Эффект энтропии - Макинтайр Вонда Н. - Страница 33

– Какой?

– Я оставляю за собой право на попытку убедить вас, что не следует осуществлять ваши теоретические открытия хотя бы потому, чтобы не идти навстречу той участи, которая вам уготована.

– Вы хотите, чтобы я загубил свою работу, свое самое любимое детище?

– Нет, я хочу, чтобы вы проявили большее чувство ответственности.

– Какую бы меру ответственности я ни проявил, я добьюсь лишь того, что меня возвратят в колонию для перевоспитания. Неужели вы не понимаете, что страшно вовсе не то, что я могу делать после своего открытия, а то, что я сделал это открытие. Не я сам выбрал свою судьбу, хоть мое открытие одобряют лишь несколько человек. С меня и этого достаточно. А в противном случае я останусь в памяти всех опороченным болваном – мне такая память не нужна. Ну, теперь вы понимаете мой выбор? Теперь вы принимаете мои условия или мы забудем этот разговор?

Спок безнадежно вздохнул: ему навязывалась игра, ставкой в которой была его честь.

– Я принимаю ваши условия, доктор.

– Должен вас предупредить, что во всей Вселенной есть лишь несколько существ, которым я мог бы довериться столь же глубоко, как доверился сейчас вам.

– Я ценю ваше доверие, сэр, – сказал Спок совершенно искренне.

Профессор слегка откашлялся, как когда-то перед лекцией, и оставшиеся полчаса Спок провел в каюте для высокопоставленных персон, слушая учителя, объяснявшего ему в общих пока чертах работу преобразователя времени. Начав понимать, как просто устроено это приспособление, он все больше поражался тому, что оно до сих пор еще не изобретено. Хотя возможно, давно уже изобретено и… использовано с большой долей секретности.

Иан Брайтвайт вошел, в машинный отсек «Энтерпрайза» и с интересом огляделся вокруг.

Он родился на Алеф Прайме и никогда нигде не бывал. Его хобби были гонки на-космических яхтах. Он мог соперничать в технике вождения кораблей с любым жителем Алеф Прайма, мог уверенно проложить курс меж магнитных полей и солнечного ветра, мог с ловкостью уйти от ионной бури, налетающей внезапно из глубин межзвездного пространства. Но устраиваемые им безумные скоростные гонки, опасные, веселые, требовали, по его мнению, огромного количества энергии.

Попав на «Энтерпрайз», он понял, что ничего не умеет и ничего не знает – по крайней мере, об энергии. Работали только импульсные двигатели – и можно было лишь воображать, как работают ВОРБ-двигатели. Энергия вибрировала на еле слышной частоте, но он слышал ее, ощущал, как она пульсировала по всему его телу вплоть до кончиков пальцев. Нет, он не позволит такому кораблю оказаться в руках у преступников.

– Вы заблудились? – спросил его возникший неизвестно откуда главный инженер.

Монтгомери Скотт провел не одну бессонную ночь за последнее время, но возбуждение предыдущего дня с лихвой перекрыло всю его усталость. А Иан искал по всему кораблю тех, кто остался верен своему капитану.

– Мне надо переговорить с вами, мистер Скотт, – с ходу начал Брайтвайт.

– О чем? – удивился Скотт.

– Великолепный корабль! – воскликнул Иан.

– Да, – безразлично согласился Скотт. – Хороший корабль.

– Мистер Скотт… – Сэр, здесь не подходящее место для разговоров. По инструкции сюда не следует допускать… но я не из тех, кто придерживается этих глупых инструкций. И если вы захотите, могу вам кое-что показать. – Мистер Скотт, я не настолько бездушный, чтобы просить вас об экскурсии после того, что случилось. Гораздо важнее переговорить обо всем случившемся.

Скотт нахмурился и после длительной паузы предложил:

– Пройдемте со мной в мои апартаменты, там и переговорим.

Главный инженер был близок к тому, чтобы напрямую сказать Иану Брайтвайту, что не будь его на борту, на Корабле вообще ничего не происходило бы. Но прокурор говорил так серьезно и впечатляюще, что Скотт решил уступить и выслушать его мнение о, случившемся. Сам он только тем и занимался все двадцать четыре часа, что пытался понять суть шквалом налетевших событий и потерпел крах. Если что-то ему и удалось узнать, так это то, что ничему нельзя верить и ничего раньше времени не предпринимать.

