Мимолетная страсть - Корнуолл Лесия - Страница 20

Финеас прикрыл глаза. Он стоял посреди бального зала тетушки, во время дебютного бала сестры, с восставшим мужским естеством! Проклятая Ясмина!

Он попятился к ближайшей колонне, гадая, сумеет ли незаметно выскользнуть из зала. Ему нужен глоток воздуха. Ему нужна…

— Ой!

Финеас наступил на что-то мягкое и повернулся. В тени позади него стояла Изабель Мейтленд с исказившимся от боли лицом и неуклюже держалась за ногу.

Финеас инстинктивно шагнул вперед, чтобы заслонить ее от любопытных взглядов, пока она не придет в себя. Впрочем, вряд ли это требовалось. Ее тусклое платье почти сливалось с густыми тенями, наполнявшими выбранный ею угол. Бледное лицо словно плыло в полумраке.

— Прошу прощения, графиня Эшдаун, я вас не заметил, — язвительно бросил Финеас, раздраженный тем, что это оказалась она. — Не знаю, как у меня получилось не увидеть вас в темноте.

Изабель выпрямилась, опираясь на колонну. Ее обнаженная рука без перчатки казалась белой, как мрамор.

— Все в порядке. Я не ожидала, что вы попятитесь, иначе просто отодвинулась бы с дороги, милорд, — отозвалась она точно таким же ледяным тоном.

Несмотря на вежливые слова, глаза ее сверкали безмолвным упреком, а губы были неодобрительно сжаты. Финеаса раздражало, что это унылое создание считает его омерзительным. Женщины ее типа, как правило, находят его внимание лестным!

— Вам нравится бал? — осведомился он, точно зная, что нет, в особенности из темного угла, в котором она спряталась. Леди вспыхнула, румянец определенно сделал ее более привлекательной. Длинные ресницы опустились на высокие элегантные скулы. Финеасу внезапно захотелось вытащить шпильки из прически, более подходящей солидной даме, освободить как эти золотисто-каштановые волосы, так и саму леди и посмотреть, как Изабель Мейтленд выглядит на самом деле.

— Может быть, вы хотите шампанского?

Ее губы дрогнули, но она тут же их сжала, и они сделались бесцветными.

— Нет, благодарю, — чопорно ответила Изабель.

Финеас неловко стоял рядом. Было бы грубо просто отойти и оставить ее одну. Воспользовавшись тем, что она уставилась в плитки пола, он начал ее рассматривать. С точки зрения мужчины, если не обращать внимания на вздорный характер, строгую прическу и отсутствие драгоценностей, тело женщины под отвратительным платьем было на удивление красивым.

— Марианна обрадовалась, что вы пришли, — произнес Финеас уже не так резко, но в ответ получил лишь острый подозрительный взгляд. — Я пытаюсь вести вежливую беседу, миледи. Было бы неплохо, если бы вы тоже приняли в ней участие. Можете, к примеру, сказать, что моя двоюродная бабушка сумела вместить в слишком теплое помещение чересчур много народа, или упомянуть, какая славная сегодня погода. Необязательно проявлять остроумие, если это сложно для вас.

Ему даже в голову не пришло, что Изабель уловит сарказм, но ее взгляд метнулся вверх, и в золотистой глубине глаз заполыхало пламя.

— Весна была сырой и холодной, за исключением вчерашнего дня, — отчеканила она, — и, насколько я понимаю, сегодня здесь собралось столько людей, потому что это дебютный бал. Меня бы очень удивило, если бы хоть один холостой джентльмен находился сегодня в каком-нибудь другом месте Лондона, если учитывать богатство и красоту леди Миранды. Марианна говорила, что вы тоже подыскиваете себе жену, милорд, вероятно, поэтому сегодня здесь так много дам, вы не находите?

Финеас поморгал. В ее взгляде светился живой и острый ум. Марианна не ошиблась, у Изабель в самом деле красивые глаза, нехотя подумал он. Расплавленные озера меди и золота, словно алхимик взял комок свинца, представлявший до сих пор ее внешность, и превратил его во что-то драгоценное. Его раздражало, что эта тусклая, сложная в общении вдова обладает такими неожиданными чертами.

— А вы, графиня? — холодно осведомился Финеас. — Если я правильно помню, ваш супруг умер несколько лет назад. Не пора ли завершить траур и найти другого?

