Драконы Солернии (СИ) - Рогозина Екатерина - Страница 107

  Мы с Фениче разжали руки и отпустили друг друга. Я поднялся на подножку, а проводник закрыл дверь.

  -Привезите мне 'lardo di Prado**'! - крикнула девушка вслед уезжающему вагону. - Тогда я по приезде угощу вас обедом!

  [** 'Lardo di Prado' - прадское сало]

  Ди Ландау высунулся в окошко и расхохотался:

  -Замётано!

  Состав набрал скорость, и перрон с провожающими остался позади. Я стоял у окна до последнего момента, пока было видно плащ Фениче, а потом медленно пошёл в вагон.

  Ди Ландау развалился на нашей лавке и насмешливо смотрел на меня:

  -Эх, Фил, учти тебе Феньке за все эти вкуснятины придётся долго-предлого отрабатывать.

  Я только вздохнул. Я прекрасно понимал, что всё это давно уже вышло за рамки простой благодарности "герою", который спас из беды бедную девушку. Вот только как быть с ответной благодарностью, я не мог придумать.

  Да и раздумывать в данный момент совершенно не получалось. Наше новое путешествие совершенно отличалось от первого, когда почти год назад я покинул Латану. Тогда нашу дорогу оплатило Министерство, а сейчас - скупердяйский ди Ландау. Поэтому мы сидели на жестких лавках в вагоне сразу за тендером.

  Грохот от машины было прекрасно слышно, а так же горячие запахи из топки, которые ветер то и дело заносил нам в окна. И ладно бы шум двигателя, я не имел ничего против, вокруг царила суета, типичная третьего класса. Людей было очень много. Помнится, я уже как-то описывал эту стихийную ярмарку.

  Сначала ди Ландау сидел у окна и любовался пейзажами, дожёвывая подарок от Фениче, а когда лепёшка кончилась, ему потребовались развлечения, и мы поменялись местами.

  Теперь я смотрел в окно и читал газеты, а он болтал с соседями, играл в карты и время от времени бегал в тамбур покурить.

  Я попробовал даже дремать, это мне удалось, правда, с большим трудом. Оказалось, что в плане тишины и покоя я большая неженка (о чём мне тут же сообщил ди Ландау под смех окружающих) и мне было тяжело заснуть в том гаме, который царил вокруг.

  Поэтому только и оставалось, что наблюдать за зелёными лугами Латанской долины и белыми макушками гор вдалеке, а так же украдкой разглядывать окружающих людей.

  Я поймал себя на мысли, что раньше никогда не задумывался о том, что у каждого здесь за спиной есть своя история. Длинная ли, короткая ли, но своя. Часть этой истории была видна окружающим, выражаясь в манере говорить, жестикулировать или одеваться, а часть была скрыта. И я не вполне был уверен, что хочу знать эту скрытую часть.

  Мы сошли с поезда в Сан-Гриньяно и, пообедав, пересели в экипаж, который курсировал между большой узловой железнодорожной станцией и соседним городком Прадо. До самого нужного нам города шпалы ещё не дотянули, впрочем, это было совсем нелёгкой инженерной задачей - проще было добраться по старому доброму серпантину.

  Ди Ландау наконец-то немного устал и угомонился. Он удобно устроился на сиденье и положил голову мне на плечо. Через некоторое время я услышал спокойное сопение.

  Всю оставшуюся дорогу он проспал как ребёнок, а я смотрел на оливковые рощи, фруктовые сады и виноградники, расположившиеся на южных склонах долины. Выше в горах, где для плодовых деревьев было холодно, а для трав ещё нет, виднелись фермерские хозяйства, держащие скотину - свиней, коз и овец. Гриньянское ткацкое производство с давних времён сотрудничало с ними, закупая шерсть и производя известнейшие во всём мире ткани.

  Скальная порода подошла к дороге слишком близко, вытесняя проезжую часть чуть ли не за пределы горы и закрывая мне обзор из моего окна. С другой стороны было видно соседнюю гору, из которой добывали и по сей день мрамор потрясающей белизны.

  С этим мрамором напрямую было связано производство Прадского сала и местная легенда.

