Чародеи. Пенталогия - Смирнов Андрей - Страница 393

— Брось, — сказал он. — Ничего ты не заметил. Эдвин совсем на меня не похож.

— Совсем? — переспросил Кэсиан, насмешливо приподняв бровь. Гасхааль не ответил, и Кэсиан через некоторое время заговорил вновь:

— Магия этой школы настолько заинтересовала тебя, что ты отправил туда одну из своих ава–тар? Неужели есть что–то в искусстве убийства богов и лордов, что тебе еще не известно, брат мой?.. Мне трудно в это поверить.

Гасхааль опять улыбнулся.

— Нет, — сказал он. — Небесная Обитель появилась менее пяти лет назад — я бы просто не успел вырастить для нее специальную аватару. Изначально Эдвин был рядовой инкарнацией, появившейся в результате необходимости обновить знания о последних достижениях человечества в сфере Искусства…

Кэсиан задумчиво кивнул. Это было обычной практикой. Существовало множество реальностей, обитатели которых — люди и нелюди, духи и демоны — со временем вырабатывали различные способы управления окружающим миром. Далеко не все эти способы интересовали лордов или представляли для них какую–либо ценность, однако тех, что все–таки интересовали либо могли оказаться полезны, можно было насчитать великое множество. Раз в тысячу лет — иногда чаще, иногда реже — в заинтересовавшей его культуре лорд создавал себе воплощение: обыкновенное смертное существо, которому было предназначено освоить ту или иную область человеческого знания. Когда аватара умирала, ее индивидуальное сознание сливалось с сознанием лорда, и все ее навыки и воспоминания переходили к тому, кто был для нее альфой и омегой, началом и концом…

— …Когда Небесная Обитель привлекла наше внимание, — продолжал Гасхааль, — мы собрались и бросили кости. Удача была на моей стороне. — Холодная усмешка. — Пришлось вмешаться и немного изменить жизненный путь Эдвина.

— «Мы» — это кто? — поинтересовался Кэсиан.

— Дайнеан, Рунг, Йархланг, Антинаар, Сольт… еще несколько лордов.

— Разношерстная компания. — Кэсиан покачал головой. — Неужели Обитель всех так напугала, что ради нее были преданы забвению и территориальные разногласия, и личные обиды? Признаться, мне трудно представить вас всех вместе, собравшихся и мирно обсуждающих что–либо…

— Тогда напряги воображение, братец. Обитель тут не при чем. Собрания проходили и раньше, и часть территориальных споров была разрешена именно благодаря им.

— Мы начинаем действовать коллективно? — Кэсиан сделал круглые глаза. — Мы приходим к выводу, война — это, оказывается, не единственный способ решать возникшие проблемы? Не может быть!… Не иначе, наступили последние времена и близится конец света!

— Ценю твою иронию.

— Это не ирония. Я напуган. Меня заставляют нервничать любые объединения лордов — тем более, если речь идет о Владыках. Любая организация предполагает систему, за любой системой стоит чья–либо Сила. Еще больше пугает то, что ты забыл об этом. Кто на этот раз пытается всех организовать? Чья это была идея? Кто инициатор собраний?

— Дайнеан. Кэсиан усмехнулся.

— О, да! Темные Земли под властью Повелителя Тьмы — это было бы так… естественно. Так гармонично.

— Ты переоцениваешь свою проницательность, братец… — Гасхааль издал сухой смешок, похожий на карканье. — Впрочем, было бы забавно, если б Дайнеан попытался провернуть нечто в этом роде… но пока никакой организации я не наблюдаю. У нас всегда были свои интересы. Были и будут. А эти встречи — всего лишь способ их осуществить. Никто не собирается отказываться от более… традиционных способов. Но в некоторых случая, как ни странно, переговоры могут быть эффективнее войны. И то, и другое — лишь инструмент для достижения цели, не более того. Нет «запретных» средств и «разрешенных», и ты напрасно пытаешься провести такое разделение. Есть более эффективные и менее эффективные, вот и все.

Кэсиан медленно кивнул. Возможно, его выводы были слишком поспешными. Следовало вернуть Силу, собрать информацию и лишь потом давать какие–то оценки… Но у него было неприятное предчувствие. Ощущение надвигающейся беды. Смутное и неоформленное поначалу, оно усиливалось по мере того, как Сила, утраченная пятнадцать тысяч лет назад, возвращалась к своему господину. Его чувства обострялись, мир становился больше, и ощущение тревоги росло… Он пришел к выводу, что, обвиняя Дайнеана, он лишь пытался найти кого–то, кто мог бы стать причиной беспокойства. Что–то в этом мире было не так… Нужно полностью вернуть Силу и разобраться — что.

