Драконы Солернии (СИ) - Рогозина Екатерина - Страница 114

  -За отдельную плату, - самодовольно отвечал молодой эксперт и продолжал шелестеть бумажками как ни в чём ни бывало.

  Я не мог себе позволить проявлять любопытство на рабочем месте, поэтому натянул на лицо маску невозмутимости, но по дороге домой не удержался и спросил о поединке.

  -Ты чего? - удивился мой напарник. - Ты ж был при этом, когда Маргарита меня попросила. Ну, помнишь, мы ещё "Глаз" у Ливио в отделе искали, когда с Бьянками разбирались прошлой зимой.

  Я напряг свою память так сильно, как только мог. Почему-то сразу не получалось выповить оттуда просьбу начальницы избить своего внука так сильно, чтобы он потерял над собой контроль... Зато потом...

  "Но за это, чуть позже, ты мне тоже кое-что сделаешь" сказанное матроной давным-давно под это подходило больше всего. Видимо, остальные события вроде договора между матроной и её подчинённым прошли мимо меня или меня не сочли нужным ставить в известность. Пока я раздумывал, ди Ландау приобрёл в ближайшей лавочке вечерние новости, нашёл нужный раздел и ткнул мне под нос:

  -Вот!

  Мне даже стало как-то обидно, уже вся столица в курсе (и когда только журналисты пронюхали?), один я не при делах. Поэтому я взял газету и внимательно ознакомился с заметкой. Там некто сеньор (или сеньора?) Пенна разливался соловьём, явив свету чуть ли не оду с поздравлениями Солернии в целом и всему нашему Министерству в частности с обретением ещё одного могущественного волшебника. В статье с обилием слов в превосходной степени сообщалось, что храбрейший Луиджи д'Карбоне, внук могущественной и известнейшей в высших кругах нашего общества благородной сеньоры Маргариты Сцентиллы (или если произносить с настоящим Латанским акцентом - "Шентиллы"), решился на ритуальный поединок для обретения Силы, завещанной ему предками. Бой с прославленным Багратионом ди Ландау, кто показал свою восхитительную и необыкновенную Силу на Весенних Играх, проходил под строжайшим наблюдением самых могущественных волшебников Министерства, а так же с разрешения самого министра. Далее слова вообще превращались в жидкий мёд и бальзам, разливаясь по странице широкой струёй. Нас всех поздравляли с обретением ещё одного блестящего молодого человека, чья будущая карьера и судьба, без сомнения, - прославить родную страну.

  Про то, что бой был провокацией с самого начала, причём Луиджи по наущению начальницы (всё-таки я был прав! Прав! Это Маргарита всё устроила!) дразнили не меньше года, прежде чем он перешёл к активным действиям, а "строжайшее наблюдение" подоспело очень сильно потом, не было ни слова. Уворачиваться и передёргивать уважаемого журналиста определённо учили там же, где и ди Ландау, или же у сеньора Пенны были на руках не все факты.

  -Прославленный, я прославленный! - самодовольно урчал всю дорогу до дома молодой эксперт и едва не лопался от удовольствия.

  Даже вид полуразрушенного особняка с привидением не привёл его в чувство. Он слишком устал за день, поэтому сразу завалился в постель и перечитывал заметку раз за разом.

  -Надо маме отправить, пусть гордится! - наконец выдал он, выпил горячего вина и заснул, даже не раздеваясь.

  Пришлось избавить его от кителя и ботинок, а он сам, почуяв прохладный воздух непрогретой комнаты, заполз в свой одеяльный кулёк и накрылся с головой. Газету я подобрал и положил в коробку к своим папкам и бумагам. Сеньора Тамарина заслуживала повода гордиться своим сыном.

  Пока мой подопечный отдыхал, я собирался с мыслями после этого безумного дня. Нет ничего лучше, чем физический труд, чтобы успокоиться и начать размышлять спокойно. Поэтому я выбрал для своих экзерсисов ванную. Пришлось изрядно потрудиться очищая стены от пыли и паутины, а так же оттирая кафель.

  Мне очень сильно нужен был физический труд, меня это успокаивало. Конечно, с большим удовольствием я бы покидал уголь в топку паровоза пару деньков... Но кто же меня пустит?

