Замок лорда Валентина - Сильверберг Роберт - Страница 239

Валентин старался по возможности преуменьшить грозящую им опасность.

— Спой мне балладу о лорде Малиборе,— попросил он Кара-беллу как-то вечером, когда они сидели за столом. В ответ на ее удивленный взгляд он улыбнулся, однако продолжал свои настойчивые уговоры, пока в конце концов она не достала миниатюрную арфу. Зазвучала старинная песня:

Валентин вспомнил слова и принялся подтягивать:

Тунигорну явно было не по себе. Он расхаживал по каюте, держа в руке кубок с вином.

— Я думаю, мой лорд, эта песня принесет нам несчастье,— пробормотал он.

— Ничего не бойся,— сказал Валентин.— Спой с нами.

В кают-компанию вошла Панделюм. Приблизившись к столу короналя, она остановилась с выражением некоторого замешательства на заросшем шерстью лице. Валентин жестом пригласил ее присоединиться, но она нахмурилась и встала в стороне.

— Что случилось, Панделюм? — спросил Валентин, когда затих последний куплет.

— Драконы, мой лорд, идут с юга.

— Много?

— Очень много, мой лорд.

— Вот видите? — не выдержал Тунигорн,— Мы накликали их этой дурацкой песенкой!

— Тогда споем еще разок, чтобы они оставили нас в покое и следовали своей дорогой,— сказал Валентин и затянул снова:

Новая стая состояла из нескольких сотен особей — обширное сборище морских драконов, вереница поражающих воображение туш. В центре стаи двигались девять громадных королей. Валентин старался не подавать виду, что тревожится, хотя сам ощущал почти осязаемую угрозу, исходившую от этих созданий. Впрочем, драконы проследовали мимо, не подходя к эскадре ближе чем на три мили, и с какой-то сверхъестественной целеустремленностью стремительно скрылись в северном направлении.

Глубокой ночью, когда Валентин спал и разум его, как всегда был открыт для всех откровений, ему привиделся странный сон. Посреди широкой долины, утыканной угловатыми скалами и изъязвленными сухими деревьями без листьев, легкой парящей поступью по направлению к отдаленному морю двигался поток людей. Он обнаружил среди них себя, в таких же, как и у всех, свободных одеждах из воздушной белой ткани, которая развевалась сама по себе, хотя в воздухе не чувствовалось ни дуновения. Никто из окружающих не казался ему знакомым, но в то же время у него не было ощущения, что он находится среди чужаков: он знал, что тесно связан с этими людьми, что они его попутчики в неких странствиях, продолжавшихся многие месяцы, возможно, годы. А теперь путешествие подходит к своему завершению.

Впереди раскинулось море, переливающееся всеми оттенками цветов; поверхность его колыхалась то ли из-за движений исполинских созданий под водой, то ли из-за притяжения луны, огромным янтарным диском зависшей в небе. Могучие волны изогнутыми хрустально прозрачными когтями вздымались и отступали в мертвой тишине, невесомо ударяя сверкающую сушу, как если бы они были вовсе не волнами, а лишь призраками волн. А вдали от берега за всей этой круговертью вырисовывался в воде темный массивный силуэт.

То был морской дракон, которого называли драконом лорда Кинникена, считающийся крупнейшим среди своих собратьев. Его никогда не касался гарпун охотника. От гигантской вытянутой спины с костяным гребнем исходило ослепительное сияние — чудесный мерцающий аметистовый свет, заполняющий небо и окрашивающий воду в темно-фиолетовые тона. Безостановочно и торжественно разносившийся вокруг колокольный звон проникал повсюду, заполняя души и мрачным трезвоном грозя расколоть мир на две части.

Дракон неудержимо двигался к берегу; его гигантская пасть разверзлась, подобно входу в пещеру.

— Наконец пришел мой час,— слышится голос короля драконов,— и вы принадлежите мне.

Странники, привлеченные и завороженные исходящим от дракона ослепительным пульсирующим свечением, парят в сторону моря, в направлении разверстой пасти.

— Да. Да-а-а. Придите ко мне. Я — водяной король Маазмурн, и вы принадлежите мне!

Теперь дракон достигает отмели, волны расступаются перед ним, и он легко выходит на берег. Перезвон колоколов становится еще громче: ужасный звук неумолимо заполняет атмосферу, давит на нее, и с каждым новым ударом воздух становится гуще, тягучее, теплее. Драконий король расправляет колоссальные крылообразные плавники, растущие из утолщений за его головой, и с их помощью совершает стремительный бросок вперед, на морской песок. Едва его массивное тело оказывается на суше, первые странники без колебаний входят в титаническую утробу и исчезают; а за ними следуют и остальные нескончаемой вереницей добровольных жертв, стремящихся к дракону, в то время как он ползет им навстречу.

И они входят, и гигантская пасть поглощает их, и Валентин находится среди них, и он спускается глубоко в бездну драконьего чрева. Он попадает в бесконечное замкнутое пространство и видит, что оно уже заполнено неисчислимым множеством — миллионами, миллиардами — проглоченных, в числе которых люди и скандары, врууны и хьорты, лиимены и су-сухирисы, гэйроги… все великое множество народов Маджипура, запертое в утробе драконьего короля.

Маазмурн продолжает двигаться вперед, все дальше удаляясь от моря и все с большей жадностью заглатывая мир: он поглощает города и горы, континенты и моря, полностью вбирает в себя необъятный Маджипур… И тогда он ложится, свернувшись кольцами вокруг планеты, словно некая исполинская змея, заключившая в своей утробе какое-то существо вселенского размера.