В походах и боях - Батов Павел Иванович - Страница 128

Командующий франтом утвердил эту установку. Щецин был передан войскам 2-й ударной армии, которая получила также задачу организовать охрану побережья, а частью сил наступать на запад.

26 апреля Москва салютовала славным соединениям 65-й армии, отличившимся в овладении Щецином.

Организационные вопросы, связанные со Щецином, закончены. Можно было выехать в войска, прежде всего в 105-й корпус. По пути повстречался Панов.

- Откуда, Михаил Федорович?

- Только что принял тридцатую и тридцать восьмую танковые бригады. Техники у них маловато, не более тридцати процентов...

Во всяком случае, и это была существенная помощь, так как Донской корпус вошел в прорыв, имея всего 47 танков. У меня были все данные, говорящие о поспешном, а часто и беспорядочном отходе немецко-фашистских войск на всем фронте. Поэтому танкисты получили дополнительную задачу: усилить темп преследования, к 27 апреля взять Брюссов, в дальнейшем наступать на Штрасбург. Вместе с Пановым заехали к Алексееву. Его командами пункт уже был на колесах.

Соединения 105-го корпуса шли на запад в колоннах, изредка развертываясь для ликвидации оставшихся в тылу опорных пунктов противника. 193-я дивизия, передав Щецин, двигалась к морю. Наступая вдоль берега, она заняла город Барт, затем город Штральзунд, расположенный на берегу против острова Рюген.

В районе города Барта наши войска освободили военнопленных из лагеря "Сталаг-Луфт-1". В лагере находилось свыше 9 тысяч летчиков американских и английских военно-воздушных сил, из них 7500 американцев и более 1500 англичан и других национальностей британских доминионов. В число летчиков входило 8 тысяч офицеров, из которых было 8 полковников, 30 подполковников, 100 майоров и свыше 800 капитанов.

С 25 апреля темп наступления с каждым днем все увеличивался. Танковый корпус за сутки проходил 30 - 50 километров, стрелковые соединения - 28 - 30 километров.

Ночью 27 апреля мотострелковая бригада овладела Брюссовом, а в результате обходного маневра 37-й гвардейской был очищен Воддов. Днем 413-я дивизия форсировала реки Юкер и Рандов и захватила опорный пункт Менкин. Танкисты 30 апреля подошли с юга и востока к городу Деммин и вместе с частями Эрастова и Чувакова взяли его. 1 мая противник без сопротивления оставил Рибниц, бросая технику и оружие, отошел на Росток, куда наши войска и танкисты Панова ворвались вечером того же дня. С юго-востока в Росток подошли части 3-го гвардейского танкового корпуса. Прижатые к морю, остатки немецких войск сдавались в плен.

Как-то в один из этих горячих дней позвонил начальник штаба фронта генерал Боголюбов. Он сказал, что разведка имеет, правда непроверенные, сведения, будто на побережье появилась часть сил курляндской группировки. Как бы не получить удар по флангу. Я выехал вперед - посмотреть своими глазами. 108-я дивизия задержалась на какой-то речушке. Из леса противник ведет страшный огонь. Впечатление довольно сильное.

- Петр Алексеевич, у вас не замечено свежих немецких частей?

- Откуда? - ответил Теремов вопросом на вопрос.

- Есть слухи, какие-то части перебрались из Курляндии.

- Пустое, товарищ командующий. Полагаю, разведчики ошиблись. Это палят разбежавшиеся по лесам группы. Пушек у них много...

Проверка подтвердила, что так в действительности и происходило.

Последний залп по врагу в полосе 65-й армии был сделан 105-м корпусом. На острове Рюген еще держался фашистский гарнизон. Алексеев приказал послать десант на захваченных у немцев самоходных баржах. В него набирались только добровольцы. Их оказалось так много, что добрую половину пришлось оставить на берегу. Когда баржи приблизились к Рюгену, реактивные установки дали с них по острову залп. На берегу появились сотни фигур. Немцы отчаянно размахивали белыми флагами. С них было достаточно. Здесь 105-й корпус взял более 2 тысяч пленных. Занятие острова Рюген осуществлялось в течение 4 и 5 мая соединениями 2-й ударной армии.

