В походах и боях - Батов Павел Иванович - Страница 109

Ночью позвонил Эрастов и доложил, что командир 407-го полка подполковник Степан Денисович Ищенко разведал болота, обнаружил, что пройти там с трудом, но можно, и просит разрешения послать через топи отряд для нападения на врага с тыла. Тогда фронтальная атака будет обеспечена.

- Теремов его поддерживает, - говорил комкор. - Они там подбирают вместе сотню самых рослых и бывалых бойцов. Уверены, что пройдут. Где - по колено, где будет по грудь, но пройдут.

Наш узел связи быстро соединил меня с полком. Но то что мне хотелось проверить сообщенное - Эрастов командир положительный и пустяки докладывать не станет - была потребность поговорить с этим инициативным офицером.

108-я дивизия хорошо выполнила свой план, основанный на соображениях С. Д. Ищенко. Еще до рассвета отряд 407-го полка пробрался на пять километров в тыл позиций противника. Ударил. Посеял панику. Сопротивление с фронта ослабло, дивизия прорвала промежуточный рубеж и начала преследование.

К Нареву П. А. Теремов вел дивизию в неистовом темпе. Как он сам вспоминает, "вопрос был один - успеют ли части дивизии опередить врага в этой сумасшедшей гонке к реке. Это было своего рода исключительно трудное испытание на выносливость. Все жили мыслью: скорее на Нарев, иначе придется кровью брать рубеж. Люди это понимали. Почти все офицеры штаба и политотдела находились в батальонах, добиваясь высокого темпа движения. Приказ был один - держать пехоту на ногах. Часть гитлеровских сил оставалась у нас позади. Они бежали к Нареву... следом за сто восьмой".

Командир 108-й пытался форсировать с ходу в трех километрах севернее Сероцка, по успеха не имел из-за сильного огня. Момент внезапности, видимо, был исчерпан. Я приказал быстрее перебросить эту дивизию на участок 105-го корпуса, где уже кончали наводить мост. Ее головные полки прибыли к переправе до рассвета.

Этот ускоренный марш был очень важен. Корпус Алексеева имел задачу быстрее расширить плацдарм. Правый фланг его войск хорошо прикрывал Иванов, а левый оставался открытым. Сюда и решено было поставить обе дивизии из корпуса генерала Эрастова.

Под утро части Теремова развернулись на западном берегу. Командир дивизии не вводил их в бой мелкими группами. На рассвете, когда на плацдарм подошли главные силы дивизии, он нанес удар на юг, вдоль немецкой обороны, и отбросил противника на три километра к Сероцку. Это позволило форсировать Нарев и дивизии генерала Ревуненкова. Комкор развернул ее на левом фланге.

Пять дней 65-я армия боролась за этот плацдарм, расширяя его и закрепляя свое положение на западном берегу Нарева. Противник был упорен, у него в руках сильный огонь, энергично проводит контратаки. Но как говорится, сила силу ломит. Наши наступающие части превзошли в упорстве немецкие войска? продвижение 6 сентября - два километра, за 7 сентября - тоже два километра, за 8 сентября - два-три километра. Корпус Алексеева очистил от немцев Гвово, Погожелец, Забоже. Дивизия Теремова продвигалась к местечку Дзерженин, самый инициативный командир полка Степан Денисович Ищенко умело организовал уличные бои и взял дзерженинский костел, где находился наблюдательный пункт вражеской артиллерии.

В полосе 18-го корпуса наступление развивалось с трудом, хотя у генерала Иванова на плацдарме была уже и 15-я Сивашская дивизия. Комкор докладывал о сильных вражеских контратаках при поддержке танков.

Захвачены пленные из вновь прибывших немецких соединений. Появились 542-я и 252-я пехотные дивизии,

104-я танковая бригада, усиленная танками "тигр".

Пожалуй, труднее всего было 6 сентября. На плацдарме очень сильный огонь. В 16.00 у телефона командир

105-го корпуса Алексеев:

- Немцы контратакуют дивизию Джанджгавы. Танки прорвались, идут к артиллерийским позициям.

- Ваше решение?

- Ввожу резерв. Закрываю брешь одним волком сто девяносто третьей дивизии. Навстречу танкам брошены самоходки.

- Правильно. Отрезай пехоту... Вызываю штурмовую авиацию.

