Часовые Вселенной - Рассел Эрик Фрэнк - Страница 108

— Поместите его в надежное место,— велел Бенфидд Джеймсону,— и держите там, пока мы не получим ответ.

— Думаете, я собираюсь сбежать после того, как проделал весь путь сюда? — возразил Харпер.

— Нет, не думаю — поскольку у вас не будет ни малейшею шанса сбежать.

Бросив на Джеймсона предупреждающий взгляд, Бенфилд вышел с фотографиями в руках.

— Мы позвоним вам, как только что-нибуд ь узнаем,— пообещал Джеймсону Кинг.

Он пристально посмотрел на Харпера, пытаясь вновь обрести властный вид, и продолжал смотреть ему в спину, пока тот выходил. Но в голове его крутился дикий водоворот мыслей, и ему было страшно, как он ни пытался это скрыть.

— Спасибо за обед,— устало сказал Харпер, сидя в кабинете Джеймсона.— Похоже, скоро вам придется покупать мне и ужин.

Он посмотрел на часы.

— Без двадцати четыре. Почему они не доложат непосредственно вам? Это ведь ваши люди, так?

— У них свой приказ.

— Да, я знаю. Приказ, полученный от кого-то другого. В данный момент вы размышляете о том, что это дело не вполне в вашей компетенции. В задачи ФБР входит многое, но не поиски чересчур расточительных космических пилотов. Так, по крайней мере, вы считаете. И не можете решить, выйдет ли из этого хоть какой-нибудь толк.

— В свое время выясним.

— Что-то долго они выясняют.

Харпер несколько минут сидел молча, затем начал проявлять признаки нетерпения.

— А если тот старик мертв и больше не в состоянии кого-либо опознать?

— У вас есть причины так думать? — спросил Джеймсон, пристально глядя на него.

— Да. Возможно, те трое решили подстраховаться и вернулись, чтобы заткнуть ему рот.

— Зачем? Свидетельство мисс Уитгингэм снимало с них всякие подозрения. Было бы крайне глупо так поступать, вновь привлекая к себе внимание после того, как им успешно удалось уйти в тень.

— Вы рассматриваете случившееся с неверной точки зрения,— заявил Харпер,— и ошибаетесь в двух отношениях.

— А именно?

— Вы полагаете, что если они виновны, то поведут себя как любые другие земные головорезы, убившие полицейского. Но почему они должны так поступать? Данное преступление вовсе не значит для них то же самое, что для нас. Напротив, они могут относиться к нему так же, как относится к своему поступку какой-нибудь тупоголовый фермер, который, увидев в лесу странную птицу, целится в нее из ружья и стреляет. Возможно, то была редчайшая птица в мире, последний экземпляр. Но разве фермера это хоть немного волнует?

— Вот причина, по которой они вряд ли вернутся, чтобы убить свидетеля,— заметил Джеймсон.— Вряд ли он их хоть немного волнует.

— Вовсе нет. Это аргумент против вашего предположения, что их главным образом заботит убийство Элдерсона. Думаю, на самом деле их беспокоит нечто куда более серьезное.

— Например?

— Страх, что их слишком быстро опознают. Они вовсе не стремятся к тому, чтобы в них узнали астронавтов, не говоря уж о том, чтобы их заклеймили как преступников. Если где-то заметят пропавший космический экипаж, начнутся поиски по всем континентам, а на данном этапе им это совершенно не нужно. Что бы они ни собирались сделать, им требуется время.

— Раз вы настолько хорошо информированы,— слегка язвительно заметил Джеймсон,— возможно, сумеете объяснить, с какой целью они к нам прибыли?

— Одному богу известно. Но цели у них явно грязные. Иначе зачем им пытаться действовать тайно? Будь у них честные намерения — к чему тогда скрываться?

— Возможно, вы совершаете ту же ошибку, какую только что приписали мне,— сказал Джеймсон.— Вы рассматриваете их с человеческой точки зрения. Не слишком разумно оценивать таким образом цели и поступки инопланетян, верно?

Харпер презрительно фыркнул.

