Это только сон (СИ) - Льнова Алена - Страница 83

   Когда он перерождался, у них было молоко для него, его доставал Гро. Мать предполагала, что гоблины передают по какой-то таинственной связи его, но это связало их ещё крепче, гоблинов и эльфов. И только потом подросший Танве узнал, что гоблины сами любят молоко до дрожи в коленках.

   Он вздохнул и направился в те ворота, в которые они въехали в город. Как он и предполагал, в нем не узнали беглеца, да ещё и следующего в обратном направлении. Танве направился по бездорожью, по траве, пока было светло, к лесу, а там уже по кромке пошёл в сторону своих спутников.

   Темно, приходится идти совсем медленно, животные устали, хотят спать, а он их тянет вперёд. У него в голове светился огонек, словно метка о местонахождении друзей. Друзей? Танве чувствовал, что он уже может так назвать Ирри и Тимиозо. А вот с Ригги было пока не понятно. Чтобы не выдать себя, Танве напустил безмолвие и так шел, и шел, терпеливо подгоняя скотину.

   Вот метка, но никого нет. Танве остановился, стреножил лошадей первой телеги, и опустился прямо у их ног, нужно было хотя бы час поспать.

  Иррьен.

   Проснулась я резко, будто мне по щеке ударили. Открыла глаза, темно, Онни пыхтит, а с другой стороны от него прижалась Тиирунья и крепко спит, тихонько посапывая. Я отползла от них и встала. Было тихо, но где же Ригги и Тимиозо? Закрыла глаза, постаралась охватить картинку на слух и внутренним зрением. Лес, только лес, я начала поворачиваться по оси и увидела светлячок, открыла глаза, его нет. Странно, шифруются что ли?

   Так, идя с закрытыми глазами на свет, я передвигалась от ствола к стволу, через каждый шаг ловя руками шершавые стволы. Хорошо, что они были голые, без ветвей внизу. Вот и огонёк. Что это, лошади? Я подошла к ним и чуть не наступила на лежащего под их ногами... Танве! Он спал, подложив ладони под щёку, как частенько спят дети. Я обошла телеги, к последней были привязаны две коровы и бычок. Они грустно посмотрели на меня, пришлось поработать. Я нарвала травы и положила перед каждым небольшой стожок, к чему скотинка сразу же и потянулась. Бедные, голодные, Танве торопился, не дал вам поесть!

   Эта мертвенная тишина пропала и появились звуки ночи: шелест листвы, редкое чивканье птиц во сне, и какой-то шум в городе. Я встала и направила все свои мысли туда. Город должен спать, по идее. Но там наблюдалось какое-то оживление. Не по нашу ли душу? Я начала тихонько будить Танве.

   Мы идем, держась за край телеги. Тимиозо впереди, и почему я не удивлена тому, что он видит в темноте? За ним Танве, тоже не слишком спотыкающийся, тянущий лошадей под уздцы, меня и Тиирунью посадили на первую телегу, рядом шёл Ригги, думаю, следил, чтобы я не выпала.

   Когда мы сделали краткую остановку, Танве и Ригги поменялись местами. Теперь наш проводник шёл рядом со мной. Я повозилась, достала из свёртка цупы и предложила Танве. Он быстро сообразил, а может, просто сильно проголодался. Так я и вкладывала ему куски в руку, когда он её протягивал. Наконец, мы дошли и до мяса, я себя похвалила, что прихватила-таки сначала отложенный мною хлеб. Когда у меня уже опустела моя заначка, Танве тихо спросил, нет ли воды. Ага, как же! Я протянула наполовину опустевший бурдюк.

  - Спасибо! - Сказал он, но я почему-то была абсолютно уверена, что Танве широко улыбался в этот момент.

   Тиирунья сидела рядом, почти прижимаясь ко мне. Она не истерила, не задавала лишних вопросов, поэтому я понемногу привыкала к ней. Может, она вместо служанки эльфам пригодится?

   Я вспоминала, как вечером Элоэн лично принёс мне внушительный мешочек монет, вдруг они мне понадобятся! Я поблагодарила его и даже поцеловала в щёку. Всё же такая забота умиляла. Тётушка же не побеспокоилась! Но я ошибалась, когда Повелитель ушёл, подала голос Мияна, затаившаяся от Элоэна в углу:

  - Госпожа, у вас в саквояже тоже монеты лежат, смотрите! И она вытащила наружу мешочек не меньше, полученного от эльфов. Охо-хо! А я огорчалась... Теперь богатый буратино!

