Лорд дракон (ЛП) - Робинсон Сьюзен - Страница 40

Ошеломлённый градом протестов, Грэй глядел на неё, перекладывая поводья в другую руку. Она почти пританцовывала от волнения, а её руки дрожали. Задержание обычного вора не могло так её расстроить,? похоже на то, что она знала наглеца и, возможно, располагала сведениями о его деятельности. Пальцы Грэя крепко сжали кожаные ремешки.? Что ты знаешь об этом Эдмере?? внезапно спросил он.

Она всё ещё продолжала говорить, но этот вопрос пресек её болтовню, длинные ресницы затрепетали, а сама она побледнела.? Ну же?? настаивал он,? Ты находилась поблизости, когда я возвращался после ограбления. Проклятие, Джулиана, ты подозревала этого парня, и ничего не сказала?? Я… э…

Она облизала губы и запнулась под его пристальным взглядом. Затем, всхлипнув, резко отвернулась и закрыла лицо руками. К своему ужасу, он услышал плач. Бросив поводья, он поспешил к ней и обнял за подрагивающие плечи.? Что тебя беспокоит? Что не так? Джулиана?

Он держал её в объятиях до тех пор, пока плач не утих. Она подняла сверкающие от слёз глаза и умоляюще посмотрела на него.? Эдмер как-то раз спас жизнь моей кобыле. Ее зовут Элиза, я помнила её с тех пор, когда она была еще жеребёнком. Прошлым летом она повредила переднюю ногу, и папа хотел убить лошадь, но я не могла допустить такое. Эдмер спас её. Он никогда бы не опустился до того, чтобы связаться с теми разбойниками.

Он не знал, что ответить, когда она положила голову ему на грудь и всхлипнула.

Грэй знал, что у Джулианы доброе сердце, но очевидно, что она скрывала от всех истинную тонкость своих чувств и способность сопереживать. В этот век жестокости быть добросердечным значило испытывать постоянную боль. Что-то дрогнуло в нём, и он испытал сильнейшую потребность защитить эту женщину, чьё сострадание было большим, чем у любого из тех, кого он когда-либо знал.? Сладость моя,? прошептал он ей на ушко,? я не могу отпустить этого Эдмера, не поговорив с ним, но обещаю быть справедливым. Если он, как ты полагаешь, невиновен, я не отправлю его на смерть. Даю тебе слово.? Я хочу пойти с тобой.? Нет, даже не трать зря силы, чтобы убедить меня изменить своё решение.? Если только ты не запрёшь меня в моей комнате…? Успокойся,? проговорил он, отступая от неё.? Только не подумай, что я не способен на это, если ты и дальше будешь испытывать мое терпение.

В ее глазах опять загорелся знакомый ему серебряный огонь.? Только попробуй, Викинг. Только попытайся.

Он улыбнулся, вспомнив, как она брыкалась в пещере, и заметил, что она покраснела.? Джулиана, ты хочешь вернуться в замок, перекинутой поперек седла, словно убитый олень?

Её затрудненное дыхание было ему ответом. Она резко отвернулась, выдернула из его руки поводья своей кобылы и взлетела в седло. Он старался самодовольно не ухмыляться, когда спускался на коне вниз по холмам, но как себя сдерживать, если после упорных баталий он всё-таки переспорил её и с таким трудом достиг победы.

Солнце почти село, когда его планы, наконец, стали претворяться в жизнь. Не успел он привезти Джулиану домой, как выяснилось, что все в замке обеспокоены исчезновением Эдмунда. Его не видели весь день. Из вещей ничего не пропало, и они всё ещё находились в его комнате. Грэй подозревал, что его кузен валяется сейчас где-нибудь в стогу сена с какой-нибудь деревенской девицей,? куда больше, чем амурные похождения Эдмунда, графа де Валенса волновала необходимость допросить сына кузнеца. Он поехал со своими людьми в деревню Уэллсбрук, где и встретился с этим парнем.

Долгие часы беседы запугивающим тоном не привели ни к чему, кроме недоуменного лепета и уверений в невиновности. Грэй понимал, что более грубые способы выколачивания признания вызовут гнев Джулианы, да к тому же он и сам ненавидел подобные методы. Он слишком много вынес жестокости, чтобы получать удовольствие, заставляя других страдать. Поэтому он сделал то, что всё равно бы сделал и без просьб Джулианы. Он решил устроить западню.

