Дэлл - Мелан Вероника - Страница 8

С той самой минуты мысли о немногословном блондине неотвязно кружили в голове. Я думала о нем, собираясь на работу, закрывая входную дверь, шлепая ботинками по лужам, пересекая заполоненные машинами перекрестки, сидя в офисном кресле, отвечая на бесконечные звонки клиентов и что-то печатая на клавиатуре.

Когда предположения «да он больной» или «разыгрывает меня» отодвинулись на задний план, я впервые допустила мысль, что все сказанное водителем – правда и он действительно приехал затем, чтобы «подчиняться» мне, как бы абсурдно последнее ни звучало.

Как и каким образом кто-то смог связать человека и предмет между собой, а главное – зачем? Неужели любой заполучивший в руки нож мог управлять этим человеком – приказывать, заставлять, подчинять? От одной только мысли об этом делалось тошно. А если бы меня взяли и привязали, скажем, к шариковой ручке или валяющемуся на дороге бумажнику и каждый схвативший его звонил бы мне домой, вынуждая нестись сквозь ночь в неизвестном направлении, а по приезде заявлять: «Я буду подчиняться вам, пока эта (гребаная) ручка/бумажник в вашем распоряжении»?

Меня передернуло.

Фу! Что за ерунда! Точно бред, не иначе!

А для него не бред, а реальность.

На секунду мое тело будто закаменело.

Экран мобильника давно погас; в пустой комнате тихо жужжал вентилятор. Вынырнув из задумчивого оцепенения, я повозила по коврику мышью, чтобы компьютер не ушел в спящий режим, и снова посмотрела на зажатый в руке мобильник.

Кто бы ни сделал подобное, так продолжаться не должно. Нужно найти способ вернуть нож, каким-то образом убедить водителя взять его. Возможно, надавить, используя тот же самый пресловутый предмет. Неприятно, да, но ведь для его же собственного блага.

Стоило подумать о благородстве, как проснулась и моя темная сторона.

Он красивый мужчина, оставь нож себе. Кого заботит, хочет он того или нет, может, со временем подружитесь, а там…

Я хмыкнула, представив, как могла бы выглядеть подобная «дружба».

Поговори со мной – слова сквозь зубы.

Посмотри на меня – равнодушный взгляд.

Куда съездим развлечься? Куда прикажешь…

Чем займемся у меня дома? А в ответ тишина и ненависть в глазах.

А разве я не вела бы себя иначе, отвечая на «ласковые» призывы какого-нибудь бородатого мужика, желающего подружиться со мной-рабыней? Да с высокой башни бы я плевала на его попытки проявления человечности, ожидая только одного – возвращения ножа. Ах да, шариковой ручки в моем случае.

В общем, нет, спасибо. Не нужен мне мужчина (пусть даже очень красивый мужчина), который тихо меня ненавидит и смотрит волком. Использовать в качестве водителя, чтобы каждый раз чувствовать дискомфортную натянутую тишину в салоне? Тоже не по душе. Попросить много денег – встать в один ряд с предыдущими владельцами (интересно, были ли они, и если так, то сколько?), а потом с гадостным чувством тратить капитал? Ведь отдала же нож – заслужила награду.

Тьфу.

Лучше отдам просто так, а денег заработаю сама.

Твоя честность сведет тебя в могилу.

Точно. Однажды. Но пока не свела, побуду все же человеком там, где это возможно.

Хлопнула входная дверь – вернулся рыжий Ларс.

– Э-э-эй! – завопил с порога. – Сидишь? Даже пожрать не сходишь? Так на тебе мяса не нарастет.

Он сально подмигнул, плюхнулся в кресло у дальней стены и принялся шуршать бумагами.

Да пусть бы и не наросло, зато такие, как ты, будут держаться подальше.

– Мне Тони ничего не оставлял?

– Оставлял, – спокойно ответила я, спрятала мобильник в карман и кивнула на лежащий на краю стола огрызок бумаги.

– Неси.

– Сам возьмешь.

– Грымза ты, Меган.

Я промолчала. Обычный рабочий день: дурная компания, полное отсутствие вежливости, уважения и субординации между работниками. Досидеть бы до пяти вечера, а там – на улицу, на свободу.