  У каждого народа есть свои секреты в засолке и заготовке этого замечательного продукта. Как известно, скульпторы, архитекторы и художники невероятно требовательны к выбору материала, так что многие глыбы из местных каменоломен были ими забракованы. Какой-то здешний фермер, чтобы не пропадать добру, додумался долбить из них корыта и класть в них сало, чтобы оно созревало до нужной кондиции.

  Говорят, что мрамор самой природой предназначен для хранения продуктов, неизменно сохраняя нужную влажность и температуру. Так что конечный продукт получался изумительно нежным и почти прозрачным. По слухам это замечательное сало поставляли к столу весьма влиятельных лиц.

  Я вполне понимал, почему Фениче, знающая толк в хорошей еде, попросила привезти именно его.

  Через несколько часов мы прибыли в горный городок и отправились к местной гостинице.

  На площади Прадо во всю шла подготовка к празднику Злых Глаз. Везде развешивались традиционные фонарики в виде мифологических чудовищ и призраков, устанавливался помост для певцов и танцоров, а пиротехники корпели над своими коробками с опасным содержимым.

  Как я уже упоминал, все в Солернии имеют нежную тягу к огню и пламени, и ни единый праздник не проходит без фейерверков. Если в неделю Зимних Огней больше уделяется внимания ровному, греющему свету, то в ночь Злых Глаз всё должно полыхать! По легенде именно в эту ночь осеннего равноденствия все тёмные горные духи, чудовища и призраки из самых глубоких холодных пещер выходят охотиться за горячей человеческой кровью. Затем и нужны огненные колёса, цветы и символы солнца, чтобы отогнать проклятые сущности подальше от людского жилья.

  На всякий случай, если фейерверки не сработают, все обряжаются в страшные маски и костюмы. Все знают, что чудовища не будут есть своих. Так что это служит дополнительной защитой для солернийцев.

  Как известно, больше всего на свете мы любим праздники, так что и Злым Глазам все отдаются с полной отдачей, придумывая разные костюмы и страшные маски. В эти дни принято пугать и быть испуганным.

  Из нашего окошка в гостинице хорошо была видна суета на площади. Кое-кто уже во всю торговал сластями и костюмами для тех, кто забыл пошиться или подготовиться. В сумерках начали зажигаться фонари, и потемневшее озеро превратилось в чашу с россыпью золотых монет и драгоценных камней.

  Мой напарник кинул мне пару солей:

  -На, сгоняй на почту, ты Феньке обещался дать весточку.

  Я взвесил на ладони монеты и нахмурился:

  -Должен заметить, что в этот раз сеньорина Фениче в качестве отвлекающего манёвра не сработает. Что вы задумали?

  Ди Ландау засверкал глазами и возмущённо распахнул пасть, готовясь вывалить на меня гневную отповедь, сдобренную народными словечками, но я не отводил от него взгляда. Я уже говорил, что мало кому удавалось переиграть меня в гляделки, так и в этот раз мой подопечный потупился и обиженно надулся.

  Я на всякий случай уточнил:

  -Насколько это противозаконно?

  Молодой маг шмыгнул носом и проворчал:

  -Ваще не противозаконно. Я хотел сходить погулять, окрестности посмотреть.

  Я не отвёл от него взгляд и правильно сделал. Хитрый ди Ландау не собирался мне выдавать сразу всю информацию. Он сопел, мялся, не зная, как от меня избавиться без применения силы и Силы. Ему не стоило вообще покупать мне билет в Прадо, так и было написано у него на лице. Наконец, он упрямо уставился в ответ и заявил:

  -Если я тебе расскажу, будешь участвовать, понял? И не смей мне мешаться, мы сюда из-за тебя приехали только потому, что ты наобещал всякую фигню тупому привидению.

  Я подумал и кивнул. Для меня помощь бывшему хозяину была очень важна. Я действительно хотел узнать, что произошло давным-давно. Это было для меня делом чести. Не знаю, есть ли у гомункулусов честь и гордость, но я всегда старался выполнять свою работу как можно лучше. Как показала наша история, даже я иногда допускаю ошибки, и осознание этого очень сильно меня задевает.

  Я кивнул:

  -Хорошо, я помогу. Только в чём?

  Ди Ландау, прищурившись и поджав губы, посмотрел на меня, прикидывая, можно ли мне доверять. Потом пожал плечами, как будто отвечая на какие-то свои мысли и ухмыльнулся: