Чародеи. Пенталогия - Смирнов Андрей - Страница 386

— А как вы осознали, что есть другие «плоскости существования», в которых вы тоже как–то присутствуете? — спросил Эдвин.

Алиана отмахнулась.

— Не думаю, что мы тут собрались для того, чтобы обсуждать каждую пройденную мною ступень. Их было немало, и рассказ вышел бы слишком длинным и скучным. Ключевым было пони–мание того, что я могу увеличивать или уменьшать присутствие Силы там, где нахожусь… в первую очередь — в себе самой, конечно. Другим важным этапом было сотворение Средоточья на севере Светлых Земель.

— Я не понимаю, — сказал Дэвид. — Почему все началось именно с человеческой «плоскости»? То есть… здорово, что это так. Вы человечны. Но почему с нее, а не с какой–нибудь другой? Этому есть причина? Человеческая реальность какая–то особенная?

— Нет, не думаю… — с легким сомнением ответила Властительница. — Другие лорды начинают свой путь иначе. Некоторые в виде демонов, другие в виде животных или представителей нечеловеческих народов… в виде растений или духов стихий… Все по–разному. Но как бы лорд ни начинал, рано или поздно он выходит на другие плоскости существования и находит себя там… Я начала как человек — возможно, потому что еще до рождения Силой существовала как человек… Это было очень давно. Когда я погибла, Сила вобрала меня и растворила в себе, чтобы затем, спустя много тысяч лет, родить заново — уже не как человека, а как леди. Но то, предыдущее существование, оставило какой–то след… определило, в какой именно реальности я осознаю себя и начну новую жизнь.

— Воспоминания о прошлой жизни вернулись сами по себе, естественным путем? — спросил Дэвид. — Или пришлось прикладывать для этого какие–то усилия?

— Ну, во–первых, это не совсем «прошлая жизнь», — уточнила Алиана. — Можно говорить гак, но тогда слишком легко спутать рождение лорда с очередным появлением нового существа в обычной цепочке перерождений. А это разные вещи. Та жизнь, о которой я говорила, и те, что были до нее, еще раньше — для меня это не «прошлые жизни», а, скорее… предсуществование. Что же касается воспоминаний, то я вернула их — хотя и не полностью, еще до того, как окончательно разобралась, кто я и что я. Собственно говоря, они вернулись в результате одной из попыток разобраться. Для этого я посетила Лабиринт Ушедших — особое место, где можно вспомнить, кем ты был… и не только вспомнить, но и вернуть какую–то часть себя.

— Хочу в это место, — сказал Эдвин. — Может, я был… — Он запнулся.

— Одним из Истинных Богов? — почтительным шепотом «подсказал» Дэвид.

— Вот! Точно.

— Да, я чувствовал: на меньшее ты не согласишься…

— К сожалению, ничем не могу помочь, — печально вздохнула Алиана. — Тот, кто показал мне Лабиринт Ушедших, сделал это с условием, что я сама никого в это место приводить не буду и распространять информацию о его местонахождении также не стану… Так что извините, господин кен Гержет. Придется вам самому это место искать.

12

— Готов? — спросил Эдвин. Последовавший за его вопросом оглушающий раскат грома вынудил Дэвида помедлить с ответом. Молния ударила совсем рядом, в каменный выступ выше по склону, на котором они стояли. Еще удар, и еще… Небо Темных Земель было похоже на бушующее темное море. — Готов, — сказал Дэвид.

Еще мгновение они стояли на краю скалы — два невыразимо прекрасных существа, и свет, распространявшийся от их фигур и крыльев, разгонял темноту намного лучше беспрерывных вспышек молний — а затем поднялись в воздух и понеслись к замку в долине, оседлавшему вершину невысокого холма на берегу зеркально–черной реки. Они двигались с огромной скоростью — прошло лишь несколько секунд, а угрюмое строение, окруженное ореолом волшебства, было уже под ними. Они спускались вниз, постепенно замедляя движение, а навстречу им поднимались многочисленные крылатые создания — слуги Равглета пробудились и готовились встретить нежданных гостей. Успела ли охрана среагировать так быстро или же их заметили еще раньше, когда они ненадолго прервали полет, чтобы опуститься на скалу в десяти милях от замка — это уже не имело значения. В любом случае им пришлось бы задержаться для того, чтобы вскрыть защитное поле: они и не рассчитывали, что сумеют сделать это прежде, подтянется охрана. Демоны и боевые призраки… порождения Силы, по виду подобные огромным охотничьим птицам, только–только покинувшим чей–то тяжелый кошмар… разного вида нежить, способная перемещаться по воздуху… чуть позже ко всему перечисленному присоединились существа, вызванные и сотворенные Равглетом в то время, пока над его жилищем кипел бой. Лорд, да еще и находящий у своего Средоточья, мог делать это очень быстро, а уж извращенной фантазии Равглету было не занимать. Целая армия духов и демонов, сотворенная только для того, чтобы остановить двух светоносных ангелов, спускающихся с небес на грешную землю, дабы покарать нечестивого князя…

