Часовые Вселенной - Рассел Эрик Фрэнк - Страница 159

Лиминг испустил громкий стон и пожаловался самому себе:

— Что ж, дружище, придется пошевеливать мозгами за двоих...

Эта случайно вырвавшаяся фраза засела у него в голове и стала бродить, как дрожжи. Через некоторое время он сел, обалдело уставился на крошечный клочок неба и сказал, едва сдерживаясь, чтобы не закричать:

— Ну конечно же, вот оно — за двоих!

Эта идея крепко засела в голове Лиминга, и ко времени прогулки у него начал вырисовываться план. Перво-наперво требовалось соорудить какое-нибудь хитрое приспособление. Распятие или хрустальный шар дают обладателю слишком важные психологические преимущества, чтобы ими пренебречь.

Вещица может иметь любую форму, размер и конструкцию — главное, чтобы она была явной и бесспорной новинкой. К тому же эффект от нее будет сильнее, если изготовить ее не из тех материалов, которые можно отыскать в камере,— частей одежды или скамьи.

В самом деле, лучше, чтобы она состояла из чего-нибудь другого и несла на себе несомненную печать загадочной, неизвестной технологии.

Навряд ли ригелиане сумеют ему помочь. Они по двенадцать часов в сутки ишачат в тюремных мастерских — участь, которая, возможно, суждена и ему, после того как он пройдет допрос и обнаружит свои способности. Ригелиане производили форменные куртки и штаны, ремни и сапоги, кое-какие осветительные и электрические приборы. Им претило работать на армию, но перед ними стоял простой выбор: вкалывать или голодать.

Судя по их рассказам, у них не было ни малейшей возможности тайком вынести из мастерских что-либо действительно ценное вроде ножа, стамески, молотка или полотна ножовки. В конце смены пленников выстраивали, и никому не позволялось выходить из строя, пока не проверят каждый станок, не пересчитают и не запрут все инструменты.

За первые пятнадцать минут дневной прогулки Лиминг прочесал весь двор в поисках предмета, который мог бы хоть как-то пригодиться.

Он бродил взад-вперед, вперив глаза в землю, как несчастный малыш, потерявший монетку. Ему удалось найти всего-навсего две деревяшки четыре на четыре дюйма и в дюйм толщиной: он сунул их в карман, не имея ни малейшего понятия, что с ними делать.

Закончив поиски, Лиминг примостился у стены и перекинулся словом с парой ригелиан. Он не мог сосредоточиться на беседе, и при появлении насторожившегося охранника собеседники ретировались. Потом к нему подобрался еще один ригелианин.

— Что, землянин, все еще надеешься выбраться отсюда?

— Естественно.

Собеседник фыркнул и почесал за ухом — жест, который его соплеменники использовали как выражение вежливого сомнения.

— Думаю, что наши шансы куда выше.

Лиминг пронзил его взглядом.

— Почему это?

— Нас много и мы вместе,— уклончиво ответил ригелианин, как будто опасаясь сболтнуть лишнее,— Что можно сделать в одиночку?

— Обдурить их и смыться при первой же возможности,— сказал Лиминг.

Тут он заметил на пальце, почесывающем ухо, кольцо и зачарованно уставился на него. Он и раньше видел эти незатейливые украшения. Многие ригелиане носили такие же. И кое-кто из охранников тоже. Кольцо представляло собой изящную штучку, состоящую из четырех-пяти витков тонкой проволоки, концы которой были изогнуты и запаяны таким образом, что образовывали инициалы владельца.

— Где ты откопал такое сокровище?

— Что я откопал?

— Кольцо.

— А, ты про это.— Опустив руку, ригелианин с довольным видом полюбовался кольцом,— Мы сами их делаем в мастерских. Помогает от скуки.

— Ты хочешь сказать, что охрана вам не запрещает?

— Они не вмешиваются. Ведь от этого нет никакого вреда. А потом, мы сделали несколько штук для охранников. И еще мы делаем для них автоматические зажигалки. Могли бы наделать и для себя, если бы они нам были нужны.— Он помолчал с задумчивым видом и добавил: — Мы полагаем, что охранники торгуют кольцами и зажигалками за пределами тюрьмы. Во всяком случае, у нас есть такая надежда.

— А зачем это вам?