Все краски от ее лица отхлынули, Изабель тревожно оглянулась. Затем посмотрела ему в глаза, на короткое мгновение в ее взгляде возникло какое-то ожидание, но она тут же потупилась и уставилась ему на жилет.

Финеаса укололо ужасом. Боже правый, уж не решила ли она, что это предложение? Но даже если и так, это должно быть комплиментом для нее — маркиз делает предложение серому воробушку! Непонятно, почему у нее на лице отразилось замешательство.

Может быть, она любила Роберта Мейтленда, а Финеас поступил, как последний невежа, напомнив ей об утрате? Изабель словно поникла под жестокой тяжестью его бездумного замечания. Момент был вполне подходящий, чтобы задать ей несколько вопросов о Роберте, но Финеас не мог заставить себя флиртовать с ней — из всех женщин! — не мог использовать свое обаяние, чтобы вытащить из нее нужную информацию.

— Я не намеревался предлагать… — начал было Финеас, желая утешить ее, но Изабель мгновенно взяла себя в руки. Выпрямив спину, она выросла, как цветок на стебле, слишком хрупкий, чтобы расцвести по-настоящему. Вся ее уязвимость внезапно исчезла. Изабель уставилась на него, и ее блестящие глаза свирепо засверкали, а в элегантных линиях тела проявилась гордость. Грудь тяжело вздымалась под шуршащей тканью платья.

— Полагаю, первый танец уже закончился, милорд, и леди Миранда ищет вас.

Изабель отвернулась, глядя на толпу, и теперь ее стройная шея выглядела как белая колонна, исполненная негодования.

Финеас понял, что ему дали отставку, и это ему не понравилось. Только не она. Да Изабель должна быть благодарна за то, что он не пожалел времени обменяться с ней несколькими словами! Это наверняка был ее звездный час, потому что больше к ней никто за весь вечер не подойдет! Финеас скованно поклонился и отошел, даже не потрудившись пожелать ей хорошего вечера.

Изабель уставилась на черные и белые мраморные плитки пола, лишь бы не видеть, как он уходит от нее, но взгляд ее неумолимо притягивало к нему, как мотылька к огню. Финеас глуп, заносчив и горд, он до сих пор не мог узнать ее!

Изабель смотрела, как он галантно кланяется своей сестре и ведет ее на середину зала. Она ласково улыбнулась танцующей Миранде, но пальцы ног у нее подворачивались, а дыхание останавливалось в горле. Она помнила тепло его глаз на балу у Эвелин, глаз, не отрывавшихся от нее, будто она самая пленительная женщина в мире. Сердце пропустило удар и свернулось в тугой, жесткий узел в пустой груди. Все это ничего не значило. Этот мужчина — бессердечный распутник, закоренелый повеса и не стоит больше ни одной ее мысли.

Изабель укусила себя изнутри за щеку. Он безукоризненно выполнял замысловатые па танца, его атлетическое тело, безупречно мужественное и гордое, легко двигалось в такт музыке.

Она облизнула внезапно пересохшие губы и пожалела, что отказалась от бокала шампанского, хотя прекрасно понимала, что не смеет себе потворствовать, когда Онория поблизости. Ей запрещалось употреблять спиртные напитки на светских приемах, в противном случае она опьянеет и завяжет интрижку с итальянским музыкантом, как ее мать! Изабель глянула на оркестр. Ни один из них даже отдаленно не напоминал итальянца. И среди них не было ни одного мужчины, ради которого она бросила бы все. Правда, ни один из них не был Блэквудом.

Танец закончился. Блэквуд отвел сестру к следующему партнеру и прислонился к колонне неподалеку от Изабель, разглядывая толпу, но даже не посмотрел в ее сторону, хотя находился в какой-то дюжине футов. Он взял бокал с шампанским с подноса проходящего лакея. Изабель завороженно смотрела, как двигается его кадык, когда он пьет.

Блэквуд не отводил глаз от Миранды, танцующей со следующим джентльменом, — та улыбалась ярко, мило, дразняще. Губы же Блэквуда дергались и кривились, а глаза пылали так, что вполне могли прожечь дыры в красивых черных шерстяных костюмах джентльменов, танцующих с его сестрой.

Он оберегает ее, подумала Изабель, и ее натянутые нервы вздрогнули от непрошеной ревности. Какой лицемер! Охотится на женщин, соблазняет их, а потом бросает, как ненужную вещь! Наверное, уже давно забыл свое приключение с Ясминой, потому что после той ночи соблазнил еще десяток женщин, хотя прошло всего шесть дней.