Гадалка. Карта Смерти (СИ) - Жигулина Алина Александровна - Страница 22

— А где хозяин дома? — спросила я.

— Я хозяин, — коротко ответил Тенла.

Подавив ухмылку, я зашла в просторную горницу и кинула сумки. Какая разница, чей это дом? Главное, здесь можно поспать. А позже и искупаться.

Оборотень пошел задать корма лошади, так что никто не мешал мне обследовать дом полностью. Горница, две спальни — одна с большой, на полкомнаты, кроватью, другая с тремя узкими по углам, — кухня, выполнявшая и роль столовой. Отоплялось все это хозяйство одной печью, в горнице был сооружен очаг. Миленько, жить можно. После домика Сины и Трега, затерявшемся в лесу, и постоялых дворов — лучше и не придумаешь.

Печь была еще чуть теплой, как будто кто-то ее недавно топил. Я прислушалась к ощущениям, но магии от нее не чувствовалось. Действительно топили. Только кто?

Ложиться грязной в большую чистую кровать мне не позволили совесть и чертово воспитание. Поэтому я, сняв с себя одежду, улеглась на одну из узких кроватей. Только спать…

В предсонном состоянии я еще слышала, как гремит на кухне посудой оборотень. Но потом и он затих, не иначе как тоже заснул. Ночь выдалась тяжелой не только для меня. Ему досталось не меньше, а может, и больше.

Я проснулась от резких звуков, доносящихся с улицы. Очухавшись ото сна и открыв глаза, я поняла, что прямо под окном кто-то рубит дрова. Наверное, Тенла, если не появились другие обитатели дома.

Потянувшись и сладко зевнув, я оделась и подошла к окну. В раму, к моему удивлению, было вставлено стекло — толстоватое, но гладкое. Левая часть окна была раскрыта настежь. Я выглянула на улицу и наткнулась взглядом на оборотня.

Несмотря на более чем прохладную погоду — все-таки на дворе уже правила бал осень, — его верхняя часть тела была обнажена. Длинные волнистые волосы, забранные в хвост, щекотали лопатки. Серые исподние штаны были забраны в высокие сапоги. Правда, последние подкачали — слишком пыльные и старые. Ну прямо не парень, а игрушка. Любая девка пустит слюни, глядя на то, как он рубит дрова. А у меня при виде голого торса Тенлы побежали мурашки — от холода.

Оборотень между тем почувствовал, что на него смотрят, и повернулся к окну.

— Что, нравлюсь? — иронично изогнув бровь, спросил он. — Предложение о совместном походе в баню еще в силе.

— Тебе не холодно? — вздрогнув, спросила я. Словно в ответ на мой вопрос, дунул ветер.

— Да нет, — пожал плечами он. — Баня будет часа через два.

— Почему так долго? — возмутилась я.

— Долго? Хочешь быстро — топи сама.

Надув губы, я оторвалась от окна и пошла умываться. Честно говоря, я и не рассчитывала, что баня будет так скоро. Но можно же хоть немного повредничать?

Поспала я хорошо, часов эдак восемь. За это время оборотень успел истопить печь и приготовить обед. Я достала из печи горшок и, открыв крышку, понюхала содержимое. Пахло вкусно, тушеным мясом и картофелем. Подчерпнув ложкой особо аппетитный кусочек, я отправила его в рот и зажмурилась. Вроде есть можно, авось не отравлюсь.

Через пять минут горшок наполовину опустел. Я облизнула ложку и закрыла крышку. Все-таки при всем голоде стряпня Тенлы оставляла желать лучшего. Мясо было слишком разваренным, картошка сухой, а добавленная для остроты неведомая специя до отвращения жгучей. Что-то подобное я пробовала в детстве, когда мы с матерью путешествовали в Амарас, маленький городок южнее Тасшобы, славящийся целебными солеными озерами. Острая пища степняков давно стала притчей во языцех, только вот я пикантности острых приправ не понимала.

— Обедаешь? — бодро спросил оборотень, входя на кухню. На голый торс он успел натянуть меховой жилет, так что смотреть на него теперь было не холодно.

— У тебя явный кулинарный антиталант, — заявила я, роясь в буфете на предмет съестного.

— Антиталант? А почему тогда ты съела полгоршка? — подняв крышку, со смешком спросил Тенла.

— Голодна была, — честно ответила я и радостно улыбнулась: в углу лежал пряник. На вид не слишком свежий, но вроде съедобный.

