Признания невесты - Хеймор Дженнифер - Страница 4

Как поступила бы Мэг?

Последние несколько лет этот вопрос неотступно преследовал Серену. За эти годы она стала спокойнее, взрослее и приучилась заранее обдумывать свои поступки, что не было свойственно ей до гибели сестры. Роль беспечного ребенка сохранилась в их семье разве что за Фебой.

Она должна это сделать ради Фебы. Ради Оливии и Джессики. Если она сейчас совершит предательство по отношению к матери, пострадают ее сестры. Мать далеко не глупа – она точно поняла, что руководит поведением Серены. Поняла, что Серена по своей воле никогда не причинит зла младшим сестрам, и поняла также, что именно это дает ей возможность манипулировать поведением старшей дочери.

Тем не менее, если Серена поведет себя так, как желает мать, это повлечет за собой далекоидущие последствия. Причем последствия такого рода, с которыми она, Серена, вряд ли сможет справиться. Вскоре ей предстоит выйти замуж за красивого и богатого джентльмена, в распоряжении которого имеются такие большие деньги, с какими ей никогда не приходилось иметь дело. Кроме того, она не могла себе представить, что должна будет провести жизнь с Уильямом Лэнгли. Мысль о том, что может выйти за него замуж, никогда не приходила ей в голову до тех пор, пока мать две недели назад не поведала ей обо всем.

– Ну как ты? – Феба отбросила со лба прядку кудрявых светлых волос и притопнула ногой по деревянному настилу палубы. – Идешь или нет?

– Я через минуту спущусь, Феба. А ты иди сейчас и проверь, все ли наши вещи собрала Фланнери, хорошо?

Феба вздернула брови и пристально посмотрела на Серену.

– Ты волнуешься?

Серена постаралась улыбнуться.

– Нисколько.

– Хм-м. Ну тогда ладно.

Феба тотчас словно испарилась – только и взметнулся широкий подол ее ярко-голубой широкой юбки.

Крепко зажмурившись, Серена обхватила пальцами перила борта. Она не хотела делать то, на что дала согласие. Она презирала ложь.

Как на ее месте поступила бы Мэг?

Мэг не стала бы рисковать репутацией их сестер. Феба, Оливия и Джессика нуждаются в том, чтобы раз навсегда освободиться от власти матери, от влияния жизни на Антигуа.

Сестры Серены должны удачно выйти замуж. Это им никогда не удастся, если капитан Уильям Лэнгли узнает правду и поведает о ней всему свету.

Джонатан Дейн, шестой граф Стрэтфорд, сосредоточенно уставился на свой эль. Мысль о восхитительном спиртном в буфете постоялого двора «Голубой колокольчик» завлекла его нынче вечером в Уайтчепел, и теперь соблазнительно благоухающее питье мерцало в бокале перед ним.

Нет, он себя обманывает. Вовсе не эль завлек его сюда. Он годами оставался постоянным посетителем «Голубого колокольчика», но на сей раз явился после значительного перерыва. И черт побери, отлично понимал, почему явился именно сегодня вечером.

Мэг Донован.

Она скоро приедет в Англию – через день или два. Джонатан был не слишком близко знаком с этой леди. Проблема заключалась в том, что внешне она была точь-в-точь похожа на свою сестру-близняшку. Серена… женщина, смерть которой лежит на его совести. Женщина, которую он любил… и предал.

Мэг приезжает в Лондон. Он, в этом нет сомнения, будет видеться с ней часто, принимая во внимание тот факт, что Лэнгли просил его быть главным гостем на их свадьбе. И каждый раз, как он взглянет на ее прелестные губы, или на серые глаза, или белокурые волосы, это напомнит ему о Серене, о том, как он целовал ее губы, заглядывал в глаза или перебирал пальцами золотистые кудри.

Подавив готовый вырваться стон, Джонатан прогнал от себя нахлынувшие воспоминания. Все эти годы они только и делали, что напоминали ему о том, как бессовестно, бесчестно он поступил.

Джонатан сделал большой глоток эля.

– Чтоб мне пропасть, если это не граф Стрэтфорд!

Джонатан вздернул голову и узрел перед собой пухлую рыжеволосую даму, одетую в красное с черным платье. Над глубоким вырезом корсажа выступала полуобнаженная грудь.

