В походах и боях - Батов Павел Иванович - Страница 97

В течение двух месяцев сводный полк полковника Френкеля нанес несколько ударов по гарнизонам врага, расположенным в населенных пунктах, провел ряд крупных диверсионных операций. Отряд тесно взаимодействовал с партизанской бригадой Ф. И. Павловского, партизанскими отрядами Т. Т. Ульяшова, Г. П. Васильева, Ф. Г. Ухналева и другими. Особенно удачной была совместная операция по ликвидации крепкого немецко-фашистского гарнизона в деревне Копщевичи, Копаткевичского района. Внезапным налетом партизаны и бойцы разгромили этот вражеский гарнизон, истребив около 200 гитлеровцев.

В феврале 1944 года основная часть полка во главе с Н. И. Френкелем в районе деревень Хойна и Перебитая Гора перешла линию фронта. Остальные офицеры и бойцы этого полка остались в тылу врага и продолжали сражаться в рядах народных мстителей.

Дружба между бывшими партизанами и воинами 65-й армии продолжается и поныне. Боевая дружба нерушима!

Операция "Багратион"

Выбор направления главного удара. - Подвиг инженерных войск. - Ускоренный вариант. - Прорыв по болотам. - Бобруйск окружен. - Освобождение Осиповичей и Барановичей.

Летом 1944 года 65-я армия в составе 1-го Белорусского фронта принимала участие в операции "Багратион".

Линия немецкой обороны проходила через озеро Нещедро, северо-восточное Витебска, далее к Жлобину, по правому берегу Припяти до Пинска и Ковеля огромным выступом, обращенным вершиной на восток. Удерживая его, противник прикрывал подступы к Восточной Пруссии и путь через Польшу на Берлин.

На этом выступе враг сосредоточил 63 дивизии, в том числе 3 танковые, 2 моторизованные, и 3 бригады - всего свыше 1 миллиона 200 тысяч человек. Наземные войска поддерживал 6-й немецкий воздушный флот в составе почти 1400 самолетов. Танков было в четыре раза меньше, чем у нас. Это объяснялось крупным просчетом гитлеровского командования, которое полагало, что в предстоящем наступлении советских войск главный удар будет нанесен на юге. Около 80 процентов всех танковых соединении противник держал против 1-го Украинского фронта.

Во второй половине мая командующий фронтом вызвал в Гомель на Военный совет всех командармов. Он сделал короткий доклад. Операция под кодированным названием "Багратион", говорил К. К. Рокоссовский, планируется Ставкой Верховного Главнокомандования как один из основных ударов на советско-германском фронте. В ней примут участие 1-й Прибалтийский фронт на витебском направлении, 3-й Белорусский - на оршанском, 2-й Белорусский - на могилевском н 1-й Белорусский - на бобруйском направлениях.

Данные о соотношении сил в масштабе всей операции: по пехоте на нашей стороне двукратное превосходство, а по технике - в три-четыре раза. Танков и самоходных установок свыше 5 тысяч, самолетов - 5 тысяч, орудий и минометов 31000 против 10000, которыми располагал противник.

Рокоссовский сообщил, что Ставка поручила координировать действия фронтов маршалам АМ. Василевскому и Г. К. Жукову.

Войскам фронта ставилась задача: правым крылом разгромить вражескую группировку в районе Бобруйска и выйти на линию Пуховичи - Слуцк - Осиповичи; левым крылом сковать противника и готовиться к наступлению на люблинском направлении. Перед фронтом нашей ударной группировки немцы имели 14 дивизий 9-й армии, 2600 орудий и 110 танков.

Решение командующего: прорвать немецкую оборону двумя ударными группировками, действующими по сходящимся направлениям. С севера на Бобруйск, Осиповичи наступают две армии - 3-я и 48-я, в прорыв входит танковый корпус Бахарева. С юго-запада наносят удар на Осиповичи 65-я и 28-я армии и конно-механизированная группа И. А. Плиева, в прорыв вводится Донской танковый корпус (наш неизменный и верный соратник!) и вместе с танкистами генерала Бахарева перерезает пути отхода противника на запад.

Замысел был ясен. С большим удовлетворением я выслушал К. К. Рокоссовского. В уяснении задачи 65-й армии много мне помогло проведенное за несколько дней до этого командно-штабное учение с нашим штабом. Мы проиграли на карте и на местности действия своих войск на бобруйском направлении. Очень большое сходство было между этим учением и замыслом операции армии, как он вырисовался из слов командующего. Рокоссовский установил срок планирования и предложил возвращаться на командные пункты.