Штаб армии передвигался в Барт. Навстречу тянулись колонны военнопленных. В рощах близ дороги расположились на отдых войска. Танки и самоходки еще привычно укрыты ветвями. Кто-то выводит "барыню" на губной гармошке. Не по русскому характеру инструмент. Сюда бы тальянку!..

На стволе СУ-76 - двенадцать звездочек. Видно, заслуженное орудие.

- Чей экипаж, товарищи?

- Девятьсот девяносто девятого самоходного артполка, экипаж лейтенанта Рыбкина, - браво ответил старшина с орденом Славы и целой лесенкой полосок свидетельство о ранениях - на груди.

- Где же ваш командир?

- Раненый. Лежит в Барте...

- Паспорт у вас на стволе хороший. Вся слава на виду!.. И адрес почти точный.

Масляной краской кто-то написал на самоходке: "В Берлин!" Буквы почти стерлись, но прочесть было можно.

Старшина ответил:

- Ребята на заводе написали. Мы на Урале принимали новую технику. На прощание написали.

- Будем считать наказ рабочего класса выполненным?

- Так точно, товарищ командующий!

Вскоре после Дня Победы позвонил Рокоссовский:

- К нам приезжает Монтгомери. Имеешь желание видеть заморского гостя?

Вместе с Николаем Антоновичем Радецким выехали в 70-ю армию, где намечалась эта встреча.

Мы стояли в строю, а командующий вел английского фельдмаршала, знакомя с людьми. Остановившись против меня, Рокоссовский сказал: "Вот генерал, армия которого открыла нам ворота через Одер". Эта фраза через полчаса доставила нам с Радецким много хлопот. Англичане после Ла-Манша считали себя непревзойденными мастерами форсирования водных преград. Но они понимали, что такое Одер под Щецином, и засыпали нас вопросами: как было организовано форсирование? Может быть, имелись подводные танки или использовались большие воздушные десанты? Один из англичан, взглянув на мои орденские планки, увидел знак ордена Британской империи второй степени и спросил переводчика, за что генерал получил эту награду.

- Ему вручили ее после Сталинградской битвы.

- О! - горячо воскликнул английский генерал. - Там было начало победы!..

Английские коллеги восторженно говорили о русском солдате, о героизме нашего народа. Говорили, что гордятся своим великим союзником.

Потом остались только свои товарищи. Впервые после боев за Одер мы собрались вместе. Кто-то сказал, что в Москве намечается парад Победы. По Красной площади пройдут сводные полки фронтов.

Вспоминали пройденный путь. Много хороших искренних слов было сказано в адрес командующего фронтом. Рокоссовский с веселыми глазами стоял в кругу офицеров и генералов, слушал, потом махнул рукой и сказал: "Бросьте, товарищи, все это. Что бы я мог сделать без всех вас..."

- ...Я не буду, товарищи, сегодня вам ничего рассказывать. Я только зачитаю вам указ, - говорил высокий пожилой майор.

Он поднялся на скамейку, а кругом, на траве, сидели бойцы 889-го полка, герои боев у Курово и Устово. Возвращаясь в свой штаб, мы с Радецким заглянули в 193-ю и попали на политинформацию. Бойцы слушали указ о том, что за доблесть, проявленную в последнем бою на Одере и при овладении Щецином, награждены орденом Ленина: 44-я гвардейская Барановичская Краснознаменная, ордена Суворова дивизия; 354-я Калинковичская Краснознаменная, ордена Суворова дивизия; 14-я Новгород-Северская Краснознаменная, ордена Суворова армейская инженерно-саперная бригада. Орденом Кутузова награждены: 186-я Брестская Краснознаменная, ордена Суворова дивизия; 69-я Севская дважды Краснознаменная, ордена Суворова дивизия; 147-я Речицко-Рогачевская Краснознаменная, орденов Суворова и Александра Невского армейская артиллерийская бригада. Орденом Красного Знамени награждены: 108-я Бобруйская ордена Ленина дивизия; 120-й ордена Суворова стрелковый полк... Бахметьевцы! Высоко поднялась ваша слава!

Майор читал неторопливо, жестом руки подчеркивая каждое слово. Люди слушали его, замерев. Простое, широкое лицо Радецкого было задумчиво. В этом перечне все свелось в одно. Все подытожилось. Политработник между тем продолжал: