Драконы Солернии (СИ) - Рогозина Екатерина - Страница 77

  -Что от меня требуется? - серьёзно спросил мой напарник, перестав придуриваться.

  -Составить план занятий и написать сами лекции, - матрона передала ди Ландау папку с расписанием. - После отпуска я хочу с ними ознакомиться, учти это. Тебя очень просили не хулиганить, понятно?

  Моему напарнику пришлось кивнуть.

  Так вопрос, который я поднимал ещё зимой, был решён ко всеобщему удовольствию. Я был рад, что дело сдвинулось с мёртвой точки, и перед моим подопечным открылись потрясающие перспективы.

  Матрона Маргарита отбыла в отпуск со спокойной душой, зная, что молодому магу будет чем заняться в её отсутствие. Маэстро Фабио традиционно поехал с ней.

  В Солернии есть давняя летняя традиция: на последний летний месяц работы прекращаются практически везде (кроме определённых производств, где нельзя прерывать цикл, например, в металлургии, а так же определённых социальных служб вроде больниц, храмов и полиции). Люди уезжают в родные города, в горы на север, где ещё лежит снег, чтобы покататься на лыжах или посетить горячие источники. Многие едут на запад, к морю, чтобы хорошенько отдохнуть и набраться сил перед новым трудовым годом.

  В Министерстве остановились все дела и опять остались одни дежурные. Ди Ландау вызвался сам на первые две недели. Ему был нужен доступ в министерскую библиотеку, чтобы подготовиться к лекциям, а так же он опять взял подработку, в этот раз у патрона Бастиана.

  Тот его строго-настрого предупредил, чтобы он не устраивал того, что учинил в департаменте патрона Ливио.

  -Как будто это моя вина! - возмутился мой подопечный после ухода владыки Архива. - Всё, Фил, в этот раз кофе не пьём!

  Да о каком кофе могла идти речь - было слишком жарко. Единственное место, где сохранялась хоть какая-то прохлада, были паркетные залы маэстро Фабио.

  Дни следовали за днями, мы работали, сортируя бумаги, собирали материал для лекций в Архиве. Тут ди Ландау сильно пригодилось моё знание бывшего места работы. Так же мы продолжили наши тренировки, хотя это было сложно и моему напарнику, и мне самому.

  Через две недели мы сдали все дела и ключи следующему дежурному и отбыли в Бергенту. Я тоже получил приглашение от гостеприимных Пассеро провести остаток отпуска у тёплого моря. Само собой, я не смог отказаться.

  Это путешествие сулило мне множество приятных событий и всяческих удовольствий.

  54

  Зато в отличие от меня мой напарник растерял весь свой радостный настрой и был в шоке, когда бодрой рысцой добежал с железнодорожного вокзала до "Красного Воробья" и наткнулся там на исключительно довольных собой матрону Маргариту и маэстро Фабио, вкушающих кулинарные шедевры сеньора Рикардо. Они были в летних шелковых одеждах, совершенно не похожие на себя. До чего же меняет людей служебная форма. Теперь перед нами сидела не могущественная повелительница экспертов и не повелитель "паркетных" залов, а пожилая пара, получающая удовольствие от прекрасной еды.

  У обалдевшего юноши даже чемодан выпал из рук.

  -Это чего?!.. - выдохнул он. - Это как?! Это что, я даже дома буду на работе?!

  На моё счастье маэстро Фабио не стал меня выдавать с потрохами, иначе на одну ледяную статую гомунукулуса на улицах Бергеты стало бы больше.

  Сеньор Пассеро оторвался на мгновение от своей пышущей жаром плиты:

  -Твоя собственная маманя пригласила их сюда ещё на Играх. Так что быстро сполоснись с дороги и надевай фартук, будешь помогать!

  Пожилая парочка захихикала, глядя на растерянного эксперта, и сделала новый заказ:

  -Ещё, пожалуйста, ваших восхитительных мидий и фаршированных кальмаров!

  Лицо моего подопечного надо было видеть. Столько невыразимого горя было в его глазах, что я даже забеспокоился. Как оказалось - зря.

  Ди Ландау нежно поприветствовал маму, обнял тётю, поднялся переодеваться наверх и... исчез. Факт исчезновения подтверждало распахнутое окно и верёвка, спущенная в сад.

