Пасодобль — танец парный - Кисельгоф Ирина - Страница 2

Где скрываются небритые и волосатые мачо, метросексуалки? В кино. Вот где!

Каждый удаленный, сбритый на теле мужчины волос резко снижает уровень тестостерона и превращает такого мужчину в бесполезную в обиходе вещь. Отсутствие вторичных половых признаков, включая растительность на теле, лишает мужчин половой идентичности. Они понимают это на уровне подсознания. С одной стороны, атавизм в виде их инстинкта продолжения вида, с другой — безумные метросексуалки-трудоголики с педофилией. Расщепленность подсознания невыносима для утлых мужских плеч и порождает среди них асексуалов, гомосексуалов, бисексуалов, маньяков, инфантилов и прочее и прочее.

И я в жизни не видела ни одного педерастического узла. Даже не представляю, как они должны выглядеть. Я знаю только одно. Как женщина, я не приветствую гомосексуализм. Мужчин и так мало. Нечего сокращать генофонд. Но я знаю гомосексуалов, которые будут получше Червякова. Как человеки.

Люська делила себя между мной и ее слоном. Тело слона щедро разбегалось в высоту, длину и ширину. Люськиного слона звали Радик. Но не какой-то там Радик, а Радислав по паспорту! Если вкратце, то стати Радика вытекали из его тела ради мирской славы.

Из любопытства я как-то спросила Люську, как она выдерживает такую тушу? Люськино лицо приобрело отсутствующее выражение. С него сразу исчезли все мысли и сосредоточились где-то внутри ее головы. Люськино лицо думало обезличенно.

— Ю хэвнт андерстуд ит йет, — подсказала я.

— Мы русиш не понимайт, — огорошила она.

— Йа? — удивилась я.

Оказывается, Люська была «они». Как император всея Руси. Вывод напрашивался сам собой. Кесарю — кесарево. Не в медицинском смысле.

Мы с Радиславом не переносим друг друга, как кошка с собакой. Так повелось издревле. Само собой. Точнее, так повелось с репродукции «Женщина в шляпе» Пикассо.

— Ты похожа на нее, — Радислав ткнул пальцем в груду металлолома из дюралюминия.

— Во мне полно жизни и огня, — холодно парировала я.

— В домне тоже полно огня! — закатываясь от смеха, заржал он. — Но жить в ней никто не хочет!

— Слушай, жировоск! — переждав слоновий гогот, любезно ответила я. — Твой мозг умер, так и не родившись. Тише булькай своим желе, это будет менее очевидно.

Я была спокойна, но внутри меня бушевала ярость. Меня впервые унизили так, как никто еще не унижал. Какой-то грубый, безмозглый мужлан пытался аргументировать мою полную несостоятельность и ненужность. Доходчиво! На примере! В этот момент я поняла, что ненавижу не только Радислава, но и Пикассо. Ненавижу смертной ненавистью. Обоих! Какого черта я притащила альбом с репродукциями Пикассо к Люське? Какого черта мне нравился Пикассо? Этот кубовый нонконформист?! Спасибо моей маме-искусствоведу! Дети в детстве читают сказки и рассматривают азбуку в картинках, я читала сказки Апулея и рассматривала альбомы с репродукциями картин великих художников. Без мамы. Ну что ж. Богу — богово, кесарю — кесарево. Я не знаю живопись как искусствовед, но общее представление имею. Всем ясно?

Придя домой, я обнаружила в маминой библиотеке идеолога нонконформистов по имени Кандинский, их знамя и жупел для окружающих. Почему моя мама скрыла его существование? Тоже не переваривает? Ничего удивительного! Кандинский подогнал антиантропоморфный базис под свободное волеизъявление воображения художника, классифицировал и проштамповал ощущения и чувства. Он выдумал слоган нонконформизма — предметы убиты своими знаками! Потому живопись должна быть беспредметной. Не антропоморфной, не зооморфной. Никакой.

Получается, идеология Кандинского добралась и до женщин! Сделала их безликими и беспредметными! Асексуальными! И для отдельно взятого мужчины, и для всех мужчин в целом. Дело осталось за малым. Превратить всех и вся в цветные плоскости, кубы, квадраты, треугольники и линии — знаки Духа по Кандинскому. А зачем? Спрашивается, зачем? Даже в глубинах нашего темного подсознания мир живет в виде останков древности, зооморфных и антропоморфных объектов. В нем нет треугольников, кубов и искусственных округлостей. Никаких!

