Драконы Солернии (СИ) - Рогозина Екатерина - Страница 24

   Наконец, когда вагонные часы показали три часа ночи, я понял, что устал и попробовал заснуть ещё раз. Даже гомункулусам нужен сон, чтобы восстановить силы. Не могу сказать, что нам снятся какие-то особенные сны. Их я, как правило, не помню, обычно вокруг меня возникает какая-то темнота, но не в этот раз.

   Меня преследовало повторяющееся видение: я снова в лодке, волны несут неизвестно куда, стараясь перевернуть утлое судёнышко. Вот поднимает вверх и бросает вниз - во тьму, в грохочущие воды, которые норовят сомкнуться надо мной, утащить ко дну. Я точно помню, что ди Ландау пытается совладать с парусом, но яростная вспышка молнии ясно высвечивает, что в лодке никого нет, только я один.

   Я рванулся к парусу, чтобы поймать хлопающее на ветру полотнище, и проснулся. Молния оказалась ярким фонарём на узловой станции, бившим мне прямо в глаза. Солнце ещё даже не взошло, я проспал не больше часа.

   Весь следующий день я помню, как в тумане.

   На моё счастье я ехал без пересадок, иначе в таком состоянии потерялся бы на какой-нибудь станции. Вся моя радость от поездки на поезде куда-то улетучилась. Я просто никак не мог сосредоточиться на том, что эта поездка должна доставлять мне удовольствие. За последние пять дней, я еду на паровозе уже второй раз. Никогда ещё в моей жизни не происходило столько невероятных и занимательных событий, но как раз быть может из-за их невероятного количества я пребывал в таком нестабильном состоянии.

   Так продолжаться не могло, поэтому днём я попросил своего проводника устроить мне встречу с начальником поезда. Тот оказался невысоким толстячком с курчавой бородой, придававшей его лицу солидность. Строгая форма тёмного цвета с двумя рядами пуговиц делала его немного стройнее, а фуражка с железным драконом - чуть выше. Я угостил его чашечкой кофе в вагоне-ресторане, объяснил свою ситуацию (что не могу спать, с ума схожу от беспокойства, ведь впервые еду один и так далеко) и попросился поработать. Хоть как-нибудь, лишь бы устать.

   На меня посмотрели, как на сумасшедшего, потому что кто в своём уме вместо отдыха будет жаждать потрудиться, но министерские нашивки на моём кителе сослужили мне добрую службу, и меня хотя бы выслушали, не вызывая наряд полицейских и целителя.

   -Если не побрезгуете, то можно покидать уголь. Умаетесь как пить дать, - осторожно предложил начальник поезда, сеньор Торре.

   Я его искренне поблагодарил.

   Будка встретила меня нестерпимым жаром от топки, влагой от котла и недоумёнными взглядами машинистов. Паровой движитель грохотал, шипел, свистел, взблёскивал стёклами монометров, водомеров и машинным маслом на стыках и вентилях. Вокруг были трубы и рукояти, как будто вены и артерии неведомого гигантского организма.

   -Сеньору надо помочь устать, - вручая мне лопату, сообщил сеньор Торре своим подчинённым.

   -Ну, это у нас быстро, - рассмеялся старший машинист с белой бородой. Он кивнул своему напарнику, мол, объясни что да как.

   Тот совершенно не возражал свалить часть тяжёлой работы на кого-то ещё. Он объяснил, сколько забирать угля из тендера и как кидать его в топку. Сначала у меня не очень получалось равномерно распределять топливо, но через полчаса я наловчился.

   Моё настроение резко пошло на поправку. Конец безделью! Я снова был нужным, у меня опять была работа.

   К вечеру отношение машинистов ко мне здорово улучшилось, потому что я работал не покладая рук. Мне даже сделали комплимент, мол, в Министерстве не только белоручки сидят, которые бумажки перекладывают из одной стопки в другую.

   -Или ты там истопником подрабатываешь? - весело щурясь, спрашивал старший машинист.

   -Всякое бывало, - невозмутимо отвечал я.

   Машинисты сочли это шуткой и посмеялись. Вечером я распрощался с ними до утра, покинул будку и пошёл приводить себя в порядок: организм требовал мытья, воды и пищи. От тяжёлой работы в душном машинном отделении страшно хотелось пить. Жажду я утолил первым делом, а потом направился в уборную. После ледяной воды, мыла и бритвы я почувствовал себя гораздо лучше.

   Вот уж где пригодились деликатесы от Пассеро! Я не заметил, как опустошил полкорзинки. Утром я ничего не мог в себя запихнуть, а после честной работы готов был быка заглотить в один присест.

   Следующую ночь я спал, как убитый. Никаких лодок, волн и прочей ерунды мне не снилось. Так же не было этого отвратительного беспокойства, на него просто не осталось сил.

   На следующий день поезд постоял несколько часов в Латане, где мне передали сопроводительные бумаги с новым назначением для ди Ландау и для меня. Заправившись углём и водой, мы снова двинулись в путь.

   Так прошли ещё двое суток.

   Днём я тяжко работал, заработав с непривычки мозоли на ладонях, ночью спал. Машинисты в благодарность, когда у нас выдавалась свободная минутка (всё-таки шесть рабочих рук, это не четыре) показали мне всё устройство будки и разъяснили, что и как. Даже разрешили напоследок подать сигнал с помощью свистка.

   Когда я сошёл в Амбре, сеньор Торре предложил мне пройти обучение на машиниста, если вдруг когда-нибудь мне надоест моя работа в Министерстве, и даже пообещал свои рекомендации. Я его серьёзно поблагодарил.

   Всё-таки поезда - это что-то... До чего же могуча сила пара - сдвинуть такую чугунную махину с места, да ещё и длинный хвост вагонов следом за ним. Меня до последнего момента не оставляло ощущение, что это - живое существо, прожорливое, жаркое, но невероятно сильное. Пляшущий огонь в топке, словно биение сердца, наполнял состав жизнью и движением.

   Мне почему-то было так спокойно между тендером и машиной, мир был простой и правильный. Ты кормишь железное чудовище, оно - движется и несёт тебя на себе. Это успокаивало, давало ощущение, что так продлится всегда. Но я понял, что моя жизнь дала мне эту маленькую передышку, а теперь меня ждут новые приключения.

   Как я догадался?

   Просто меня никто не встретил на вокзале. "Полуденное Солнце" заправилось водой, углём и пассажирами, стравило пар и ушло в обратную сторону. Несколько шустрых маневровых паровозиков с небольшим количеством вагонов, увезло пассажиров по дальним веткам. Четырёхцелиндровая "L'etoile filante" отправилась из Амбры прямиком в столицу Аттау - Жирри, увозя солернийцев и гостей нашей страны на север. Местный наряд полиции прошёл мимо меня шесть раз, а я всё стоял с чемоданом в руках и ждал, когда же меня встретит ди Ландау.

   Наконец, я понял, что планы моего напарника изменились. Поэтому я нанял экипаж и отправился в местный филиал Министерства, отметить своё прибытие и заодно разузнать о молодом эксперте. Ведь не может же маг пропасть в этом городе. Там обязательно должны знать о нём хоть что-нибудь.

   Коляска довезла меня до трёхэтажного особняка на одной из боковых улиц, выходящих на квадратную площадь. Я расплатился (наконец-то пригодились деньги!), хотя мне не понравились блестящие алчностью глаза возницы, мне показалось, что меня надули, но я действительно не знал, сколько стоит проезд. Впрочем, качать права я не стал, меня гораздо больше занимали другие вопросы.

   За время моего стояния на вокзале неприятное беспокойство стало возвращаться.

   Я вошёл в особняк с невзрачной вывеской, сообщающей, что министерский региональный координатор сидит именно тут. В здании царила привычная мне суматоха. До конца рабочего дня ещё оставалось несколько часов, поэтому в холле было полно клерков и служащих.

   Я поймал одного, представился и уточнил, не видел ли кто моего напарника. По перекошенному лицу клерка, я понял, что ди Ландау и тут уже успел проявить характер. Я уже был готов извиняться, за его поведение, но как ни странно, оказалось, что я ошибся.

   Молодой эксперт - пропал.

   Меня принял сам начальник отдела, сеньор Брачалетта и ввёл в курс дела.

   Маг прибыл ровно в полдень того дня, как отправился через Врата в Бергенте. В храме его встретили священники и препроводили сюда. Молодой человек получил всю необходимую помощь от магов и полиции. С ним отправили четверых человек в сопровождение. За два дня напряжённой работы юноше удалось соориентироваться и напасть на след воров, уводящий на север, в пограничные с Аттау горы. Тогда был снаряжён конный отряд, выступивший в тот же день. В проводники им выдали двух егерей, которые хорошо знали все пути в соседнее государство.