— А почему вы вообще заинтересовались Обителью? — спросил Кэсиан. — В таком составе… Мне казалось, она не тянет на общую угрозу…

— Кто–то выпустил сгиудов, — перебил его Гасхааль. — И всем очень хочется узнать — кто.

— Сейчас они мало чего стоят. По существу — обычные ангелы, способные убить лишь слабейших из нас. Они были опасны в старые времена, когда их хранила Сила Кадмона, и манипуляция значениями не приносила результата: влияние Сил аннулировало друг друга, и лорд в противостоянии с ангелом–убийцей оказывался вынужденным полагаться на обычное волшебство… Но Кадмон давно пал, и кто бы ни попытался извлечь на свет одну из его любимых «пугалок» — он промахнулся: сгиуды перестали быть опасны. По крайней мере, для тебя или для меня.»

— Кто–то мог бы попытаться занять место Кадмона.

Кэсиан покачал головой.

— Невозможно. Больше ни у кого не будет такой власти. Просто нет способов ее получить.

— Да, это кажется очевидным, — согласился Повелитель Ворон. — Прежде все мироздание было организовано и подчинено единому центру. Но теперь боги изгнаны, и вместо былого единства власти — раздробленность; взамен общего, навязанного сверху порядка — частные договоренности, союзы и войны, хрупкий баланс, основанный на взаимном противопоставлении всех и вся. Раз нет богов, они не могут и делегировать свою власть кому–то одному, ты это хотел сказать? Ты прав. Никто не может занять место Кадмона. Но это не значит, что никто не попробует.

— Я не понимаю, почему заранее обреченная попытка привлекла к себе столько внимания. Попробовать может кто угодно… собственно, трудно найти того, кто отказался бы попробовать. Но поскольку этим занимаются все, это и есть — хрупкий баланс взаимного противостояния, не так ли?

Гасхааль некоторое время молчал.

— В этой истории со вторым появлением сгиудов есть слишком уж много такого, что настораживает, — наконец произнес он. — Но обсуждать это здесь… — Скептический взгляд по переулку, где они находились. — Уволь.

— Да, ты прав.

— Восстанавливайся. Когда Сила вернется к тебе, мы встретимся и поговорим. И у меня к этому времени, я думаю, прибавится ответов.

— Так, значит, ты так и не выяснил, что хотел? Эдвин в Обитель был послан зря?

— Кое–что выяснил, но не все… Так, теперь об Эдвине. — Взгляд Гасхааля сделался ощутимо холоднее. — Он мне еще нужен. Поэтому — никакой помощи его попыткам понять, кто он и что он, с твоей стороны быть не должно. Это понятно?

— О, вполне! Но не я определяю неосознанные мотивы и побуждения этого мальчика. Не я тянул его за язык, требуя прогулки в Лабиринт Ушедших.

— Он действует так, как действовал бы я сам на его месте. Собственно говоря, он и есть я, но с другими качествами, другими привычками, другими воспоминаниями, другим кругозором… Ничего удивительного, что он ищет ответы. Я бы их тоже искал. Но я не всегда успеваю вмешаться и отвратить его от неверных ходов. Его вполне естественное стремление к самопознанию в случае успешного осуществления приведет лишь к преждевременному исчезновению. Он не должен попасть в Лабиринт Ушедших.

— Понимаю, — Кэсиан кивнул. — Но я уже дал обещание.

— Нарушь его, — Гасхааль усмехнулся. — Разве ты не хозяин своему слову?

Кэсиан с полуулыбкой покачал головой.

— Не буду ничего нарушать.

— Тогда убеди его не ходить. —Как?

— Не знаю. Ты всегда был расчетливым и хитрым. Придумай что–нибудь.

— Я не смогу ничего сделать, если ты не внушишь ему неосознанного желания не ходить.

— Я это сделаю, — пообещал Гасхааль. — А ты, уж будь любезен, приведи какие–нибудь разумные и очень убедительные аргументы. Потому что если ты этого не сделаешь и он все–таки пойдет туда наперекор своему подсознательному желанию не идти, то я отрежу тебе голову, мой дорогой брат. Я не шучу.