Признания невесты - Хеймор Дженнифер - Страница 12

– Что это вы здесь делаете?

Джонатан стойко выдержал этот взгляд и ответил:

– Добрый вечер, мэм. Я приехал повидаться с мисс Донован.

– С какой целью?

Хороший вопрос. Один из тех, на которые невозможно ответить правдиво. И он предложил ответ, вполне похожий на приемлемый:

– Я хотел бы принести ей поздравления по случаю будущего бракосочетания.

Леди Олкотт прищурилась.

– Я полагаю, что вы имели полную возможность сделать это прошлым вечером.

– Вот именно, что нет, – возразил Джонатан. – Была такая толчея, и мисс Донован в качестве почетной гостьи пользовалась огромным спросом.

Глаза у леди Олкотт сузились до такой степени, что напоминали змеиные.

– Я вам не верю.

Джонатан широко раскрыл глаза, словно в изумлении.

– Вот как?!

– Нет ли у вас планов поступить с ней так, как вы уже поступили с ее сестрой?

Леди Олкотт приложила руки к унижению Серены в той же мере, как и он сам, и она отлично это знала.

– Вовсе нет, мэм.

– В таком случае, чего бы вы хотели от моей племянницы?

– Как я уже говорил…

– Нет!

Джонатан поднял одну бровь.

– Ее нет дома! – как отрезала леди Олкотт.

Джонатан постарался скрыть растущее раздражение. Ничего другого он и не ожидал. Он вполне заслужил неприязнь леди Олкотт и ее семьи.

Он слегка наклонился вперед и произнес:

– Ну хорошо, миледи, я скажу вам чистую правду.

– Сделайте одолжение.

– Я приехал, чтобы принести извинения.

– В чем?

– Боюсь, что я вчера вечером поставил мисс Донован в неловкое положение. Это вышло совершенно ненамеренно, и я хочу сказать ей об этом.

Вспышка серебристого света ударила ему в глаза, через плечо леди Олкотт он увидел Серену – Мэг, – остановившуюся в смущении неподалеку от них на выложенном черной и белой плиткой полу прихожей. Она посмотрела из-под полей шляпы прямо на Джонатана широко раскрытыми серыми глазами и, приоткрыв рот, скорее выдохнула, чем произнесла:

– Ох!

Он наклонил голову и поздоровался с ней:

– Мисс Донован! Добрый вечер.

Серена сделала несколько шагов вперед, ступая осторожно, словно по чему-то скользкому.

– Добрый вечер, милорд.

Леди Олкотт с шипением выдохнула, и Джонатан какую-то секунду думал, что она собирается с треском захлопнуть дверь у него перед носом. Но как видно, некая частица хорошего воспитания еще сохранилась в ней, потому что она изрекла:

– Граф желает что-то сказать тебе, племянница.

Огромные серые глаза раскрылись еще шире, как бы вопрошая: «О чем?» Тем не менее Мэг удержалась на позиции вежливости, обязательной для леди:

– Вот как? О, я готова его выслушать, одну минутку подождите.

– Так иди же сюда, – процедила леди Олкотт сквозь зубы и приоткрыла дверь пошире, чтобы Джонатан мог войти. Сняв шляпу, он переступил порог.

Оба они, граф и Мэг, приблизились к леди Олкотт.

– Я останусь пока в гостиной, на тот случай если буду вам нужна.

С этими словами она развернулась и зашагала по коридору, по обеим стенам которого были развешаны огромные семейные портреты.

– Чем я могу вам помочь, милорд?

– Благодарю вас, что согласились увидеться со мной, – ответил он, пристально вглядываясь в нее.

Как много, очень много было в ней от Серены, гораздо больше, чем от той Мэг, которую он помнил. Когда сестры стояли рядом одна с другой, даже неподвижно, он сразу узнавал, которая из них Серена. Он гордился своей редкой способностью различать одну от другой. Даже Лэнгли, который влюбился в Мэг, как-то раз, к своему великому смущению, принял Серену за свою возлюбленную.

– Я хотел бы извиниться перед вами за свое грубое поведение вчерашним вечером.

– Ваше грубое поведение?

– За то, что назвал вас именем вашей сестры.

Ее веки заморгали быстро-быстро. Она ответила ему несколько принужденной улыбкой.

– Да не думайте вы о таких пустяках! Это обычная, очень частая ошибка многих.

– И все же… Я… я знаю, как близки вы были с сестрой. Как сильно должны тосковать о ней.

