Драконы Солернии (СИ) - Рогозина Екатерина - Страница 17

   Удар следовал за ударом, а я пытался загораживать своих подопечных. Я не владел магией, у меня не было защитных амулетов, у меня было только моё тело, которое со всей своей массивностью служило людям живым щитом.

   Не могу сказать, что я не чувствовал боли. Она была, но не такая, которую совсем нельзя терпеть. Возможно, это были особенности моего бытия гомункулусом. А, может быть, я всегда был таким. Ведь я не помнил, кто и как жил в этом теле ранее.

   Резко стемнело и полил дождь.

   В скалах жуткими голосами внезапно завыл ветер. Это было слишком похоже на человеческие крики, не верилось даже, что воздух и камни могут издавать такие звуки. Это был крик злобы, обиды и ярости. Я физически ощущал чужой гнев. Единственными людьми на острове были мы, и вряд ли нам вчетвером удалось бы перекричать стихию.

   Я с облегчением увидел, что отец Ио и Багратион уже пришли в себя. Один опустился на колени, молитвенно сложил руки и принялся за чтение священных текстов. Второй оттащил Эмилио к себе за спину и сделал руками странную фигуру - сложил ладони лодочкой и сплёл пальцы между собой.

   Удары следовали один за другим, я понял, что слабею, и следующий порыв ветра сбил меня с ног, прокатил по земле и припечатал спиной к острым валунам. В голове начало странно мутиться, как будто на меня набрасывали прозрачные тёмные покрывала - одно за другим.

   Сначала я перестал чувствовать холодные струи дождя, которые хлынули стеной, потом мир окончательно погас, слабо проявляясь только во вспышках молний.

   Следующий удар ветра пришёлся по людям, но, к счастью, не причинил им никакого вреда. Молитвы священника оградили их от бешенства стихии. Вместо того, чтобы располосовать хрупкие тела, удар расплескался и исчез, как будто бы перед священником появился невидимый щит.

   Теперь всё зависело от отца Ио, я больше не мог прикрывать своих подопечных.

   Я медленно сползал в темноту, уже не осознавая, где нахожусь. И тут мир содрогнулся. Я узнал ощущение от магии ди Ландау.

   Ранее я ни разу не слышал, чтобы он произносил заклинания. Среди магов это был особый шик колдовать молча, потому что обычный маг, вынужденный молчать становился неэффективен, и молодой эскперт всячески демонстрировал свою крутость, мысленно управляя ветром и водой. Судя по всему он принципиально не использовал общепринятых заклинаний, выстраивая какие-то свои конструкции и воплощая их в жизнь.

   В этот раз он действительно что-то говорил. Словами.

   Я с трудом поднял веки и увидел, как он приложил свои руки рупором ко рту. Из-за воя ветра, шума дождя и общей слабости я никак не мог сосредоточиться на словах, но каждый его выкрик был наполнен Силой.

   Перед моими людьми высилась сотканная из ничего белая фигура. Ветер трепал её волосы и платье, но я видел, что это женщина. Она поводила руками и ветер повиновался ей, обрушиваясь на людей.

   На каждый удар ветра маг отвечал своим заклинанием. Мне были знакомы эти интонации, но я никак не мог вспомнить, где уже слышал подобное. Сил у меня на это не было, и я мирно распрощался с сознанием, окончательно рухнув в темноту.

   Приходил я в себя долго и тяжело. Мне страшно хотелось пить, язык во рту превратился в тёрку и ощущать его таким было мучением. Впрочем, это было не важно. Гораздо важнее было то, что я не умер.

   Я лежал на животе и обзор у меня был совсем маленький: складки моего же плаща, лежащего под головой. Первым моим порывом было встать и осмотреться, но сил на это не было. Я попытался повернуть голову, это вызвало приступ боли и я не сдержал стона.

   -Очнулся! - раздался голос Эмилио, и мне к губам тут же сунули флягу.

   Я сделал два глотка, не чувствуя вкуса, и снова закрыл глаза. В этот раз я не уплывал в темноту, я покачивался на её волнах где-то недалеко от точки пробуждения. Именно там, где можно лежать, не чувствуя боли, но при этом прекрасно понимая, что происходит вокруг.

