Еврипид: Полное собрание трагедий в одном томе - "Еврипид" - Страница 238

Прилаженный к корме. И языки

Работали при этом: "Кто ж дозволил

Вам увозить и жрицу и кумир?

1360 И кто ты, муж?" А он в ответ: "Ореста

Вы видите: я брат ее, и дети

Атрида мы, коль ты желаешь знать.

Погибшею для дома Танталидов

Считал сестру Орест, но он нашел

Ее у вас и взять имеет право".

Но в девушку вцепились мы тогда

Еще дружнее, мы силою старались

Ее вернуть. Ты видишь на моих

Щеках следы ударов тяжких, царь...

Оружия аргосцы не имели,

И не было у нас его. Кулак

Там раздавал удары, ноги также

Они пускали в дело: то в живот,

1370 То в бок нога аргосца попадала,

А сцепимся бороться мы, и вмиг

Все тело измолотят нам. Печатью

Отмечены жестокой, на утес

Взобрались мы - кому проломан череп,

Кому в глаза попало. С высоты

Сражаться нам сподручней было. Камни

Летели на корабль их. Но стрелки,

На их корме стоявшие, не долго

Нам выдержать давали. Вот волна

1380 К земле ладью прибила - видим: дева

Ступить боится в воду, а Орест,

На левое плечо ее поднявши,

Шагает прямо в волны, вот по сходням

Взбирается и в корабельный трюм

Девицу он спускает, а за нею

И дар небес, богини изваянье.

И голос мы услышали, - он шел

Из корабля: "За весла, мореходы!

Их лопасти покройте пеной белой,

Добыча здесь - и этот лютый путь

Недаром нам открыли Симплегады".

1390 Отрадный вздох гребцов ответом был,

Ударили по влаге... и покуда

Не выходил из гавани корабль,

Он двигался; но лишь ее предела

Коснулся он, напав, могучий вал

Загородил пловцам дорогу, ветер

Назад ладью крылатую повлек,

И хоть гребцы ее, с волнами споря,

На весла налегали, но прибой

Их возвращал к земле. Тогда молиться

Вот начала Агамемнона дочь:

И так она молилась: "Дочь Латоны,

Спаси меня, ты жрицу алтарей

Своих перенеси в Элладу, дева,

1400 От варварской земли подальше этой.

А воровства ты мне в вину не ставь,

Коли тебе твой дивен брат, иль дивно,

Что я люблю Ореста". Моряки

Ее мольбу венчали кликом. Руки

Обнажены до самого плеча,

И движутся с двойною силой весла,

Покорные приказу, и пеан

Звучит из уст... Но нет... Скала все ближе,

Один из наших подле уж, другой

Их на канате тянет... Тут немедля

1410 Я с вестию к державному... Спеши

С арканами, владыка, и с цепями.

Коль ветер не утихнет, для гостей

Надежды нет. А повелитель моря,

Пергама страж, могучий Посейдон,

Враждебный Пелопидам, не откажет

Ореста нам отважного предать

С сестрой его, которая забыла,

Что милостью богини спасена!

Корифей

1420 Несчастная Ифигения! Иго

Здесь ждет тебя - погибли ты и брат!

Фоант

О, жители таврического края,

Что медлите? Уздайте лошадей...

На брег морской, живее: там остатки

Аргосского найдете корабля

И, с помощью богини, нечестивцев

Перехватить успеете. Ладьи

Другие пусть спускают. Кто по волнам,

Кто посуху верхами поспешим

И, уловив аргосцев, в море с кручи

1430 Иль на кол их... Не скроетесь и вы,

Потатчицы изменников: примерно

Я накажу вас, жены, дайте срок!

Сейчас меня другая ждет забота

И спешная - минуты на счету.

Вокруг начинается суета.

"ИСХОД"

"ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ"

Над говорящими на альтане показывается Афина.

Афина

Куда ж ты, царь? Куда стопы направил,

О царь Фоант? Внемли словам моим.

Афина я. Останови погоню,

Дружин твоих поток останови.

Вещаниям покорный Аполлона,

Орест сюда явился: Евменид

1140 Он злобою гоним и должен, в Аргос

Сестру свою доставив, отвезти

Священное в мой город изваянье -

То мук его снедающих предел.

Вот речь моя тебе: Ореста думал

Ты захватить под бурей - Посейдон

Хребет морской в угоду мне разгладил, -

И Пелопид далеко. Ты, Орест,

Хоть нет тебя перед лицом богини,

Но все ж меня послушай. Ты сестру

И статую вези. Когда же в город

Прибудешь мой ты крепкозданный, там

Есть место, царь: Кекроповых пределов

1450 Касается оно, а подле мыс

Каристии открылся. Много свято

И Галами в устах оно слывет.

Построив храм, там девы изваянье

Ты водрузишь. Таврическим его

Пусть нарекут в воспоминанье муки,

Тобою здесь подъятой, и скитаний

По Греции под жалом Евменид.

На времена грядущие там песни

Таврической богине зазвучат.

Да учреди обычай, чтобы в память

О том, как был убийца искуплен,

1460 До шеи меч у них жреца касался

И кровь пускал для вида, сердце теша

Богинино. Ифигения, ты

Ключи хранить от лестницы Бравронской

По моему велению отныне

Назначена. Там и лежать тебе,

Когда умрешь. Да ублажают деву

Одежды жен, скончавшихся в родах.

(Фоанту.)

Гречанок ты, Фоант, освободи,

1470 Домой отправь их... Ты ж, аргосец, жизнью

И раньше был обязан мне: в твою

Склонила я решенье пользу, помнишь,

Когда твои считали черепки

Там, на холме Ареевом, и было

Их поровну. Блюдите же отныне

Такой закон: коль столько ж голосов

За да, как и за нет, то муж оправдан.

Ты отдаляй, Орест, свою сестру

От этого предела, ты ж, Фоант,

Смири свой гнев, несправедливо пылкий.

Фоант

Царица, о Афина, речи божьей

Коль человек, внимая, не покорен, -

Безумец он. Нет, на Ореста я

За статую, им взятую, и жрицу,

Его сестру, уж гнева не держу.

Прилично ли против богов могучих

1480 Бороться нам? Пускай домой они

Плывут с их изваянием, и счастье

Венчает там богини новый храм,

В Элладу я блаженную и этих

Отправить жен готов, как ты велишь,

И, если так тебе угодно, копья

Подъятые и весла я немедля

К бездействию согласен возвратить.

Афина

Хвалю тебя, и верь: не только люди, -

Нужде и бог покорен. Ты, дыханье

Ветров, привей Ореста в город мой...

Сопровождать туда же изваянье

Моей сестры теперь и я иду.

(Исчезает.)

Фоант уходит во дворец.

Корифей

1490 О, путь вам счастливый!

Над вами зарей благодатной

Спасенье сияет.

(Вслед Афине.)

Тебе ж, о Паллада, хвала:

Ты смертным защита,

В богах почтена ты.

Словам покорны твоим,

Твои мы исполним веленья...

Нежданная сладостна весть.

Хор

(покидая орхестру)

Благовонной короной своей

Увенчай поэта, победа,

И не раз, и не два, и не три

Увей ему белые кудри.

^TПРИМЕЧАНИЯ^U

""ИФИГЕНИЯ В ТАВРИДЕ""

Наиболее вероятной датой постановки этой трагедии следует признать 414

г.: относящаяся к 412 г. "Елена" во многом повторяет ситуации "Ифигении",

большой успех которой, видимо, побудил Еврипида обратиться к вторичной

разработке удачно найденных им сюжетных мотивов.