— Может быть, они наладят постоянную и выгодную торговлю. И тогда, после того как они все это надежно устроят, мы урежем поставки и потребуем комиссионных в виде лишнего пайка или кое-каких неофициальных поблажек.

— Отличная мысль,— одобрил Лиминг.— Всем вам не помешало бы обзавестись приличным бизнесменом, способным проталкивать товар в большие города. Как насчет того, чтобы взять меня в долю?

Слабо улыбнувшись, ригелианин ответил:

— Самоделки никого не волнуют. Но стоит охранникам заметить, что пропала одна маленькая отвертка, пиши пропало. Всех разденут догола, и провинившемуся не поздоровится.

— Не станут же они поднимать шум из-за пропавшего моточка проволоки, ведь так?

— Скорее всего, нет. Ее там полно, материалы они не проверяют. Только что можно сделать из мотка проволоки?

— Одному богу известно,— согласился Лиминг.— И все же он мне нужен.

— Замок проволокой не откроешь, возись хоть сто лет,— предупредил собеседник.— Слишком уж она тонкая и мягкая.

— Мне всего-то и нужно на набор зулусских браслетов. Зулусские браслеты — моя слабость.

— А что это такое?

— Какая разница? Ты только достань мне такой проволоки, вот и все.

— В ближайшем будущем ты сможешь стащить ее сам. После допроса они пошлют тебя работать в мастерские.

— Она нужна мне раньше. И как можно скорее. Чем больше и чем скорее, тем лучше.

Ригелианин помолчал, обдумывая просьбу, и наконец сказал:

— Если ты что-то задумал, держи свой план при себе. Не выдавай его никому даже намеком. Начнешь открывать рот — тебя тут же накроют.

— Спасибо за добрый совет, дружище,— ответил Лиминг.— Так как насчет проволоки?

— Увидимся завтра, в это же время.

С этими словами ригелианин отошел от него и затерялся в толпе.

В назначенный час ригелианин был на месте и передал ему добычу.

— Тебе этого никто не давал, ясно? Ты сам нашел во дворе. Или обнаружил у себя в камере. Или сотворил из чистого воздуха. Но ни от кого не получал.

— Не волнуйся. Тебе это ничем не грозит. И еще — тысяча благодарностей.

Проволока была медная, луженая, свернутая в тугой моточек. Ночью он размотал его у себя в камере; оказалось, что длина проволоки чуть больше его роста — около семи футов.

Лиминг сложил ее пополам и стал сгибать и разгибать, пока она не переломилась. Одну половину он спрятал под крышкой скамьи. Следующую пару часов он потратил на то, чтобы вытащить из скамьи гвоздь. Гвоздь вылезал с трудом и здорово поцарапал ему пальцы, но Лиминг не отступал, пока не добился своего.

Отыскав одну из деревяшек, он определил ее центр и каблуком вогнал в него конец гвоздя. По коридору протопали шаги. Он засунул свою поделку под скамью, подальше от посторонних глаз, и успел улечься как раз перед тем, как открылся глазок. Блеснул луч света, заглянул холодный змеиный зрачок, раздалось ворчание. Свет исчез, глазок закрылся.

Возобновив работу, Лиминг стал крутить гвоздь туда-сюда, время от времени ударяя по нему каблуком. Занятие оказалось нудным, но теперь у него, во всяком случае, появилось дело. Так он трудился, пока наконец не просверлил деревяшку на две трети толщины. Тогда он взял половину проволоки и разломал ее на две неравные части. Из короткого куска он соорудил аккуратную петлю с двумя концами длиной три-четыре дюйма каждый. Он постарался, чтобы петля как можно больше походила на правильную окружность. Потом длинным куском туго обмотал петлю, так что получилась плотная спираль с концами такой же длины, как и у петли.

Прислонив скамью к стене, он подобрался к окну. Рассматривая свое творение в отблеске уличных прожекторов, Лиминг внес несколько мелких исправлений и остался доволен. Он поставил скамью на место и с помощью гвоздя сделал на ее конце две маленькие засечки, отметив точный диаметр петли. Наконец он подсчитал число витков в спирали. Их оказалось двадцать семь.

Важно было запомнить все детали — ведь ему предстояло воспроизвести по возможности точно такую же штуковину. Именно сходство поможет заморочить противнику голову. Если заговорщик создает два загадочных предмета, одинаковых по цели и назначению, трудно не прийти к мысли: он знает, что делает, и замышляет нечто страшное.