   Дождя не было, я лежал на чём-то сухом и тёплом, но в то же время мою израненную спину приятно холодил ночной воздух. Кожа на спине горела огнём, как будто на неё опрокинули банку с соляной кислотой, поэтому прикосновение зимнего ветра было только освежающим. Сознание медленно возвращалось.

   Чей-то негромкий голос без остановки читал надо мной молитвы, обращаясь к богу и всем его святым попеременно. Я вспомнил, что священника зовут отец Ио.

   Итак, я слышал голос Эмилио, голос Ио, а как же мой напарник?

   Я напряг волю, стряхивая с себя липкую дремоту, и заставил себя подняться. Боль тут же не заставила себя долго ждать, впившись жаркими ядовитыми зубами мне в спину. Но мага я всё-таки нашёл, он колдовал над какой-то лужей.

   Слава богу! Все мои люди были живы!

   -Не вставай! - Эмилио надавил мне на плечи, заставляя лечь.

   -Лёд готов, - ди Ландау приблизился.

   Голос мага был очень хриплым, словно он орал несколько часов кряду или выкурил пять пачек сигарет за один присест.

   Я чуть не застонал, в этот раз от наслаждения, когда почувствовал настоящий холод. Боль тут же затихла, убравшись куда-то глубоко под кожу, и своим нытьём напоминая, что хоть она стала меньше, но никуда ещё не ушла.

   Прошло некоторое время, прежде чем отец Ио замолчал.

   -Теперь его можно нести, раны не должны открыться опять, - заключил он. - Давайте, перекладывайте его на носилки.

   Два юноши с ворчанием (я большой и тяжёлый!) подняли меня и переложили в самодельный транспорт из плаща ди Ландау и более-менее прямых веток, связанных вместе. Я почувствовал, как они взялись за импровизированные ручки и подняли носилки.

   Отец Ио шёл рядом, нёс фонарь и негромким голосом рассказывал о том, что произошло.

   -Вы спасли нам всем жизнь, - без всяких предисловий, свойственных священникам, начал он. - Мы действительно оказались не готовы, что дух сеньоры Бергенты проснётся так скоро.

   Я запомнил верно, что происходило до того, как я потерял сознание. Отец Ио поставил божественные щиты, чтобы уберечься от злобных ударов стихии. А вот рассказ о применённом ди Ландау заклинании меня немного позабавил. Маг, уловив в голосе священника укоризну, обиженно запыхтел и огрызнулся:

   -Я вам не экзорцист! Как мог, так и прогнал призрака!

   -Но использовать отборный портовый мат по отношению к благородной даме. Чему тебя там научили в Университете! - пробурчал отец Ио. - Ты же её обидел.

   -А что мне ещё было делать?! Иначе она обидела бы нас! - рыкнул раздосадованный эксперт. - Гома моего вон чуть не сломала!

   Я едва не прослезился от умиления. Итак, я из разряда нежелательных элементов перекочевал в собственность ди Ландау. Что ж, пусть напарником он меня ещё не признаёт, но уже считает 'своим'. Прогресс налицо.

   С другой стороны меня позабавил способ утихомирить призрака. Самый древний и распространённый, так называемый 'народный' способ.

   Любой призрак - это не вполне воплощённое в реальности нечто. Нестабильный и мерцающий, даже древний и могучий мог быть изгнан из нашей реальности светом, звуком или экспрессивной лексикой, потому что каждое из этих явлений само по себе несёт в себе кусочек истинной Силы.

   Это одна из причин, по которой до сих пор осенний праздник Злых Глаз всегда празднуется с размахом. Считается, что в самую тёмную и ненастную ночь в году по земле ходят неупокоенные души и на поверхность выбираются демоны подземелий. Поэтому всю ночь люди гуляют - шумят, пускают фейерверки, бьют в барабаны и дудят в трубы, разгоняя и пугая нечисть.

   Ди Ландау подумал, что простая ненормативная лексика не доставит княгине никакого неудобства, слишком уж сильным и древним призраком она была, поэтому наш предприимчивый эксперт додумался не только использовать слова, но и вложить в них столько Силы, сколько это вообще возможно.

   Через полчаса перебранки, призрачная дама перестала пытаться убить людей, а ещё через пять минут обиженно растворилась в воздухе. Я вполне её понимал, словарный запас "народного" варианта общения произвёл впечатление даже на меня, когда я ознакомился с ним ещё в порту Бергенты.