Апартаменты главного инженера оказались обыкновенной каютой, в которой царило господство технической документации. Даже на койке уютно лежали толстенные справочники, вытеснив хозяина каюты в крохотный клочок пространства, где смогли разместиться два стула и терминал компьютера. Скотт переложил объемистую затрепанную папку со стула на стол, освобождая место для Брайтвайта. На другой стул он тяжело опустился сам.

– Здесь не всегда такой беспорядок, – извинился по-своему он.

– Для меня это не имеет значения, – поспешил ответить Брайтвайт и приступил к делу:

– Мистер Скотт, я обучался ремеслу следователя и намерен найти людей, которые убили капитана Кирка.

– Людей? – удивился Скотт. – Но обыскала весь корабль и не нашли никого, кто мог бы быть сообщником Мордро. Никого не нашли.

– Точнее, не нашли никого, кто не был бы членом команды корабля.

Монтгомери Скотт холодно глянул-на собеседника:

– Вы хотите сказать, что кто-то из нас помог убить капитана? Но это значит, что и я под подозрением.

– Ну, что вы, что вы? Как раз напротив! Я потому и разыскал вас, что вы, как мне кажется, один из тех немногих на корабле, кому я могу довериться полностью.

– С чего бы это?

– Мистер Скотт, я, как и вы, видел мистера Спока там, где его никто не ожидал увидеть… я встретил его там, где он не мог быть.

– Извините, не понимаю, – встряхнул головой Скотт.

– Каким-то образом он оказался на Алеф Прайме еще перед тем, как туда прибыл «Энтерпрайз». Не спрашивайте меня, как это могло быть. Я этого не знаю, но это было, хоть он и отрицает.

– Вы говорите слишком занятно о не…

– О невозможном? Но так же невозможно было для него вчера быть и на капитанском мостике, и одновременно в транспортном отсеке.

– Короче, вы пытаетесь мне внушить, что мистер Спок замешан в убийстве капитана?

– Я пытаюсь заострить ваше внимание на чрезвычайной специфичности происходящего. Насколько мне известно, только вы и я непосредственно столкнулись с этой спецификой, и обратили на нее внимание. Капитан Кирк не захотел выслушать вас вчера и сегодня он мертв. Я не делаю умного вида и не утверждаю, что мне понятна суть происходящего, неясностей слишком много. Ничего конкретного, кроме подозрений, у меня нет. А подозрениями нельзя разбрасываться – без доказательств они выглядят клеветой. Могу только сказать, что у всех моих подозрений есть характерная особенность – когда они зарождаются, от них трудно отделаться.

– Что правда, то правда, – вынужден был согласиться Скотт, тоже измученный подозрениями, которыми он ни с кем не мог поделиться хотя бы для того, чтобы кто-то доказал ему, что он не прав. – Сами собой подозрения не уйдут из головы… – он замолчал, не желая продолжать этот разговор и надеясь, что не сказал лишнего.

Но последняя фраза показалась Иану обнадеживающей, хоть идти напрямую было еще рано. И он задал вопрос, который, казалось бы, должен был сменить тему разговора:

– Мистер Скотт, как Спок объяснил свое пребывание в транспортном отсеке? Хоть какие-нибудь аргументы за или против он приводил?

– Вы сами слышали все, сказанное им по этому поводу. Как раз после этого капитан Кирк…

– Да, я хорошо помню, – Иан с болезненной гримасой потер виски: головная боль не проходила, а наоборот усилилась.

– Что с вами? Может быть, стакан воды?

– Да, пожалуй, – Брайтвайт неожиданно увидел перед собой двух Скоттов и попытался проморгаться, потом вообще закрыл глаза: постарался припомнить первые симптомы гиперморфного ботулизма. Скотт протянул ему стакан воды, и он с благодарным кивком жадно выпил его.

– У вас не совсем здоровый вид, – заметил Скотт.

– Я знаю это. К тому же я расстроен и зол, что отнюдь не улучшает здоровья. Но это к делу не относится… Мистер Скотт, можно ли переправить человека из одной точки «Энтерпрайза» в другую?