  Во-первых, до меня только сейчас дошло, что если Луиджи получил возможности равные патрону Ливио, а ди Ландау его всё равно переборол, то какой же уровень Силы можно присвоить моему подопечному? Ну, вот чисто теоретически? От предположений становилось как-то не по себе. Как вообще такое... СУЩЕСТВО может относительно мирно жить в человеческом обществе? Как ему удаётся держать всю свою мощь под контролем и использовать настолько порционно?

  Во-вторых, я никак не мог вспомнить, жив ли сейчас сеньор Дрюини, и как с ним можно связаться. Не то чтобы я не доверял своей памяти и словам господина Евгения про "железного коня", но про предсказания лучше всего спрашивать у самих предсказателей, а не узнавать через третьи руки. Какой-то гнусный червячок, ноющий ровно на той же гармонике, как и недовольный молодой эксперт, не давал мне покоя. Значит, нужно было найти старого мага и каким-то образом попросить его об аудиенции.

  Я действительно не присутствовал лично, когда предсказание было сделано. Искусственным людям запрещалось входить в здание клуба, к которому принадлежал господин Евгений.

  Значит, это придётся делать моему подопечному. К счастью, он обладал способностью находить нужных людей и подход к ним. Оставалось только надеяться на него.

  Когда из-под плесени на кафеле проступили цветущие горные травы вроде диких ирисов, лаванды и тюльпанов, мне стало ощутимо легче. Да, этот старый дом нагонял на меня множество воспоминаний, но это были очень тяжкие воспоминания, потому что само здание было похоже на загнивающий и начинающий разлагаться труп. Зато сейчас, когда оно потихоньку восстанавливалось из небытия и обживалось, становилось легче на душе (при условии, что я обладал ею).

  Так же вечером я написал письмо сеньоринам Пассеро и Альта с разъяснением вчерашних событий. Я не сомневался, что они видели газету и у них могли возникнуть вопросы. Я просил девушек не волноваться и заверял их, что со всеми участниками этой истории всё в порядке. Мне как-то не верилось, что у моего напарника дойдут до этого руки, поэтому сделал всё сам. Отправить послание нужно было утром по пути на работу, поэтому я с вечера положил письмо в карман кителя.

  Утром ди Ландау подскочил на запах кофе как ни в чём ни бывало. Вчерашний бой не оставил на нём никаких ощутимых следов, разве что волчий аппетит. После своего ежедневного ритуала он умял всё, что было в доме, и смотрел на мои брускетты с паштетом такими несчастными глазами, что я не выдержал и поделился. У меня хлеб в горле поперёк вставал от такого страдающего взгляда.

  Это совершенно не сказалось на утренней тренировке в паркетной: всё опять провалилось неизвестно куда, и ди Ландау скакал по ещё тёплому полу вокруг маэстро Фабио. Тот удивлялся, ведь по его мнению, молодой колдун должен был сейчас лежать пластом и дрыхнуть.

  Я подумал и решил, что победа над соперником и избавление юной Лючии от опасности придали юноше сил. Он не мог торжествовать, и это наполняло его воодушевлением.

  Пока они разминались и упражнялись, я отправил своё письмо с посыльным, а потом присоединился к ним. Видимо, из вчерашнего дня ди Ландау запомнил всё происходящее, в частности мои невольные восклицания. Поэтому наскакавшись вдоволь и наваляв меня по паркету (счёт был почти ровным), он начал зыркать на меня своими голубыми глазищами и, наконец, спросил:

  -Ну, так кто такой этот твой Дрюини?

  81

  К моему удивлению маэстро Фабио услышал нас почти из противоположного угла. Слух у него был не хуже чем у меня.

  -Дрюини? - прошуршав к нам, переспросил он. - А какое вам до него дело?

  Пришлось объяснить им обоим то, что я не успел рассказать вчера по некоторым причинам. К моему удивлению ди Ландау даже не развопился, что я сокрыл от него такую важную информацию. Люди меня внимательно выслушали и переглянулись.

  -Так вот о чём вчера толковал Стефано, - задумался наш наставник. - Найти Бартоломео совсем не проблема. Он давным-давно уже не выезжает из столицы и бывает только в трёх местах: у себя дома, в дурацком клубе и на зимнем приёме у короля.