Сделав вид, что отсылает Эдмера в соседний Чесмор, чтобы допросить вдали от семьи и друзей, он отправил пленника в путь с очень небольшим сопровождением. Грэй позволил этой новости распространиться по всему Уэллсбруку, а затем громогласно заявил, что будет продолжать вести поиски главаря банды в южном направлении. На самом же деле Грэй со своими людьми тайком поехал за Эдмером.

Если он прав, Джон Раздеватель не устоит перед соблазном выкрасть своего приспешника прежде, чем того заставят во всем сознаться. Этот ублюдок Джон был самоуверенным и наглым в своих поступках. Он не сможет удержаться, чтобы снова не выставить Грэя дураком.

Смеркалось, когда он, Артур, Люсьен и остальные следовали за отрядом всё дальше и дальше в лес. Ранее прошел дождь, и на дорожках было полно мокрых скользких листьев.

Они перешли ручей, где он впервые встретился с Джулианой, и двинулись на север по размокшей тропе. Грэй направил коня в объезд той самой грязной лужи, которая доставила ему столько удовольствия. Впереди деревья склонялись так низко, что уже заслоняли тропинку. Они продолжали ехать вперед, пока человек, которого отправили на разведку, не вернулся и не сообщил, что отряд сопровождающих Эдмера остановился и сделал привал. Скоро стемнеет. Грэй подал сигнал своим людям, и они сошли с тропинки, растворившись среди призрачных и безмолвных деревьев. По предварительной договоренности, они собирались окружить кольцом лагерь с пленником и ждать, пока их наглая добыча не попадет в ловушку.

Заняв позицию за деревом, прямо возле поляны, на которой охранники разбили лагерь, Грэй стал ждать темноты. Большинство воров предпочитали действовать под покровом ночи. Завернувшись в плащ, он наблюдал за тремя охранниками, которым дал задание сопровождать Эдмера. Один из них следил за пленником, в то время как двое других разводили огонь, большой и яркий, который, наверняка, привлечет к себе внимание.

Когда солнце уже почти село, а свет стал насыщенно золотым, двое охранников успешно развели огонь. Они стояли перед костром, грея руки, когда громкий свист и шквал стрел нарушили тишину леса. Бесстыжий сукин сын даже не дождался, пока полностью стемнеет. Грэй видел, как он и его приспешники, держащие арбалеты, выехали на поляну. Надёжно скрытый маской, он самоуверенно склонился к шее лошади и приказал, чтобы Эдмера отпустили.

Злобно усмехаясь, Грэй покинул свой пост и бесшумно подбежал к оруженосцу, который держал его коня. Он услышал сигнал Люсьена? зов сокола. Грэй ответил на сигнал, вскочил в седло и направился к поляне. Бандиты были заняты, пытаясь заставить охрану раздеться.

Как только Грэй увидел воров, он вытащил меч. Шипящий звук встревожил разбойников, но было уже слишком поздно. Грэй выкрикнул боевой клич: "Де Валенс и Бог!" Его рыцари повторили клич и атаковали.

Конный отряд ворвался на поляну. Хотя арбалеты были заряжены, арбалетчики замешкались от неожиданности. Люсьен бросил в одного из них булаву, и мужчина, которого она ударила по голове, свалился на землю. Другой не заметил боевого коня Артура, пока тот не врезался в него с тыла, а третий арбалетчик выпустил жужжащую стрелу. Прежде чем он успел снова перезарядить свой арбалет, Грэй ударил его плашмя мечом по голове. Он тоже свалился на землю. Менее чем за минуту Грэй и его люди окружили единственного оставшегося на ногах вора — вожака.

Удовлетворение, триумф и предвкушение переполняли Грэя, когда он направил свою лошадь к бандиту. Его лишили настоящей мести тем, кто предал его много лет назад. У него никогда не было достаточно сил, чтобы противостоять тем, кто его поработил. Но этот человек не избежит наказания.

Подъехав ближе, Грэй наклонился и сорвал маску с головы вожака. Он заглянул в лицо, покрытое сажей, в глаза, которые сверкали в темноте, как сияющий, отполированный металл арабской сабли. Из сознания исчезли все мысли. Он почувствовал себя так, будто это происходит не с ним, как будто он находится вне своего тела и смотрит на всё происходящее со стороны. Никто ничего не сказал. Его люди не шевелились. Никто не вымолвил ни слова. На поляне стояла мучительная тишина. Он отметил приглушенное звяканье уздечки, тихое похрапывание лошади, треск ветки под башмаком. Это вывело его из состояния оцепенения, но он всё ещё не мог поверить своим глазам.