Современные мужчины не древние эллины. Им до эллинов как до луны. Но они сначала покупают абстрактные картинки, а потом охотятся за искусственной женской грудью. Их диспропорциональный женский идеал сформирован отрыжкой Сезанна, Пикассо, Брака, Леже и их идеолога Кандинского.

Лучше бы Кандинского и его соплеменников земля не рождала! Они убили реальную женщину своими знаками, заменив ее «Банками с тунцом» Уорхолла!

А я не хочу быть снулым тунцом в шляпе из дюралюминия! Во мне полно жизни и огня! Всем ясно?

Я терпеть не могу «Одноклассников», «Мой мир» и прочую дребедень. Зачем виртуальные друзья, если есть реальные? Потому я пошла на умный сайт интеллектуально расти. Надо было, и пошла. Но на умных сайтах тоже существуют форумы. А я люблю бродить в инете. Искать чужие, нестандартные мысли, как ловец жемчуга. Один парень написал мне: «город в профиле есть». Он имел в виду свой профиль на сайте. Ничего особенного. Но вне контекста эта фраза звучала потрясающе! Он мне ее подарил, хотя в любом случае я бы умыкнула эту идею. Вообще люди чаще всего говорят оригинально, если не задумываются над тем, что они говорят. Чем больше думают, тем тупее выражаются. В смысле банальнее. Я не исключение. Потому я люблю коллекционировать чужие, особенно ненадуманные мысли. Я собираю такие мысли и раскладываю их по полкам в моем шкафу, как расписные чашки с вензелем. В них обязательно кроется какая-нибудь тайна, которую автор в нее и не вкладывал. Для меня.

— Что поделываешь? — спросила Люська.

— Ворую чужие мысли, — призналась я.

— Приходи грабить ко мне, — предложила Люська. — Есть потенциальная жертва. Редкий экземпляр.

— Наводчица! — обозвала я Люську и пошла одеваться для грабежа и разбоя.

Это требует максимальной сосредоточенности. Одна наша знакомая ради своих мужчин надевает вечерние платья даже у себя дома, дабы им было приятно. Я не надеваю вечерние платья ради мужчин, я надеваю вечерние платья на выход, в ресторан или ночной клуб. И хватит с вечерних платьев, тем более что они становятся все более и более рудиментарными. Вкратце, вечерние платья — анахронизм двадцать первого века.

Как одеться ради потенциальной жертвы? Надо всего лишь подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки, если они есть. Это знают с пеленок. Я надела блузку с большим вырезом. Слава богу, грудь у меня есть, и она не стремится к пупку. Даже без бюстгальтера. И у меня тонкая, осиная талия. Это два больших плюса. Я — гитара, потому надела шорты в обтяжку, чтобы можно было полюбоваться моими ягодицами без помех. Это еще один плюс к множеству других.

— Дыни самаркандские, — назвал мои ягодицы Червяков, и у него потекли слюнки. Струйно.

— У дынь целлюлит, — отбрила я зарвавшегося Червякова. — У меня целлюлита нет.

Я вдела в уши длинные серьги, чтобы можно было заметить, что у меня красивая, длинная шея. И не стала надевать обувь на каблуке. Не для того чтобы попасть в тон к одежде, а для того, чтобы можно было оценить мои длинные, стройные ноги. Без ухищрений.

Я взглянула на себя в зеркало со стороны. Холодно и расчетливо. Минусов у меня не было. Никаких. Абсолютно! Тогда я распушила кудряшки на голове, подмигнула самой себе и отправилась на охоту.

У Люськи сидел ее слон. Радислав привел своего друга по имени Ваня. Привлекательного, но с радикальной стрижкой. То есть волос не было. Почти. Это могло быть следствием двух причин: либо Ваня реагировал на весну линькой, либо он страдал нарциссизмом. У Вани был идеальный долихоцефалический череп. Как у истинного арийца. Детское, смешное имя Ваня не сочеталось с истинным арийцем, но серьезное, мужское имя Иван… Вполне. При ближайшем рассмотрении.

— Таня, — культурно представил меня Радислав. — Отряд грызущих, подотряд шипящих. У нее растут зубы прямо на языке. В три ряда, как у акулы.