— В той степени, в какой их действия касаются нас, мы просто вынуждены рассматривать этих существ с нашей точки зрения. Вполне возможно, что их по праву считают выдающимися авантюристами и величайшими патриотами в истории Венеры. Но если из-за их махинаций я хоть сколько-нибудь пострадаю — для меня они будут всего лишь троицей выдающихся подонков.

— Полностью с вами согласен.

— Ладно. Так или иначе, вряд ли тот старик с заправки сможет однозначно указать на них как на убийц Элдерсона. Самое большее, на что он способен,— подтвердить имеющиеся подозрения.

Харпер подался вперед, пристально глядя на Джеймсона.

— Но что он действительно сможет — это то, чего мы пытаемся от него добиться. Он сможет посмотреть на три фотографии, кивнуть и положить начало поискам. Есть только один надежный способ ему помешать — заставив замолкнуть навеки, пока не стало слишком поздно.

— Вполне разумно,— согласился Джеймсон,— но в ваших рассуждениях есть один серьезный недостаток.

— Какой?

— По всем новостным каналам передали подробности обоих убийств, как Элдерсона, так и Уитгингэм. Все от побережья до побережья знают, что вас разыскивают за второе убийство и подозревают в первом. Троим беглецам известно, что они никак не вписываются в эту картину. Да и описанию свидетеля, о котором вы беспокоитесь, могут соответствовать тысячи людей. В программе новостей ничто не наводило на мысль, что свидетелю покажут фотографии, извлеченные из секретных папок Вашингтона. Так с чего бы им делать подобный вывод?

— Потому что я застрелил мисс Уиттингэм.

— Не понимаю,— нахмурился Джеймсон.

— Послушайте, я же вам рассказывал. Они почему-то подобрали на дороге эту девушку, вероятно просто потому, что подвернулась возможность, а им хотелось испытать свои методы. Возможно, они миссионеры, не упускающие ни одного шанса заполучить очередного новообращенного, по принципу «чем больше, тем лучше». Так или иначе, они превратили ее в одного из себе подобных. Она перестала быть Д жоселин Уитгингэм, но продолжала под нее маскироваться. Не спрашивайте меня, каким образом, поскольку я этого не знаю и не могу даже предположить.

— И что?

— Сейчас главный вопрос — сумели ли они запомнить личность девушки? Или ее облик не отложился в их памяти, поскольку они сочли его несущественным? А может, им попросту трудно воспринимать личность людей?

— Продолжайте,— поторопил Джеймсон.

— Если ее личность им неизвестна, весть о ее смерти ничего не будет для них значить. Для них новости, в которых говорится об убийстве Уитгингэм, станут лишь очередной передачей об отвратительным убийстве, и они даже не поймут, что имеют к этому какое-то отношение. Но если они ее опознают...

— Ради всего святого, не держите меня в неведении,— умоляюще сказал Джеймсон.

— Тогда убийство Уиттингэм заставит их действовать как можно быстрее. Они захотят выяснить, почему ее убили. Они захотят знать, убили ли ее из-за того, что в ней удалось распознать венерианца, а если да, кто и каким образом это сделал. Они прекрасно понимают, что, если станет известно об их присутствии на Земле, это присутствие неминуемо свяжут с космической экспедицией. И им очень захочется выяснить, успеют ли они разорвать связь, перерезав несколько глоток.

— Включая вашу.

— Да. Я — жертвенный козел. Мое имя и адрес сообщили в новостях по всей стране, прямо-таки приглашая до меня добраться — если у венерианцев получится это сделать. В любом случае, быстро я не умру. Меня прикончат медленно, очень медленно.

— С чего вы взяли?

— Насколько я догадываюсь, в их распоряжении имеется одно-единственное оружие — но чудовищное. Они могут притворяться людьми, и их притворство не может распознать никто, кроме какого-нибудь чуда природы вроде меня. Для них крайне важно знать, как мне это удается. Они не могут гарантировать, что подобное не повторится, если не узнают, как я это делаю. Они не могут бороться с угрозой, не понимая ее сути. Им придется вытащить из меня правду любой ценой, любым самым кровавым и рискованным способом. Иначе кто знает, сколько еще людей смогут их распознать и когда настанет последний час венерианцев. Их жизнь не будет стоить ломаного гроша.