  -Вот бандит! - хмыкнул сеньор Рикардо и только покачал головой. - Ну его, пусть бегает.

  Я вызвался помогать вместо него. Надо же было хоть чем-то отплатить гостеприимной семье. Только Пассеро замахали на меня руками и сказали, чтобы я отдыхал.

  Я был им очень благодарен и поступил, как мне советовали.

  За следующие две недели пролетели во мгновение ока, но вместили в себя невероятное количество событий.

  В Бергенте не было такой яростной и сухой жары, как в столице. Море смягчало воздух, а постоянный ветер приятно освежал, поэтому я не чувствовал себя таким уставшим от переизбытка тепла.

  Летняя Бергента была гораздо дружелюбнее, чем зимняя. Её наполнял солёный ветер, аромат пиний и запахи пышных цветов. Я позволил себе побродить по этому городу в одиночестве целый день. Мне было интересно, чем Бергента отличается от Латаны.

  Строгая и напыщенная столица, исполненная собственного достоинства, с её зданиями в классической манере, с высокими шпилями, с каменными стенами и Бергента, одной стороной обращённая к морю, открытая всем его ветрам. Город бесконечных узких лестниц и серпантинов, разноцветных штукатуренных стен, весь усыпанный лепестками пышных роз и увитый виноградом. Вот какой для меня стала Бергента.

  Я не решился бродить один в темноте, чтобы посмотреть, что рисуют на потолке и стенах жители портового города. Не то чтобы я боялся местных нарушителей спокойствия, сколько не хотел заблудиться в непривычных переулках.

  Это был изумительный день, проведённый в полном одиночестве, потому что моего напарника захватили родичи и не отпускали, решив наобщаться с ним за все те месяцы, что он провёл вдалеке. Все его вопли, что он же ещё не уезжает, не давали никакого эффекта.

  Сеньора Тамарина, узнав, что Багратиону доверили преподавание в Университете, была в восторге. Она сказала, что юноше надо обязательно сшить новый костюм. Её сын покорно согласился, хотя я ожидал от него бурю возмущения. Забавно, что многие в общем-то безобидные слова своих дяди и тёти он встречал в штыки, но стоило что-либо произнести его матери, как он тут же превращался в кроткого ягнёнка. От него только и слышно было "да, мамочка, хорошо, мамочка". Так что местный портной получил хороший заказ. Сеньора Тамарина выбрала самую лучшую шерстяную ткань, тёмно-синюю в узкую белую полоску, совершенно не собираясь экономить на любимом сыне. Багратион было порывался заплатить ("Я уже большой! Я сам могу!"), но его попросили не беспокоиться.

  Сеньорина Лючи получила у отца Ио благословение и отпуск от своих обязанностей в храме. Поэтому все дни она проводила с нами.

  Меня, можно сказать, приняли в компанию. По крайней мере мой напарник не возражал, если я следовал за ними везде, куда ему бы вздумалось пойти или залезть.

  Он открыто игнорировал свои обязанности в ресторане, стараясь не встречаться с матроной и маэстро, зато развлекался на всю катушку в других местах.

  Мы побывали в местных пещерах, полюбовались на каменные сосульки, растущие на потолке, ловили в изумительно чистом бирюзовом море крабов и рыбу, ходили под парусом. Меня научили не только править лодкой и грести, но и плавать самому. Сколько это вызвало насмешек и хохота от ди Ландау, просто не передать. Он-то чувствовал себя в воде как рыба, даже маленькая сеньорина ныряла с лёгкостью. Я бы так и не понял общей концепции, если бы добрая сеньорина Лючи не сказала:

  -Не волнуйтесь. Вы слишком сильно напрягаетесь, а надо доверять морю. Оно вас держит.

  -Надо вывезти его на глубину, да выбросить, - ехидно скалясь, предложил ди Ландау. - Жить захочет - выплывет.

  Сеньорина Лючи его не поддержала, поэтому я практиковался на песчаном мелководье.

  Разумеется, больших успехов быстро достигнуть не удалось, зато я перестал тонуть сразу же при попадании в воду. Этого было вполне достаточно, чтобы продержаться, пока меня подберут.