С лица ее все не сходила принужденная, теперь даже вымученная улыбка.

– Я предпочла бы, чтобы мы с вами не говорили о моей сестре, лорд Стрэтфорд. Вы, конечно, меня поймете.

Он не мог бы согласиться с этим вполне уверенно. Она выглядела как Серена и в то же время как Мэг. То были вещи тонкие, деликатные… форма ее губ, особые искорки в глазах… это напоминало ему Серену, однако, черт побери, шесть лет – срок долгий. И не важно, какая это из сестер, она все равно изменилась бы с тех пор, как он видел ее в последний раз. Она потеряла очень близкого ей человека.

– Я понимаю, – как можно мягче проговорил он. – Простите меня.

Она кивнула со словами:

– Само собой. – И, помолчав, добавила: – Не ожидала увидеть вас вчера вечером. Даже представления не имела, что вы стали таким близким другом капитана Лэнгли.

– Мы стали друзьями с тех пор, как… – Он вдруг примолк, явно пытаясь что-то вспомнить. – Да, мы сошлись по-дружески несколько лет назад. Лэнгли – добрый друг и очень хороший человек.

«Не то что я».

Ее улыбка потеплела, но выражение глаз оставалось прежним.

– Да, – пробормотала она.

– Вот именно. И знаете, Лэнгли пригласил меня быть другом-распорядителем на вашей свадьбе.

Ее улыбка исчезла, губы сжались в тонкую линию. Между бровями появилась морщинка. Эта новость вроде бы рассердила ее.

Собственно говоря, тут нечему удивляться, не так ли? В конечном счете ведь именно он послужил причиной гибели ее сестры. Разумеется, она не могла забыть об этом.

– Вы очень хорошо выглядите, Мэг, – произнес он примирительным тоном.

Она встрепенулась как птичка, оттого что он обратился к ней так искренне и простосердечно, и на лицо ее вернулась приветливая улыбка.

– Благодарю вас. И вы тоже недурно выглядите.

Он улыбнулся ей в ответ и почувствовал, что его вдруг бросило в жар. Надо уходить отсюда, пока он не сделал чего-нибудь такого, о чем станет потом сожалеть. Например, заключит ее в объятия, поцелует в губы и узнает раз и навсегда, кто же она, эта женщина.

«Лэнгли. Подумай о Лэнгли».

Он и подумал о Лэнгли. О том, что пришлось пережить Лэнгли за последние шесть лет. По большей части причины этого коренились в плохих поступках его, Джонатана, и он не желал снова причинять боль другу.

Отступив на шаг, он водрузил шляпу на голову.

– Ладно, я знаю, что вы уезжаете. Благодарю за то, что встретились со мной, мисс Донован.

– Благодарю за извинения, лорд Стрэтфорд, – ответила она не совсем впопад, но ее слова были приняты с полной благожелательностью.

Джонатан отвесил почтительный поклон, сказал, что надеется увидеть ее снова в ближайшее время, и удалился. Он постоял на углу улицы, ожидая, когда мимо него проедет фаэтон, управляемый знакомым черноволосым мужчиной, потом повернул голову и понаблюдал, как экипаж остановился у резиденции леди Олкотт. Лэнгли не заметил Джонатана, проезжая мимо. Спустившись по ступенькам из фаэтона на тротуар, он выпрямился во весь свой немалый рост, одернул флотский мундир, после чего подошел к двери и постучался. Дверь отворилась, и Лэнгли немедля скрылся за нею, войдя в дом.

Гнев охватил Джонатана с такой силой, что ему стало жарко. Он сцепил в замок кисти рук и увидел, что костяшки пальцев побелели.

Он заставил себя повернуться и уйти прочь, исполненный ненависти к тому, что Лэнгли может видеться с ней, быть с ней рядом, говорить с ней весь вечер… всегда… а он нет. Ненависти к тому, что впервые за шесть лет женщина оказалась способной пробудить в нем страсть.

Глава 4

Лэнгли вывел Серену на улицу, к тому месту, где их ожидал элегантный небольшой фаэтон. Кучер соскочил с облучка и вручил хозяину поводья, а Лэнгли помог Серене усесться в маленький, сияющий глянцем экипаж. Лэнгли кивнул кучеру, отпуская его, и тот, повернувшись на каблуках и откозыряв капитану по-флотски, бодро потопал, насвистывая на ходу, к Сент-Джеймс-парку.