– Привет, Мэгги!

– Я уж думала, вы улетели на небеса, милорд! – сказала она, подмигнув. – Полгода вас не видела.

– Что ты говоришь?

Джонатан нахмурился. Неужели прошло столько времени?

Она выпятила накрашенные ярко-красной помадой губы и покачала головой.

– Мне вас не хватало, соскучилась.

Он усмехнулся и пояснил:

– Я был занят.

Владелец «Голубого колокольчика» встретил Мэгги в одном из публичных домов Ковент-Гардена четыре года назад. Она ему так полюбилась, что он на ней женился. Они работали в дружной упряжке. Мэгги флиртовала с клиентами-мужчинами, чтобы привадить к заведению, а ее супруг вел коммерческие дела за конторкой в офисе.

Она снова подмигнула Джонатану со словами:

– Кутили где-нибудь, как я понимаю?

Он поднял стакан с элем и ответил:

– Так точно.

От этой лжи лицо Джонатана вспыхнуло жаром. Кутил… В последнее время он ничем подобным не занимался. Однако всем было известно, что там, где появился лорд Стрэтфорд, скандала и дебоширства не миновать. Джонатан, можно сказать, упивался своей скверной репутацией, тем, что его считали жестоким и бессердечным. Это куда лучше, чем прославиться в качестве безмозглого труса или вроде того. Но со временем такая игра ему наскучила.

Мэгги улыбнулась.

– Ладно, я и вправду рада снова видеть вас, милорд. Могу я предложить вам что-нибудь? Еще эля?

Она с сомнением поглядела на его почти полный стакан.

– Нет, благодарю вас.

Пожелав ему приятного вечера, Мэгги кивнула и удалилась, ее юбки шелестели в такт быстрым шагам.

Джонатан сидел, уставившись на стакан с элем. Ничего он не придумает и ничего не добьется, сидя здесь. Пора позвать кучера и отправляться домой. С глубоким вздохом Джонатан привстал со стула, но тут на него упала тень какого-то мужчины, наклонившегося над ним.

– Я целый вечер тебя искал. Мне поначалу и в голову не приходило, что из всех возможных мест ты выберешь именно это.

Джонатан, прищурив глаза, уставился на капитана флота его величества Уильяма Лэнгли с таким выражением на лице, словно перед ним предстало привидение. Лэнгли стоял у стола, выпрямившись во весь свой немалый рост, и выражение лица у него было настолько строгим, что большинство людей с первого взгляда приняли бы его за человека высокомерного и самодовольного. Джонатан, однако, знал, что это вовсе не так. Лэнгли не был ни высокомерным, ни самодовольным. Человек очень добрый, по-настоящему гуманный, он просто был наделен сильным чувством нравственного долга. И он не стал бы без достаточных оснований разыскивать Джонатана в столь поздний час. Случилось что-то неладное.

– Почему ты здесь? – спросил Джонатан, взволнованный и встревоженный не на шутку. – Что случилось?

– Это, как бы тебе сказать… Это касается мисс Донован…

Лэнгли сел на скамью по другую сторону стола, прямо напротив Джонатана. Выражение лица у него было неспокойное, даже испуганное.

Джонатан ощутил внутреннюю дрожь, горло у него стиснуло от волнения. Он старался радоваться за Лэнгли, желал ему счастья, но каждый раз, когда тот упоминал имя его нареченной, Джонатан испытывал приступ ревности.

Лэнгли был его другом много лет и очень хорошо знал Джонатана. Сейчас Джонатан не мог смотреть старому другу в глаза – ведь пережитые душевные муки скорее всего написаны у него на лице. Лэнгли увидит это и вспомнит о тех мучительных днях, после которых Джонатан потерял ее. Перед тем как Лэнгли ушел в море той осенью, они помогали друг другу пережить самое мрачное время в их жизни.

Лэнгли положил руки на стол и наклонился вперед.

– Я получил известие, что ее корабль прибыл в Портсмут сегодня. И сразу подумал, что мне надо отыскать тебя.

– И ты преуспел в своих поисках.

Джонатан одним долгим глотком допил свой эль.

– Я вспомнил, что эта таверна, в которой ты… ну… – Голос у Лэнгли сорвался. – Это было просто предположение.