Мастера детектива. Выпуск 12 - Лайл Гэвин - Страница 79

Клэнси бросил остатки сандвича в мусорную корзину и с омерзением отставил в сторону картонный стаканчик с кофе. Надо было заказать пахты – картонка не испортила бы ее вкус. Впрочем, на что можно было надеяться, если в этом дурацком ресторане за те десять лет, что он существует, научились делать лишь простейший сандвич – ветчина на куске ржаного хлеба. Он достал из кармана сигарету, закурил и сквозь облачко дыма с любопытством посмотрел на посетителя.

– Ты давно в Нью–Йорке, Росси?

– Слушай, лейтенант. Я пришел сюда задавать вопросы, а не отвечать на них.

– Ответь хотя бы только на этот.

Хмурый, тяжелый взгляд лейтенанта заставил вдруг посетителя ясно осознать, что он находится в полицейском участке.

– Пару дней. А что?

– А что ты делаешь в Нью–Йорке? Наскучило сидеть в Калифорнии?

– Я приехал на экскурсию, – невозмутимо пророкотал сиплый голос. – Захотелось поглазеть на небоскребы. Ну ладно, лейтенант, хватит тянуть резину. Где мой брат Джонни?

– Кто тебя надоумил отправиться к Чалмерсу? – продолжал Клэнси. Несмотря на тяжелый пристальный взгляд, в его голосе, похоже, было только равнодушное любопытство. – Что, когда твой братец исчезает, ты всегда начинаешь поиски с канцелярии окружного прокурора? – Его голос неожиданно посуровел. – Или все было наоборот? Это Чалмерс тебя разыскал?

Маленькие глазки презрительно сверкнули из недр припухших век.

– В этом городе любят почесать языком. А у меня есть уши. – Слабая улыбка исчезла так же быстро, как возникла, и сменилась свирепым оскалом. – Ну, и где он?

– Ты мне вот что лучше скажи, – спокойно произнес Клэнси, следя взглядом за спиралью табачного дыма, поднимающегося к потолку. – Про эту стрельбу. Вот твоего брата подстрелили. Кому бы это было нужно, как думаешь?

Лицо Пита, казалось, было высечено из мрамора.

– Ошибка, – проскрипел Росси. – Полагаю, произошла ошибка.

– Что значит ошибка? Ты хочешь сказать, что его приняли за другого? Или ты хочешь сказать, что кто–то пришел в дрянной отелишко, вообразил, будто он в тире, и принял Джонни за «мельницу»? Или за «бегущего кабана»? – Клэнси ласково улыбнулся. – Или за «голубка»?

Ни один мускул не дрогнул на каменной физиономии гангстера.

– Произошла ошибка, – повторил Росси.

– Согласен, – сказал Клэнси безмятежно. – Но вот кто ошибся?

Росси наклонился над столом.

– Слушай, лейтенант, не забивай себе голову! – сказал он с нажимом. – Мы найдем того, кто это сделал, и нам не нужны легавые для подмоги. В семье Росси умеют находить решения возникшим разногласиям. Мы сами улаживаем свои неприятности.

Клэнси удивленно поднял брови.

– Ты почему–то не учитываешь, что в него стреляли, а стрелять в человека противозаконно. И это, естественно, означает, что полиция должна вмешаться. Но есть и еще одно обстоятельство… – Он пристально посмотрел в глаза посетителю. – Я вот слышал, что семья Росси уж не такая и всемогущая. Я слышал, что они сами уже не могут уладить свои неприятности.

Маленькие глазки превратились в маковые зернышки. Наступила тишина.

– У тебя плохо со слухом, лейтенант. И давай оставим эту болтовню. Где мой брат Джонни?

– Я же сказал тебе, ты ошибся дверью. Обратись в бюро находок.

Пит Росси на секунду задержал взгляд на усталом осунувшемся лице лейтенанта и встал. Его здоровенные руки прижимали серую шляпу к животу.

– Кстати, об ошибках – ты только что допустил одну ошибку, лейтенант. – Он изо всех сил старался говорить мягко, насколько это позволял ему хриплый скрипучий голос. – Большую ошибку. У меня ведь есть друзья.

– Не сомневаюсь, – сказал Клэнси, глядя в тяжелое лицо. – И я не сомневаюсь, что у них есть дробовики…

Пит Росси открыл рот и закрыл. Глядя на Клэнси ненавидящим взглядом, он прошипел:

– У, легавый! Грошовый голодранец, легаш поганый! Да мне на тебя тьфу! Я тебя в упор не вижу! – И пошел к двери.

– Ну зачем ты так… – начал было Клэнси, но сразу осекся, увидев, что обращается в пустоту.