Игнорируя злой взгляд маленьких карих, напоминающих пуговицы глаз, я принялась сосредоточенно набирать очередной договор для клиента, имевшего несчастье обратиться за новыми окнами не куда-то, а в контору грабителя Тонио Балато.

Август выдался дождливым и промозглым, но иногда, как сегодня, словно из ниоткуда пробивалось вдруг сквозь тяжелые тучи золотистое солнце, и Солар оживал, преображался. Шагать было легко и приятно – колено почти не саднило, порез на пальце затянулся, а карман грел конверт с двумя сотнями долларов, не совсем честно, но все же заработанных.

Перескакивая через лужи, я бодро двигалась по направлению к дому мимо тихих, в пять вечера еще не забитых посетителями полутемных баров с тяжелыми деревянными дверями и запыленными, мертвыми в свете солнца неоновыми трубками на облупленных вывесках.

Запахи еды, сочившиеся из приоткрытых окон кафе, манили и кружили голову – добежать бы скорее до супермаркета, купить продуктов, порадовать холодильник наличием работы по охлаждению не только собственных внутренностей, но и парочки хрустких упаковок с колбасой, сыром, хлебом и всего остального, на что договорятся между собой моя фантазия и жадность.

Потом в аптеку, домой и… позвонить.

От этой мысли сделалось тепло и тревожно. Вчерашнего знакомого, как ни странно, увидеть хотелось. Поговорю для начала, утолю любопытство, возможно, попрошу покатать меня напоследок по центру Солара (всегда любила смотреть на богатую жизнь, пусть и чужую), а потом уже разберемся с его ножом.

Знакомые улицы при свете дня больше радовали, нежели тяготили. Да, чумазые, неприглядные, но все же свои, привычные. По проходящему за домами шестиполосному шоссе, ведущему в центр города, словно ракеты проносились машины. Свернуть направо, затем прямиком по тропинке через тихий дворик выйти к дороге, а там через два дома – аптека.

Вдохновленная наличием свободного времени и средств к существованию, я быстро зашагала вперед.

Домой я вернулась через час, нагруженная пакетами. Квартира встретила меня тишиной, запахом сырости и отсутствием писем в почтовом ящике. Не беда. День выдался хорошим и без корреспонденции.

Я разулась, скинула куртку и принялась разбирать покупки. Пластиковая белая коробка пополнилась разнообразными таблетками, мазями и порошками, а холодильник – мороженой курицей, сыром, двумя бутылками кефира, десятком яиц, батоном, маслом, упаковкой майонеза, четырьмя йогуртами, килограммом яблок, палкой колбасы и плиткой шоколада. Лапша и крупы отправились в коробку под столом, чай – на полку.

Порядок! Какое-то время можно жить.

Я огляделась.

В окно поверх бетонной плиты заглянули солнечные лучи. Это случалось раз в день, в ясную погоду и только на короткие полчаса во время раннего заката. Они легли на стол, отразились в чайной ложке зайчиком, с любопытством окунулись в кружку с недопитым чаем, протянулись по полу до дальней стены и позолотили серое покрывало.

Красиво!

Я убралась на столе, аккуратно развесила одежду в шкаф и принялась колдовать над бутербродом, жалея, что не купила пару помидоров. Ввиду небольшой вместительности холодильника на скоропортящихся продуктах приходилось экономить, а овощи и фрукты зачастую не умещались в неглубоком поддоне. Мясной фарш и замороженную рыбу я брала редко: их не получалось жарить на дне единственной кастрюли, а варить… уж лучше совсем не варить. Вот появится нормальная сковорода, тогда куплю бутылку масла и устрою пир.

Тонкая струйка воды, бегущая из крана над раковиной в туалете, наконец наполнила чайник, и я вдохновленно водрузила его на плиту. Чай, и не голый чай, а на сытый желудок, да еще и с кусочком шоколадки! Ох, счастье есть! Точнее, скоро будет.

С аппетитом сжевав сырно-колбасный бутерброд с майонезом, я аккуратно вытерла крошки со стола и, дожидаясь, пока закипит вода, разложила перед собой оставшуюся наличность – восемьдесят пять долларов и сорок центов. Не густо. Но в холодильнике есть продукты, а в аптечке антисептики, таблетки от головной боли, антибиотики, прогревающие мази, бинты, тампоны и обеззараживающие средства.