что минуту назад обращался с Леной. Он продолжил сидеть с опущенной головой, ожидая, когда женщина заговорит с ним.

-Как же ты меня разочаровал, - повторила она, уже более властно и подошла ближе, палачом нависнув над Ферротом. - Не стоило меня расстраивать. Ты же знаешь, как я не люблю, когда меня подводят? Я что совсем не могу ни на кого положиться? Отвечай!

Последнее слово было произнесено так, что кровь в жилах бывшего орденца на мгновение застыла, а затем ринулась с огромной скоростью, подгоняемая бешено бьющимся сердцем.

- Я сожалею, - тихо проговорил тот.

-Сожалею? И это все, что ты можешь сказать? Если бы я знала, что вы, растяпы, все так повернете, то поступила бы иначе. Тебе совсем надоело жить? - спросила ведьма.

-Н-нет, - ответил тот, теряя почву под ногами.

-Конечно, нет. Ведь никто не хочет умирать. И несмотря на твою никчемность, ты еще можешь быть мне полезен. Но это не комплимент, - бросила в бочку меда ложку дегтя Афраэль. - Скорее, небольшой аргумент в твою защиту. Может, ты хочешь предоставить мне еще один?

Феррот судорожно сглотнул. Эта женщина одним взглядом лишала его какой-то возможности сопротивляться. Мысли спутались, образовав полную чушь, которую тот не смог передать даже словесно.

-Твоя проблема в том, что ты не умеешь планировать войну. Будучи воином и магом, ты все равно всего лишь механизм для осуществления чьих-то замыслов. Хочешь узнать почему мне было необходимо убить двойников ордена именно сейчас, а не раньше?

Феррот промолчал, и ведьма ответила за него.

-Потому что от их смерти до определенного времени не было бы никакой пользы. Мне нужно было, чтобы отряд Тероана ушел из монастыря в поход по спасению своих новых иномировых друзей. Если бы вы ничего не испортили, то возможно уже сейчас мы подошли бы к победе в этой затянувшейся войне, - досадовала Афраэль, наигранно вздыхая. - Монастырь был бы разгромлен, старейшины уничтожены, а остатки охотников не предоставляли бы для нас никакой угрозы.

Колдунья бросила надменный взгляд сверху вниз на пресмыкающегося перед ней человека.

-Ну что все говорю я да я, а ты молчишь? Тебе же тоже есть, что сказать, - ведьма нагнулась ему к самому уху так, что мужчина ощутил дурманящий запах ее духов, и прошептала чуть более ласково. - Например, про то, как вместо магички тебе удалось убить ее ворита.

Язык онемел, во рту пересохло так, что не удалось издать и звука. Поэтому Феррот закивал головой. Афраэль в ответ улыбнулась. Мужчина тоже попытался изобразить что-то наподобие, но вышла лишь кривая пародия.

-Ты настолько слаб, что не смог сделать и этого! - рявкнула мать теней неожиданно.

Глаза Феррота округлились.

-Как? - выдавил он из себя.

Вместо ответа Афраэль отошла, и, поманив своего собеседника пальцем, поднялась по лестнице на второй этаж, где скрылась за поворотом. Провинившийся Феррот побрел за ней. Раньше с ним никто так не обращался, но сейчас сохранить честь для него было не главным. На первое место для Феррота Гоуэнна встало - выжить любой ценой. И выполнить это можно было только угодив матери теней, что он и пытался сделать.

Они прошли уже по знакомой лестнице и остановились перед покоями Афраэль. Та потянула ручку и вошла внутрь, оставив дверь открытой, приглашая Феррота. Он прошел следом и притворил за собой вход.

Покои высшей Повелительницы Теней существенно отличались от того интерьера, что царил в особняке. Если поместье представляло собой покинутое двести лет назад здание, то комната Афраэль была полной противоположностью. У окна стояла большая кровать со всех сторон одернутая фиолетовыми занавесками. На такой не грех было вздремнуть и какой-нибудь избалованной принцессе. Напротив, в стене был выдолблен камин, в котором тихо потрескивали поленья. Стены и пол застлали ковры, а на небольшом столике стояла маленькая лампа, разливающаяся мягким светом и источающая во все стороны запахи благовоний, приятно кружащих голову.