Прежде, когда Дэвид был всего лишь обычным магом, его защита в бою строилась по классической схеме: универсальное и самое важное охранное поле генерировал амулет, а сверху накручивались дополнительные слои из приведенных в действие подвешенных заклинаний и импровизированных комбинаций Форм. Чем больше слоев и чем более они разные, тем лучше. Атака, в свою очередь, строилась на том, чтобы прежде всего не дать сопернику возвести многоступенчатую оборонительную систему, а буде уж это произошло, каким–нибудь путем обмануть ее — использовать особенности заклинаний так, чтобы за один удар разрушать больше, чем противник успевает восстановить, а в идеале — заставить защитные заклинания мешать друг другу.

Сейчас все обстояло несколько иначе. Ни Формы, ни классика тут бы не помогли: врагов было слишком много, и каждый из демонов и призраков Равглета умел использовать магию. Лекемплет Небесной Обители вливал в своих адептов прорву энергии, но однако и стражи черпали силу из замкового Источника, и никаких преимуществ на этом поле Дэвид и Эдвин не имели. Преимущество, достаточное, чтобы компенсировать численный перевес противника — не считая Имени — предоставлялось атрибутивными заклинаниями. Однако использование их меняло всю тактику защиты. Отпала необходимость в использовании как амулета, так и подвесок. Атрибутивное заклинание стирало границу между миром энергий и миром вещей: если прежде подаренный Лэйкилом Тальдеар служил основой для защитного поля, то теперь он стал частью атрибутивного заклинания защиты. Само же атрибутивное заклинание уже не было чем–то отдельным, сторонним по отношению к Дэвиду, как классические чары или комбинации Форм — будучи сформированным, атрибут становился необходимой составляющей естества. Отменить, заблокировать или исказить действие атрибутивного заклинания классикой или Формами было практически невозможно, а вот наоборот — легко. Классика и Формы действовали в согласии с установленными правилами, атрибуты же — пусть и в локальных масштабах — вносили дополнения в сами правила.

Глядя со стороны, невозможно было увидеть никакого принципиального отличия в действиях Дэвида и Эдвина с одной стороны, и стражей замка — с другой. И там и там — выплески энергии, принимавшей какой–либо вид: вспышки огня, мешающиеся с облаками тьмы; темные сети, вспарываемые лучами света; отравленные клинки и стрелы, устремляющиеся к световым сферам, окружавшим двух ангелов… Впрочем, рассмотреть что–либо «со стороны» вообще было бы непросто: обилие выпущенных на свободу сил превратило небо над замком в нечто, напоминающее вновь и вновь прокручиваемую картинку взрыва.

Разница была не во внешних эффектах заклятий, а в их результатах: магическое воинство Равглета ничего не могло сделать с двумя противниками, в то время как Эдвин и Дэвид выкашивали врагов словно косой. Это не давалось им с легкостью: они выкладывались до предела… и все же не совершали ничего, выходящего за рамки их текущих способностей. Они лишь эффективно применяли дары, которыми их наделила Небесная Обитель.

Хотя они и не могли позволить себе отвлечься, чтобы разрушить защиту замка, в какой–то момент это произошло само собой: бой происходил непосредственно над куполом, а выплески энергии были чрезвычайно велики. Применявшиеся Эдвином и Дэвидом массовые заклятия не только расправлялись с демонами Равглета, но продолжали свое действие и дальше, и если на их пути оказывался защитный купол — грызли его до тех пор, пока окончательно иссякал содержащийся в них запас энергии. Усилия же самого Равглета, как уже было сказано выше, в начале боя были направлены исключительно на восстановление численности поднятой в небо армии демонов. В конце концов общая защита замка сдала, Эдвин и Дэвид, объединив силы, завершили ее разрушение и устремились вниз, продолжая, по мере приближения к донжону, выкашивать поднимающуюся им навстречу армию Равглета.