Он повернулся к окну и стал лихорадочно соображать, что бы мог значить визит Пита Росси. Шеренга сохнущих на веревке носков колыхалась на ветру, словно навевая утешение его измученной душе. «Безносочный Джонни Росси, подумал Клэнси, ввинчивая сигарету в пепельницу. Безносочный Джонни Росси, мальчик на побегушках при команде «Чистилище“.

Глава шестая

Суббота. 15.20

– Лейтенант? Стэнтон на проводе!

– Отлично. Соедините. – Клэнси отложил рапорт, над которым корпел, и, откинувшись на спинку, стал ждать. Раздался щелчок коммутатора. – Алло! Стэн?

– Привет, лейтенант.

– Ты где?

– В той самой аптеке на Коламбус, где мы встречались сегодня утром. Мери Келли стоит напротив окон ее квартиры, наблюдает. Обсуждает что–то с двумя старушенциями. Похоже, они создают местный общественный комитет за запрещение игры в хоккей в этом районе. Мне отсюда все видно.

– И?

– И вот сейчас я повешу трубку и пойду чего–нибудь перекушу. У меня с утра ни минутки не было.

Клэнси закатил глаза.

– Ты можешь хоть на полчаса забыть о своем желудке? Куда она пошла? Блондинка?

– А! – Стэнтон глубоко вздохнул. – Ну, она направилась прямехонько в отель «Нью–Йоркер», нигде не останавливалась. Такси довезло ее до выхода на Тридцать четвертую, и она на всех парах побежала внутрь. Я припарковался на стоянке такси, и мне пришлось посветить своим значком, когда швейцар попытался намылить мне шею. Короче, оставил я там твою колымагу и помчался в отель. И как раз успел заметить, что блондинка села в лифт. Двери закрылись у меня прямо перед носом. Но я же знал, что не должен терять ее из виду, поэтому я зашел в телефонную будку, откуда были видны лифты, позвонил в участок и попросил сержанта прислать кого–нибудь мне на подстраховку, а он сказал: будет Мери Келли.

– Продолжай! – нетерпеливо приказал Клэнси.

– Ну, мне пришлось торчать в вестибюле и следить за лифтами. Я даже не мог отойти и допросить лифтера, который отвез блондинку наверх, потому что у них там лифты с двух сторон, и я боялся, что если пойду к тому лифту, она может спуститься на другом лифте, и я ее упущу…

– Господи ты Боже мой! Дальше!

– Короче, я решил, что как только появится Мери Келли, я смогу отлучиться и допросить лифтера, но тут смотрю: эта блондинка вылезает из другого лифта – значит, я все–таки был прав – и бежит к почтовой стойке.

Клэнси нахмурился.

– К почтовой стойке?

– Ну да! Она пошла к почтовой стойке и поговорила там с клерком, а потом клерк передал ей конверт. Она сунула конверт в сумочку, достала оттуда другой конверт и отдала его клерку. Маленький такой конверт…

– Стоп! – Клэнси на мгновение задумался и щелкнул пальцами. – Ну, конечно!

– Что конечно? – озадаченно спросил Стэнтон. Потом его осенило: – Так ты знаешь, что было в тех конвертах, лейтенант?

– Кажется, догадываюсь, – сказал Клэнси. – Билеты на теплоход. Вот потому–то она так долго и не выходила из квартиры. А я–то думал: чего она там копается – неужели ей нужно так много времени на переодевание? Теперь все встало на свои места. Она позвонила в турагентство и попросила их доставить билеты в отель. А сама оставила там конверт либо с деньгами, либо с чеком, чтобы посыльный из турагентства его забрал. – Он удовлетворенно кивнул и вспомнил о Стэнтоне. – А потом что?

– Билеты на теплоход? – спросил пораженный Стэнтон. – Какие еще билеты на теплоход?

– Неважно. Долго объяснять. Расскажи, что дальше было в «Нью–Йоркере».

– Так, что дальше… Ну, короче, стою я там, маскируюсь под приезжего зеваку и надеюсь, что Мери Келли не будет телиться и скоро появится, потому что я страшно хотел подойти к тому клерку за почтовой стойкой и спросить у него, что это за конверты, а может, хоть одним глазком взглянуть на тот, что оставила мадемуазель Реник. Как вдруг она, Реник, разворачивается и опрометью несется на улицу. Я даже не знаю, что же мне теперь делать – смеяться или плакать, потому что она мчится к выходу на Восьмую авеню, а я–то машину оставил на углу Тридцать четвертой! И тут я понимаю, что машину придется бросить и брать такси, а Мери Келли будет ломать голову, куда это я запропастился, но, слава тебе, Господи, нам повезло: она обошла отель вокруг и вышла–таки на Тридцать четвертую и там поймала такси. А я прыгнул за руль. Тут как раз и Мери Келли собственной персоной явилась, а у меня ни минутки не было ввести ее в курс дела, и я решил, что «Нью–Йоркер» может подождать. Хватаю Мери Келли, сажаю ее в машину, газую, и мы садимся той на хвост.