Часовые Вселенной - Рассел Эрик Фрэнк - Страница 182

И снова холодная дрожь пробежала у него по спине. Он пошевелил лопатками, стараясь прогнать странное ощущение. Его охватило острое чувство психологического тупика: как будто мысли было позволено двигаться в любом направлении, кроме одного-единственного. Стоило ей податься в ту сторону — сразу же звучал сигнал тревоги и любопытствующий ум покорно отступал.

— Ни черта. Сплошные глазные яблоки и зрительные нервы,— проворчал Грэхем, засовывая на место пачку ничего не значащих писем.— Он с ними ложился и с ними вставал.

— У меня то же самое,— отозвался Воль.— А что такое конъюнктивит?

— Болезнь глаз.

— А я подумал, что это из области железнодорожной связи.— Добравшись до последнего письма, Воль положил их обратно в ящик.— Здесь у него нет ни лаборатории, ни хирургической клиники. Он оперировал в Госпитале глазных и ушных болезней, в Бруклине. Надо бы попытать счастья там, как ты считаешь?

— Сначала позвоню в офис, пора доложить результаты.— Воспользовавшись телефоном Рида, Грэхем долго беседовал с Сангстером. Закончив, он сказал Волю: — Требуют, чтобы мы летели туда быстрее звука. Нас ждут с самого утра. У Сангстера такой вид, будто он проглотил атомную бомбу.

— Нас? — с нажимом спросил Воль, подняв брови.

— Нас обоих,— подтвердил Грэхем.— Случилось что-то архиважное.— Потирая подбородок, он с нескрываемым разочарованием оглядел комнату,— Улов, как в пустыне! Хоть нас и поторапливают, все же заглянем-ка по пути в госпиталь. Это последний шанс узнать что-то про Рида.

— Тогда поехали.

В госпитале секретарша сдала их с рук на руки доктору Причарду, высокому, моложавому, подтянутому мужчине. Поздоровавшись, он снял белый халат и предложил им сесть.

— Полагаю, вы хотите задать мне вопросы о бедняге Риде?

— Вы уже знаете, что он умер? — в упор спросил его Грэхем.

Причард сдержанно кивнул:

— Нас известила полиция. Они позвонили вскоре после того, как это случилось.

— Покончил он с собой или нет — вопрос спорный,— сказал Грэхем.— Возможно, он намеренно бросился под машину, возможно, и нет. Сам я думаю, что нет. Тем не менее свидетели показывают, что вел он себя отнюдь не нормально. Не могли бы вы объяснить, что с ним произошло?

— Я ничего не знаю.

— Может быть, в последнее время вы заметили у него какие-то странности?

— Пожалуй, нет. Я ведь был его ассистентом, а потому уверен: будь в его поведении что-то необычное, я бы наверняка заметил.— Доктор на секунду задумался.— До позавчерашнего дня он был как-то по-особому озабочен. Но для человека его склада и профессии в этом нет ничего из ряда вон выходящего.

— Почему до позавчерашнего дня?

— С тех пор я его не видел. Он взял краткий отпуск, чтобы закончить какую-то работу.

— А он не уточнил, какую именно?

— Нет, он никогда особо не распространялся о своих делах.

— Вы знали профессора Мейо или доктора Уэбба?

— Слышать — слышал, но знаком не был.

— Не упоминал ли Рид в разговоре с вами кого-нибудь из них? Может быть, он говорил о каких-нибудь общих интересах?

— Нет,— без колебаний ответил Причард.

Грэхем обреченно посмотрел на Воля: «И здесь тупик», потом снова обратился к Причарду:

— Насколько мне известно, Рид был выдающимся хирургом-офтальмологом. Могла ли его профессия обусловить повышенный интерес к наркотикам?

— Возможно — до какой-то степени.

— Нет ли у вас здесь специалиста по наркотикам?

Причард снова задумался.

— Пожалуй, лучше всех в них разбирается Дикон. Вам его позвать?

— Да, пожалуйста.

Причард позвонил:

— Пусть Дикон зайдет на минутку, если он свободен.

Вскоре появился Дикон. Вид у него был недовольный. На руках — резиновые перчатки, на седеющей голове — офтальмологическое зеркало с лампочкой.

— Какого черта вы в такое время...— начал он, но, заметив посторонних, осекся и буркнул: — Прошу прощения.