Настроение хорошее. Радовало, что недалеко время, когда войска снова пойдут вперед. Этого момента ждали давно. Близка государственная граница Родины, еще одно мощное усилие - и советский солдат очистит родную землю от захватчиков. Вот чем тогда жили...

За полгода пребывания в обороне состав наших войск сильно изменился. Бурное половодье закончилось, и 65-я вошла в свои берега, имея теперь два стрелковых корпуса и четыре соединения, подчиненные непосредственно командарму. Ушло управление 95-го корпуса, были переброшены на другие участки корпуса Ф. М. Черокманова и Д. И. Самарского. С ними читатель уже не встретится на страницах этой книги. Может быть, другое перо допишет рассказ о боевых делах этих героев Днепра, наших боевых товарищей.

В составе 65-й остался 18-й корпус, им по-прежнему командовал Иван Иванович Иванов, получивший на Днепре звание Героя Советского Союза. Он имел три дивизии - 69-ю и 37-ю гвардейскую, а также вновь прибывшую 15-ю Сивашскую дивизию, которую привел полковник Кузьма Евдокимович Гребениик - энергичный, волевой, опытный офицер.

Другой, 105-й корпус возглавил Дмитрий Федорович Алексеев, бывший командир 354-й дивизии, показавший свою доблесть на Соже. Начальником штаба мы ему дали из управления армии Н. М. Горбина. Упрямый "пограничник" вырос со времени битвы на Волге в отличного оператора, хотя и пережил трудности. Помню, еще на Дону иве пришлось поедать его на штабную работу в одну отсталую дивизию. Понижение в должности! Он ушел со своим фанерным чемоданчиком обиженный и, полагаю, злой на командарма. Показал себя в дивизии хорошо, и мы не забыли нашего молодого товарища, через некоторое время вернули к себе о помощью К. К. Рокоссовского, поскольку дивизия была уже в другой армии. Оба наши выдвиженца быстро сошлись. У комкора прекрасная черта - ценил штаб, держал с ним контакт в работе, находил время готовить его, а новый начальник штаба, как известно, отличался исключительной преданностью делу. Небольшой, но характерный штрих. Как-то я отчитал его за оплошность по телефону. Крепко отчитал. Он ответил:

- Благодарю, товарищ командующий!

- За что же благодаришь, пограничник?

- Раз вы меня ругаете, значит, я несу ответственность. Вот за это и благодарю...

105-й корпус тоже был трехдивизионного состава - родная комкору 354-я, затем славная 193-я Днепровская Героя Советского Союза А. Г. Фроленкова и новая для нас 75-я гвардейская дивизия генерала В. А. Горишного.

Забегу вперед и скажу, что под Бобруйском к нам прибыл 46-й корпус К. М. Эрастова. На этом войска 65-й армии стабилизировались; все три стрелковых корпуса прошли в ее рядах до победного завершения Отечественной войны. Они продолжали и развивали ее боевые традиции. Им принадлежит честь многих славных дел, в том числе и форсирование Одера под Штеттином. Эта операция является, по глубокому моему убеждению, венцом творчества офицеров и генералов 65-й армии и ярким памятником мужества ее солдат. Весь накопленный опыт был взят на вооружение. Не случайно там, в Германии, армейская газета выпускала листовки со статьями ветеранов об опыте форсирования Днепра, а саперы изучали инженерное обеспечение тех боев в Белоруссии, о которых пойдет рассказ ниже.

Перед наступлением на Бобруйск наша армия стояла в полосе, сплошь покрытой лесами. Множество небольших рек с широкими поймами, каналы и топкие болота. Места исключительно трудные для маневра. Немецко-фашистское командование использовало эти особенности местности и создало сильную, глубоко эшелонированную оборону полевого типа. Однако были в ней слабые стороны, армейская разведка и штаб их обнаружили. Дело в том, что немецкие генералы слепо поверили в условный топографический знак "непроходимое болото" (заштриховано) и поддались утешающей мысли, будто мы никак здесь, по болотным топям, наступать не сможем. Поэтому главные силы противник поставил в районе Паричей, где и ждал нашего удара.