Маневр Алексеева корпусными резервами снова показал хорошо слаженное взаимодействие в войсках. Пока батальон самоходных установок и артиллеристы 354-й боролись с немецкими танками, полк дивизии Фроленкова фланговым ударом отсек вражескую пехоту. На нее обрушился огонь армейской артиллерийской группы дальнего действия и штурмовиков. Противник потерял больше 2 полков и 18 танков.

Так был отбит самый сильный удар по нашему плацдарму, когда немецкие танки дошли через боевые порядки чуть не до самого берега. Контратаки продолжались и в дальнейшем, до 9 сентября. Тем не менее в них не чувствовалось такой угрожающей силы. Наши части расширили плацдарм до 25 километров по фронту и от 8 до 18 километров в глубину. Пора было уже закрепляться. В штаб фронта послана шифровка: "Прошу разрешения перейти к обороне". Ночью позвонил Рокоссовский.

- Ваши соображения приняты. Ставка приказала занять оборону. Вы слышали, как немецкое командование оценивает плацдармы на Нареве и Висле?

- Нет.

- Их называют пистолетами, направленными в сердце Германии. Один пистолет в твоих руках. Смотри, чтобы не вышибли. Не теряйте времени, укрепляйте оборону.

На плацдарме мы стали прочно. Справа, в районе Рожаны, армия Романенко тоже вышла за Нарев. Южнее нас, в центре, войска 1-го Белорусского фронта подошли к Висле. Важной их победой были пулавский и магнушевский Плацдармы и еще южнее - сандомирский, занятый 1-м Украинским фронтом. Войска получили оперативную паузу.

Начиная с 9 сентября противник нас не беспокоил. В течение месяца мы создали надежную систему артиллерийского, минометного и пулеметного огня, отрыли много километров траншей, установили противотанковые препятствия, минные и проволочные заграждения. Оборона строилась глубоко эшелонированная, стойкая в борьбе с танками и авиацией. В то же время войска готовились к новому удару по врагу. Для частей спланированы боевые занятия. Составлен график вывода дивизий на восточный берег. Примерно две трети учились, треть держала оборону. В тылу созданы рубежи, сходные с системой немецкой обороны. Бывалые воины обменивались опытом, практически учили молодежь прорывать сильно укрепленные позиции врага. Героям боев давали заслуженный отдых. В армейских госпиталях и при дивизионных медсанбатах были оборудованы кратковременные дома отдыха, в Вышкуве - фронтовой санаторий для командного состава. Между прочим, мы и К. М. Эрастова послали подкрепить здоровье во фронтовой госпиталь, находившийся от линии фронта в 80 километрах. Замещал его командир 108-й дивизии Теремов, недавно получивший звание генерал-майора.

4 октября последовал огромной силы контрудар. Это было для нас полной неожиданностью. Противник вел себя спокойно. Сколько помню, лишь один случай мог заставить меня лично насторожиться. Утром 3 октября зашел ко мне Николай Антонович:

- Скажи, ты уже подписал приказ о сорок четвертой дивизии?

- Да, а что такое?

- Я был на переднем крае и, понимаешь, видел трех немецких офицеров. Похоже на рекогносцировку. Стояли с планшетами, в бинокли рассматривали нашу оборону. Фроленков и Джанджгава тоже докладывали об этом. Что-то тут неладно.

Вывод 44-й на восточный берег для боевой учебы я отменил, оставил на плацдарме как резерв командующего армией - и на этом ограничился.

...Перед рассветом 4 октября выехал на НП 354-й дивизии. Хотелось своим глазом оценить поведение противника. Машина остановилась в километре от переднего края. Дальше пошел пешком. Прохлада осеннего утра придавала бодрость. С удовольствием вдыхал свежий воздух. Машинально посмотрел на часы: 5 часов 50 минут. До НП оставалось не больше ста шагов, как вдруг страшный грохот потряс землю. Джанджгава выскочил навстречу. Он что-то кричал, размахивая рукой. Буквально в несколько прыжков я очутился в окопе. И только тут сообразил, что произошло: била немецкая артиллерия. Враг перешел в наступление.

- Настраивай радио на волну десять, - приказал я комдиву, а сам бросился к стереотрубе. Вдали из леса выходили немецкие танки. Основное направление удара - в стык 193-й и 354-й дивизий.