Нахмурившись, оборотень выхватил ложку и попробовал картофель. Я хмыкнула, ведь вместе с картошкой в ложку попала еще и горошина приправы.

— Фу-у-у, — отплевываясь, протянул оборотень. — И как ты смогла съесть половину?

— Говорю же, голодная была, — хихикнула я.

Весело насвистывая, я отправилась в спальню. Так и непрочитанный любовный роман лежал в сумке, мозоля глаза. Дочитать и все-таки узнать, залезет ли граф в окно дочери баронессы, не было времени. До сегодняшнего дня.

С комфортом устроившись на кровати и прихватив пряник, я раскрыла книгу и погрузилось в чтение. Хвала небесам, граф дополз до окна дочери баронессы и глава закончилась эротической сценой, причем столь откровенной, что пару раз я поперхнулась пряником и покраснела. Даже не верилось, что этот любовный роман я взяла почитать у Сины. Неужели она такое читает?

— Баня готова, — зашел в комнату Тенла, оторвав меня от книги на самом интересном месте. — Давай только быстрее, я тоже хочу попариться.

— Ишь ты какой деловой, — пробурчала я. — Сколько хочу, столько и буду там сидеть. Баню ты по договору топил для меня.

— Тогда, может, все-таки пойдем вместе? — игриво предложил Тенла. — Я тебя попарю…

— Нет, я париться не хочу. Там есть большая бадья?

— Есть, но мы двое туда не залезем.

— Зато одна я залезу, — зевнула я и закрыла книгу.

Вытащив из сумки полотенце и чистое белье, я бодро прошагала к выходу. Книжку решила взять с собой. Авось Сина не убьет меня, если ненароком ее намочу.

— Итиль, — окликнул меня оборотень.

— Что? — оглянулась я, держа под мышкой сумку.

— Я тебе совсем не нравлюсь?

— Ну-у… Нравишься… — растерялась я.

— Как мужчина?

— Э-э… Ну…

— Ладно, иди, а то баня остынет, — с досадой сказал Тенла.

Я круто развернулась и вышла. Вопрос оборотня поставил меня в тупик. Нравится он мне или нет? Пожалуй, да. Вроде бы.

Мучаясь вопросом, я открыла дверь бани и вдохнула банный воздух — насыщенный водой, пахнущий березовыми вениками. Все мысли тут же выветрились из головы. В предбаннике было довольно холодно, и я, быстро стащив с себя одежду, нырнула внутрь. Наконец-то настал час припасенного эльфийского мыла.

Бадья в бане нашлась, и какая: примерно в мой рост, но узкая. Тенла был прав — вместе тут мы бы с ним не поместились. Да если бы и поместились, я бы вряд ли согласилось на такое предложение. Эх, слышала бы оборотня моя мама!. Она бы от такого нахальства упала в обморок и не приходила в себя минимум час.

Наполнив бадью водой, я кинула в нее кусок мыла, источающий легкий хвойный аромат. Эльфы знали свое дело: хоть мыло и не было предназначено для разведении пены в отдельно взятой бадье, шапка переливающихся пузырьков образовалась на поверхности уже через минуту. Я нырнула в это великолепие, улеглась поудобнее и расслабилась. Вот оно, блаженство!

На следующий день с утра я решила сходить посмотреть на Янек, а заодно и заглянуть на местный рынок. Как выяснилось вечером, Тенла сварил вчера в горшке последние припасы, и есть нам теперь было нечего (кроме целого пакета острой приправы…).

Оседлав Бретту, я с полчаса искала дорогу к городским воротам. Дом Тенлы находился в глубине улочек пригорода, и запутаться здесь было несложно. Вернуться домой и обратиться за помощью к оборотню мне не позволяла гордость. Я облегченно вздохнула, когда наконец вышла к воротам. Теперь бы еще найти дом, когда буду идти обратно с рынка.

У черных резных ворот было не протолкнуться. Какой-то предприимчивый крестьянин, привезший в город на продажу фураж, не хотел платить ввозную пошлину и громко возмущался, задерживая очередь. Я встала в сторонке и начала рассматривать ворота, которые сами по себе были произведением искусства. Над воротами, на арочном своде был нарисован грозный мужчина с нахмуренными бровями — бог Гор Арутувент. По обе стороны от лика — его дочери, беловолосые богини: горных ручьев Калшахен и ветров Зашима. Ничего удивительного в этом не было. На другой стороне реки Яньки, напротив города, возвышалась горная гряда Полуэцких гор. Невысокие и старые, как небо, горы пользовались большим почетом среди населения города и окрестностей.