— Извините, доктор, что оторвали вас от работы,— миролюбию начал Грэхем.— Постараюсь вас не задержать, а потому буду краток. Не могли бы вы сказать, что случится с человеком, если он разукрасит себя йодом, а внутрь примет мескаль и метиленовую синьку?

— Угодит в психушку! — ни секунды не раздумывая, ответил Дикон.

Воль притворно ойкнул и уставился на свой живот.

— Что, буквально? — так и вскинулся Грэхем.— Это вызовет психическое расстройство?

— Да ничего подобного! Просто надо быть сущим идиотом, чтобы додуматься до такой бессмыслицы. Вот и все, что я хотел сказать.

— Я совсем не об этом, доктор. Меня интересует физический эффект, независимо от мотива.

— Ну хорошо.— Дикон заговорил уже более дружелюбно,— Не буду скрывать, у других специалистов вы могли бы получить более точный ответ, и все же я бы так сказал: от мескаля ваш человек воспарит до небес — если, конечно, примет приличную дозу, метиленовая синька очистит почки и обесцветит мочу. Что же до йода, он окажет бактерицидное воздействие и окрасит кожу. К тому же, являясь галогеном, он очень быстро распространится по всему организму.

— А вы не думаете, что все три препарата, если применить их вместе, могут подействовать как-то по-особому, причем куда сильнее? Скажем, один из них, как катализатор, вызовет реакцию другого?

— Тут вы меня поймали,— признался Дикон.— Многокомпонентные реакции все еще являются темой научных исследований и надолго ею останутся.

Грэхем встал, поблагодарил обоих врачей, потом сказал Волю:

— Похоже, Рид вступил в эту смертельную игру совсем недавно. Он просто не успел ни предупредить, ни высказать ничего конкретного. То, что за всем этим скрывается, способно поражать тяжело и молниеносно.

— Движущийся объект поразить всегда тяжелее,— с мрачным юмором отозвался Воль.— Теперь к Сангстеру? — спросил он.

У Сангстера они застали высокого щеголевато одетого мужчину средних лет. В нем угадывался военный. Когда они вошли, Сангстер выразительно посмотрел на часы и представил им незнакомца: полковник Лимингтон, потом без обиняков объявил:

— Все расследование выходит из-под контроля нашего ведомства.— Перегнувшись через стол, он вручил Грэхему листок бумаги.

Грэхем начал читать: «Ваша просьба о срочном переводе в Разведывательную службу США удовлетворена, и вышеназванный перевод вступает в силу, начиная с сегодняшнего дня. Впредь вам надлежит выполнять поручения и приказы полковника Джона X. Лимингтона, в чье подчинение вы поступаете вплоть до получения дальнейших указаний».

Едва сдержав волнение при виде знакомой подписи, стоящей под документом, Грэхем вопросительно взглянул на Сангстера:

— Но ведь я ни о чем таком не просил, сэр.

— Если хотите, можете порвать,— ответил Сангстер.

— Послушайте меня, мистер Грэхем,— вступил в разговор полковник.— Дело вот в чем: нам бы хотелось, чтобы вы и дальше вели расследование, но имея большие возможности, нежели те, что доступны вам сейчас.

— Благодарю,— ответил Грэхем, все еще не придя в себя от неожиданности.

— Один из наших людей в информационном агентстве сообщил нам о тех запросах, которые по вашей просьбе сделал Гарриман. Они привлекли наше внимание к фактам, которые в противном случае могли бы на какое-то время остаться вне поля зрения.— Он погладил аккуратно подстриженные усы. Все это время выражение его лица оставалось очень серьезным. — Из погибших ученых одиннадцать — американцы. Их значение для нашей страны просто неоценимо. Но какой бы тяжелой ни была утрата, она ничто по сравнению с угрозой дальнейших потерь. Правительство не может отнестись безразлично к целой серии внезапных и загадочных смертей.

— Понимаю.

— Значит, вы принимаете назначение? — в упор спросил Лимингтон.

— Да, разумеется! — Он еще раз перечел письмо с чувством затаенной гордости, которому немало способствовала неприкрытая зависть Воля. Как же — теперь он один из членов самой испытанной и надежной когорты, созданной правительством, один из самых привилегированных и доверенных людей Дядюшки Сэма!