   Утром Савиоро провёл ко мне отца Мияны и тот принёс мне клятву верности,включив в нее и Санри, сына, это мне потом Мияна объяснила, а сначала я, сонная, только хлопала глазами. Ещё оказалось, что Рагоррий йор Лурионьен - отец семейства, был из благородных, но женившись на помешанной с человеком женщине, он уничтожил свою так успешно начинающуюся карьеру. Теперь был шанс, если не вернуть всё как раньше, то найти хорошую работу и вести достойную их жизнь. Теперь и Мияна при должном прилежании и обучении могла стать фрейлиной.

   Почему эльфы так жестоки к соотечественникам с примесью нашей крови? Пусть не любят людей, я уже увидела много чего, даже понимаю. Одна паршивая овца всё стадо портит. Но те, смешанные, чем виноваты? Или эльфы и от них ждут таких глупых, жестоких поступков? Не верю, ведь и среди эльфов есть и преступники и предатели...

  Ийзинерутанве.

   Я проснулся от того, что Ирри тихонько трясёт меня за плечо. Я сразу понял, что это она. Остальные не будили бы меня так нежно. Отряхнувшись ото сна, у меня сразу появилось ощущение уходящего времени. Ай да девочка, почувствовала! Я бегом нашел Ригги, который был на часах, но не заметил, что Иррьен ушла из-под его носа, поднял Тимиозо, который спал отдельно от спасённой девицы. Я за три минуты их поднял, девочек усадил на телегу. Всё, уходим! В городе собирались на предрассветную облаву! Хорошо же их взбодрил староста!

   Идем, я тяну первых лошадей, верховых лошадей привязали к краю первой же телеги. Мне удалось поспать пару часов, значит, всё будет хорошо. Только есть хочется. Ничего, бывало, сутками обходился без питания. Через час меня сменил Ригги, я удивлён, пошёл на его место. Тут же Ирри достала еду, вкусно пахнущую кашей, маслом и протянула мне. Оо, я съем, что угодно! Она протягивала и протягивала мне куски еды, а напоследок, когда я уже почти объелся, куски мяса с хлебом и зеленью. Такую заботу я видел только в доме матери.

  - А вода есть? - безнадёжно спросил я и был опять сражён, мне протягивали бурдюк.

   Да, что-то нас связывает, меня и девочку, она меня чувствует. Нужно маму расспросить. И уже совершенно довольный жизнью, улыбаясь, я поблагодарил Ирри.

   Мы выиграли время у преследователей. Я надеялся, что они вряд ли выехали, только готовятся. Ворота откроются, как только начнет светать, люди верны традицим. А это ещё через час. А через милю будет просека, скрытая магией, нужно добраться до неё, успеть.

  Глава 20.

  Иррьен.

   Мы внезапно повернули прямо в лес, я даже испугалась за лошадей.

   Уже рассвело, и вдалеке промелькнули скачущие всадники. Сердце у меня колотилось, будь здоров! Но после поворота наступила умиротворяющая тишина, и только тихий свист привлёк наше внимание. Танве ответил и поспешил нас отвести дальше вглубь леса.

  - А как же преследователи, они же не тупые, поймут, где мы повернули? - спросила я Танве.

  Но ответил мне Ригги:

  - Я морок пустил, причем придал ему ускорение, так что они его ещё час будут догонять.

   Через час мы всё же остановились. Эльфы разбрелись по лесу, их, по-видимому, не учили, что мальчики должны ходить в одну сторону, а девочки в другую. Пришлось ждать. Я-то ничего, а вот Тиирунья начала ёрзать. Эльфы вернулись, Тимиозо ушел вслед за ними, а я кивнула девице в другую сторону.

   На этой стоянке мы позавтракали едой, предоставленной жадным старостой. Там оказались хлеб, сыр, бурдюк с водой, и колбаса. От сердца отрывал, явно, но она нам пришлась по вкусу. Потом мы все улеглись спать, Танве посвистел что-то и тоже устроился на мягкую траву под деревья.

   Наша дорога заняла две недели, не меньше. Ведь коровы и бычок не могли рысить, как лошади. Танве снял с нас мороки и мы долго смеялись, увидев упавшую челюсть Тиируньи. Теперь она сторонилась эльфов, а мы с Тимиозо казались ей ближе и роднее. Причём, лес мы миновали за неделю, а потом шли по зелёным влажным лужайкам, обходя озёра и рощицы. Теперь мы питались тем, что добывали. Танве чаще всего ловил рыбу, а Онни по нескольку раз в день выгонял на нас то зайца, то кабана, а уж Ригги и Тимиозо были быстры и метки. Тиирунье нашлась работа, она теперь нам готовила, как оказалось, у нее получалось вкусно и она сама успокоилась, закрепив за собой обязанности поварихи.